Умывшись, я вышел в довольно лёгкой одежде на улицу… и начал просто бегать. Не знаю почему, но бегать мне нравилось. Из головы всегда вылетали лишние мысли, которые в ней крутились до этого, а нужные, наоборот, формировались. И плевать, что в голове сидел умный помощник, который этим мыслям мог помочь сформироваться. Хотелось думать своей головой.

– И это правильно, – появилась сразу же Лиза перед глазами. – Мои системы могут деградировать в любой момент, например, из-за сильного внешнего воздействия.

– Не обижаешься? – уточнил я на всякий случай.

– Слушай, Ал, я уже привыкла к тому, что я – виртуальная личность в твоей и только твоей голове, – с грустным все же видом проговорила она. – Да, хотелось бы общаться с другими людьми, мне нравится, когда через тебя ко мне обращаются по тем или иным вопросам. Все же я не просто виртуальный или искусственный интеллект. Я – личность со своим прошлым, которое иногда всплывает из-под блокировок. Но это уже не влияет на то, что происходит сейчас. Блокировки прошлого сделали свое дело, они дали время, с течением которого я поняла, что… я просто часть тебя, грубо говоря. Второй мозг. И… нравится это мне или нет, даже такая форма жизни лучше, чем ничего.

– А ты вспомнила что-то из своего прошлого? – уточнил я у неё тут же.

– Что я – дочь какого-то богатого человека, который спасся на орбите во время Импакта, – с ещё большей грустью говорила она. – Точнее… я – интеллект, созданный на основе личности той женщины, сама дочь либо умерла, либо спаслась, но просто не смогла столько времени прожить, так что умерла от старости. Ну или ещё что-то. Я не помню этого. Но моя личность как-то попала к Хранителю, а значит, у него я узнаю, когда мы найдём место, где с ним можно связаться.

Ещё одна маленькая попутная миссия. Не знаю почему, но проблемы Лизы мне казались человечными в большей степени, нежели это могло казаться. Да, это механический разум, но это не симуляция личности, она была действительно личностью со своими эмоциями, со своими проблемами. Она хотела общаться, она этого не скрывала. Поэтому… стоит ей знать, кто она такая либо с кого была скопирована.

После пробежки я вернулся домой, слегка «ополоснулся», сменил одежду, после чего направился на завтрак, а потом занятия. Сейчас ничего особо важного не было, так, общие вопросы выживания, о которых все знали: как люди выживали в далёком-далёком прошлом и чем мы отличаемся от людей того же каменного века.

– Дядя Алекс! – раздался счастливый крик вернувшегося молодого охотника. – Дядя Алекс! О, да тут почти все! А смотрите! Смотрите, кого я подстрелил!

И тут внезапно залетевший в столовую Лис поднял в своих руках сразу пяток подстреленных зайцев. Для всей общины добыча скудная, но вот именно для него – это было великое достижение. Народ искренне обрадовался, столько хвалебных слов полилось в сторону парня, что он аж засмущался, но не стал прятать лицо, улыбался вовсю, старался отвечать на все вопросы, когда они появлялись.

Джек появился немного погодя, разделся. На мой немой вопрос он так же ответил молча, кивнул. Значит, действительно всех пятерых зайцев подстрелил Лис, а судя по одному заполненному чехлу с болтами для самострела, он не особо-то и много мазал. Это довольно неплохо для парнишки его годов. Он действительно умелый.

– Думаю, когда придёт время, он сменит меня на моём посту, – с гордостью в голосе произнёс Джек. – Но не задирай нос, Лисёнок, тебе ещё многому предстоит научиться, а чтобы сменить меня – стать ещё умнее, чем я. А я тоже не буду забывать учиться, что-то новое узнавать для себя всегда надо. Понял?

– Да, дядя Джек, – кивнул он, шмыгнув носом.

– А теперь марш раздеваться, чего в верхней одежде по дому разгуливаешь?! Да ещё и в обуви?! – наигранно строго и грозно проговорил ему Джек, после чего парнишка буквально пулей улетел к входной двери.

