В пятницу ее сводную сестренку определили в приемную семью, и, хотя Лавиния сама долгое время добивалась того, чтобы социальные службы обратили внимание на судьбу Рейчел, она никак не ожидала, что опекуном будет назначена не она, а какие-то посторонние люди. Работник социальной службы, с которым она разговаривала, заверил ее, что это временная мера, задействованная на тот период, пока органы опеки оценивают ситуацию, но от этого было не легче. Последние три ночи беспокойство о судьбе малышки не давало Лавинии заснуть. Устроившись в своей постели, она не погружалась в сон, а начинала думать о Рейчел: освоилась ли она на новом месте, не страшно ли ей спать в чужой кровати, нравятся ли ей приемные родители?

И хотя сейчас Лавиния ничем не могла помочь сестренке – ей оставалось только ждать и радоваться тому, что сейчас малышка в безопасности, – ноги буквально отказывались нести ее в офис.

В любой другой день она отпросилась бы с работы, но сегодня… У кого ей было отпрашиваться?

Временная помощница, которую Кейт лично готовила в течение последних двух недель, дала стрекача прямо накануне свадьбы, не выдержав свалившегося на нее объема работы. У Алексея медовый месяц, остальные братья Коловски уже давно устранились от дел, а Нина… Бедная Нина. Узнав о том, кто все это время скрывался под именем «Захар Беленки», она слегла с тяжелым нервным срывом, и родные поместили ее в частную психиатрическую клинику.

Возможно, прямо сейчас сотрудники социальной службы просматривают ее личное дело, оценивая ее готовность к опекунству, и постоянная работа несомненно является одним из важнейших требований к кандидату. А значит, о спонтанных отгулах стоит даже не задумываться.

Именно эти мысли сегодня заставили Лавинию подняться с постели, принять душ и надеть приготовленную с вечера одежду: легкую темно-синюю блузку и роскошный, пусть и чуть более откровенный, чем допустимо в рамках офисного стиля, черный деловой костюм. Ее любимые черные замшевые туфли на высоком каблуке отлично дополнили этот элегантный наряд.

При этом Лавиния ухитрилась опоздать на работу всего на пять минут. Или, как она узнает позднее, приехать на пятьдесят пять минут раньше, чем основная масса сотрудников, появившихся в своих кабинетах только в девять!

Лавиния показала язык закрытой двери, за которой скрылся ее новый начальник. Захар оказался еще более заносчивым и нетерпимым, чем его братья. Да, именно братья. Последние недели она была личным ассистентом Нины и присутствовала при нескольких весьма деликатных беседах. Во время одной из них она узнала о том, что Захар фактически является членом семьи Коловски, сыном Нины и Ивана.

Вряд ли Захар догадывается о ее осведомленности.

Лавиния довольно улыбнулась, включила компьютер, просмотрела расписание на сегодняшний день и жалобно застонала. Официально она считалась помощником главного секретаря, но на деле ее взяли на эту должность в качестве красивого элемента декора, которому в Доме моды Коловски всегда придавали особое значение. Обязанности Лавинии полностью соответствовали отведенной ей роли: встречать и обхаживать клиентов, быть лицом компании и выполнять мелкие, не слишком обременительные поручения.

Похоже, этим беззаботным денькам пришел конец. Подготовленная Кейт девушка сбежала, Захар не потрудился привезти собственного личного ассистента, а когда-то сплоченная и действовавшая как единое целое команда Ивана после его смерти практически развалилась: кого-то сманили конкуренты, а кто-то, пользуясь царящей в компании неразберихой, основательно забросил дела.

Это означало, что весь груз ответственности за организацию стабильной работы офиса мог в любой момент обрушиться на ее плечи.

Лавинии оставалось надеяться, что кто-нибудь из начальников отделов предложит Захару воспользоваться услугами своего секретаря. В конце концов, все в этом здании только и думают о том, как бы подольститься к новому боссу.

Все, кроме Лавинии.