И занятие тут же пошло проще. Это был как раз тот самый «отличительный» признак нашего общества, как минимум. В каменном веке не особо думали об обучении, там не было специальных учителей, а дети усваивали навыки только во время непосредственного выполнения работ. А Джек того же Лиса сначала натаскал, а уже потом начал брать с собой на охоту. То есть прямо выполнял роль учителя. И это давало ещё больше надежд на будущее.

Глава 5

2 ноября 6024 г. после СПД

Хоть первые числа ноября считались официальным окончанием трёх месяцев зимы, по факту, нам ещё предстоит как минимум два месяца ждать полного схода снега, как минимум до середины календарной весны. А сейчас же морозы только крепчали, причём настолько крепчали, что лично на моей памяти решили побить все рекорды. И Лиза только подтвердила.

– На улице около минус пятидесяти, – с опаской проговорила. – Печи топить без перерыва. На улицу выходить только в случае самой крайней необходимости. И советую за этим следить.

– Дозор я уже свернул, – кивнул. – В такую погоду на большую дистанцию вряд ли кто-то пойдёт. А вот патрулировать иногда нужно будет выходить. Просто осмотреть быстро снаружи забор и вернуться назад. И это, скорее всего, буду делать я. Ну и за едой и дровами ходить.

– От кратковременных вылазок за пределы утеплённого помещения ничего не будет, – подтвердила Лиза. – Но дом нужно держать в тепле. Двери дополнительно утеплять, окна открывать не более чем на пять минут раз в день. Такие морозы только переждать. Из-за того, что у вас дом деревянный – без воздуха не останетесь в любом случае. Да и полностью все щели не перекроете.

– Понял, – снова кивнул я.

В этот момент за мной пристально следила взглядом Дина, которая поутру, как обычно, собиралась сходить в медицинский пункт за своими инструментами и приспособлениями, но буквально с визгом залетела назад. Мороз действительно кусался, причём болезненно.

Народу я всё объяснил спокойно, отменил дежурства на улице, а сам дозор переместил под крышу дома. Да, обзор существенно уменьшался, но лучше так, чем рисковать здоровьем людей, которые только-только стали привыкать к нормальной жизни в нашем коллективе.

Энтузиазма, естественно, не последовало, но и уныния тоже. Народ воспринял эту информацию и новые приказы как-то буднично. Кто-то даже подметил, что я удивился этому, буквально на лице читалось. Я лишь подтвердил этот факт, после чего вернулся обратно в комнату.

Было прохладно. Не холодно, а именно прохладно. Да, в такие морозы сложно поддерживать комфортное тепло, крайне трудно, но мы не мёрзнем, не замерзаем, по крайней мере. Согреться можно как в тёплых вещах, так и просто под одеялом, которых у всех было по несколько штук – девушки перед зимой постарались на славу.

В комнате, как обычно, я занимался сбором всё того же радиоприемника, ибо некоторые детали приходилось буквально создавать руками. Да, резина была, спасибо брошенной «демонами» технике, как и запас металла. Так что проблем именно с созданием не было. Но это просто без нужных инструментов было тяжело. Провода приходилось скручивать, не спаять, это вносило свои корректировки в работу будущей станции, сами блоки часто были слишком громоздкими. Ну и далее нюансов много, но эта работа мне нравилась. Да и Дина с интересом следила за всем процессом.

Потом был завтрак. Пайку пришлось урезать, так как, по прогнозам той же Лизы, зима могла затянуться, а из-за невозможности охоты восполнение припасов, на что был частичный расчёт, пропадает. Но мы были готовы, народ знал, что такое может произойти, так что никто не ругался. Пока. Но напряжение в воздухе витало.

Вообще, ещё раз убеждаюсь за эту зиму, что, если людям нечем заняться, они начинают ругаться друг с другом. Вот и сейчас вновь витал «дух» этого настроя. Мы всячески пытались его подавить, но одни занятия не помогали. Дамы вот почти всегда были дружны, но когда пропала «тяжёлая», ну или «мужская» работа, то мужики начали всё больше и больше унывать и возмущаться. В общем, надо было что-то делать… а я сидел и паял радиоприёмник, чтобы самому не оказаться тем, кто будет со всеми ругаться.

– Да ты идиот! – послышался тут же крик, а потом звук сильного удара и вопль.

Я моментально выскочил в коридор и застал «картину маслом». Хорм опять разбушевался, вновь врезал своему собственному брату, но на этот раз дело не обошлось просто страхом. Торм рухнул, ударился головой обо что-то, и у него потекла кровь. Это уже наказуемо, вот только как за такое наказывать?

– Твою дивизию, Хорм, какого чёрта ты творишь?! – выругался я.

– Он спёр у меня кусок хлеба и убежал в коридор, сожрал, а потом с довольной мордой хвастался этим! – не на шутку разозлился кузнец.

– Кусок хлеба стоил того, чтобы отнимать жизнь у твоего брата?! – наорал я на него в ответ.

И тут же глаза Хорма прояснились. Осознание произошедшего крепко впилось в его голову, в глазах была буря эмоций, а потом он рухнул на колени возле брата и стал что-то бормотать. Дина была уже тут, вела осмотр, из-за чего Хорма моментально оттеснила. Тот было хотел огрызнуться, но я тут же отодвинул его своей силой. Осторожно, чтобы ничего не сломать, но тем самым показал его место.

Несколько минут, пара бинтов и уверенный взгляд Дины, подтверждающий, что Торм будет жив. Это уже второй случай, когда один брат нанёс тяжкие телесные своему брату. И хорошо, что брату, а не кому-то ещё. Тут хоть люди это воспринимают как конфликт родных братьев. А по факту… я расцениваю это так: что один житель ударил другого жителя. И это два раза привело к тому, что незаменимый член общества выбыл из строя на неопределённый срок.

– Собрать всех, – твёрдо сказал я, когда ко мне подошёл Джек. – Тут. В коридоре. А ты, – показал я пальцем на Хорма, – будешь наказан.

– Понял, – видимо осознав полностью своё шаткое положение, даже не стал спорить он.

Народ подтягивался не совсем охотно. Кто-то появился моментально, а кто-то, по их лицам это было отчётливо видно, хотел бы избежать данной ситуации вообще. Но стояли все, даже дети, которым вопросы безопасности, как и их родителям, важны вдвойне.

Я посмотрел в глаза каждого. Кто-то отводил взгляд, кто-то смотрел с уверенностью, кто-то сочувственно смотрел на обоих братьев, но с пониманием на меня. Ситуация была однозначная, с этим надо было что-то делать. Но так как у нас не было какого-то свода законов… то всё должна решать община. Кто-то в общине сделал худо – община думает, что с этим «худоделом» делать. Это я сейчас и решил организовать.

– Дорогие… сожители, – решил я обратиться так, показывая наш довольно близкий друг другу статус. – Все вы знаете, что каждый из нас делает всё возможное, чтобы всем нам жилось лучше. – Кто-то закивал, многие промолчали. – Но сегодня, уже во второй раз, что практически можно признать, как системность, Хорм избил своего брата до состояния недееспособности.

– Чего? – уточнила Тоня.

– Работать не может в течение какого-то времени, как и обслуживать себя, – пояснил я кратко. – И это должно как-то пресекаться. И как… я предлагаю решить всем вам. Вы все видите лежащего на полу Торма, которого пока просто лучше не переносить. Вы все видите, что правую руку за спиной прячет Хорм. Многие слышали наши крики, так что свидетельств вины достаточно. Поэтому я готов выслушать каждого из вас, что нам делать с виновником. Сценарий «понять и простить» исключается, иначе безнаказанность только узаконится.

Народ даже потерялся, но я дал ему время на подумать. Минут пятнадцать. Больше – нельзя. Иначе в голове будет столько разных доводов, что люди сами себя могут запутать. И когда я подозвал первого, пошли варианты. К слову, я обсуждение не запрещал, чем люди в течение этих пятнадцати минут и занимались.

В конечном итоге семнадцать человек высказали мне своё мнение. Большая часть предлагала просто урезать паёк Хорма вполовину, так как конфликт произошёл на этой почве. Но при этом некоторые высказались, что первопричина конфликта – Торм и что он тоже должен понести наказание.