Она вовсе не хотела быть личным помощником Захара. Но выбирать, похоже, не приходилось. Организация успешной работы Дома зависела от множества мелких, но значительных деталей, и, в отсутствие Кейт, лишь она одна могла учесть их все.

Лавиния посидела пару минут, пытаясь настроиться на рабочий лад, но, не выдержав соблазна, опустила голову на скрещенные на столе руки и закрыла глаза.

Через минуту она встанет. Встанет, очаровательно улыбнется искусно подведенными губами и сварит кофе себе и своему новому боссу. Возможно, ей даже удастся сгладить не слишком приятное первое впечатление. Ей нужна всего минутка…

– Лавиния!

Она подскочила от испуга и ошарашенно уставилась на нависшего над ней Захара. Оказалось, он уже дважды пытался дозвониться до нее, а сейчас стоял рядом и кричал ей прямо в ухо.

Лавиния почувствовала, как кровь приливает к щекам. Господи! Надо же было заснуть прямо на рабочем месте! Она с трудом подавила желание схватить сумку и убежать домой, чтобы избежать вполне заслуженного выговора.

Она ощущала кипящий в Захаре гнев так же отчетливо, как и терпкий запах его одеколона.

– Я жду вас с вашим похмельем у себя в кабинете, – прорычал он и скрылся за дверью.

Глава 2

Лавиния несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Ее щеки пылали огнем. Первый день с новым начальником, а он уже застал ее не просто витающей в облаках или дремлющей, а беспробудно спящей прямо на рабочем месте! Какой позор!

Однако она привыкла быстро справляться с неудачами, и сегодняшний день не станет исключением.

– Извините, Зах… – Она вошла в его кабинет, но замолкла на полуслове, увидев, что он говорит по телефону.

Он жестом попросил ее сесть и продолжил разговор.

Видимо, он говорил по-русски, потому что Лавиния не услышала ни единого знакомого слова, но не сомневалась, что разговор был явно не из приятных. Захар не кричал, в этом просто не было необходимости. За каждым его словом стояла сила и непоколебимая уверенность в собственной правоте, а в низком голосе слышался металл. Фразы, произнесенные подобным тоном, обычно не требуется повторять два жды.

Лавиния воспользовалась неожиданно возникшей паузой, чтобы получше рассмотреть своего нового босса. Как и все мужчины семейства Коловски, он был невероятно хорош собой, но Лавиния была вынуждена признать, что Захар выделялся даже на их фоне.

Бог наделил Захара всеми качествами, присущими его именитой родне, но, восхищенный своим созданием, продолжил оттачивать грани этого бриллианта. У него была яркая, броская внешность, достойная более пристального изучения. Лавиния вгляделась в лицо Захара, представив, что оценивает очередную модель для рекламной фотосессии Дома. Четко очерченные, на редкость симметричные черты, высокие скулы, прямой римский нос могли бы стать как мечтой, так и кошмаром для любого фотографа. Впрочем, Захара было совершенно невозможно представить позирующим перед камерой.

Захар завершил разговор и, повернувшись к Лавинии, поймал на себе ее изучающий взгляд.

Лавиния почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Беспардонное разглядывание могло стать последним гвоздем в крышке гроба их незадавшихся отношений.

Наконец она решилась прервать затянувшуюся паузу, нервировавшую, по всей видимости, только ее одну.

– Я бы хотела извиниться за свое поведение. Видите ли, я плохо спала прошлой ночью…

– Вы готовы к работе? – Захару были не интересны сомнительные оправдания этой вертихвостки. – Да или нет?

– Да, – кивнула Лавиния, обиженная тем, что он так и не дал ей объясниться.

Захар кивнул и отправился делать кофе, оставив свою новую секретаршу в недоумении созерцать опустевшее кожаное кресло.

По правде говоря, он предположил, что Лавиния явилась на работу с похмелья, потому что сам сейчас страдал от этого распространенного недуга.

Свадьба Алексея была для него сущим кошмаром. Он пришел туда из уважения к Алексею, но при первой же возможности уехал прочь. Подальше от женщины, которую презирал.

Во время церемонии Захар старался не смотреть на свою биологическую мать, намеренно игнорировал ее, чтобы не допустить появления неуместных в подобной обстановке эмоций.

Правда, как выяснилось, ему можно было больше не беспокоиться о Нине. Новость о том, кто все это время скрывался под именем Захара Беленки, повергла ее в такой шок, что ее рассудок помутился, и она попала в психиатрическую клинику.

Захару нравилось думать, что Нину постигло заслуженное кармическое наказание. Русская поговорка «как аукнется, так и откликнется» отлично иллюстрировала его отношения с новообретенной матерью.

По крайней мере, так Захар думал до недавнего времени. Его месть свершилась: мать-предательницу упекли в психушку, а сам он прибрал к рукам семейный бизнес. Он должен смаковать каждую минуту своего триумфа, но…

Захар бесконечно долго ждал возможности высказать Нине все, что накипело в его исстрадавшейся душе, но вчера он час просидел в такси напротив клиники и так и не смог заставить себя выйти из машины. Узнав о том, насколько тяжело нынешнее состояние Нины, он проявил несвойственное ему милосердие и остановился перед последним рубежом.

Набирающему обороты колесу семейной драмы он предпочел колесо рулетки в ближайшем казино, утешив себя тем, что стоит ему захотеть, и Дом Коловски уйдет в небытие, не оставив по себе даже имени. Угрызения совести не сопутствовали этим размышлениям, ведь Захар собирался поступить с любимым детищем родителей так же, как они когда-то поступили с ним.

Но попытка забыться в окружении шумного веселья и красивых женщин не дала ожидаемого результата. Развлечения, которые могло предложить казино, не привлекали его, а объятия хмельных красавиц не находили отклика в его душе, поэтому остаток вечера Захар провел в отеле, заливая тоску коллекционным бренди столетней выдержки.

А теперь он делал кофе своей ассистентке!

Захар протянул ей чашку с горячим ароматным напитком. Она попробовала, скривилась и заявила, что он положил слишком много сахара. Захар с трудом сдержал желание уволить несносную девицу прямо сейчас. Просто сказать, чтобы она убиралась ко всем чертям.

Но, несмотря на полный непрофессионализм, делавший Лавинию, возможно, худшим помощником секретаря в истории, она все же могла ему пригодиться.

– Я хочу, чтобы вы сейчас же сделали общую рассылку для всех сотрудников. Мне нужно будет переговорить с каждым из них, начиная с уборщика и заканчивая главным дизайнером. Составьте расписание приемов, по пятнадцать минут на каждого. И их личные дела должны лежать у меня на столе…

– Не получится, – покачала головой Лавиния и увидела, как недовольно сжались его губы.

Вероятно, мистеру Беленки нечасто доводилось слышать подобные слова, но факт оставался фактом.

– Сегодня прилетает на очередную примерку дочь короля Абдуллы, принцесса Жасмин.

– И?.. – пожал плечами Захар.

– Уважаемая и достопочтимая невеста приезжает к нам раз в месяц. Коловски всегда сами встречали ее в аэропорту и привозили сюда…

– Сюда? – недовольно нахмурился Захар. – Почему не в отель?

– Принцесса не терпит проволочек. Кроме того, она ведь летит не экономклассом в окружении толпы туристов, а на собственном самолете, так что ей не требуется принимать душ или поправлять макияж после долгого перелета. Кто-то из руководства должен встретить ее и выразить наше гостеприимство – так повелось, и именно этого от нас ждут сегодня.

– Это может сделать дизайнер, – отмахнулся Захар, но Лавиния отрицательно покачала головой, и он вынужден был пойти на компромисс. – Езжайте сами, если считаете, что это так важно.

Она проигнорировала его замечание и невозмутимо продолжила:

– Потом вы, как глава Дома, пригласите ее на ужин, и, если встреча пройдет успешно, принцесса в свою очередь отправит вам ответное приглашение на прием, который она устроит, чтобы отблагодарить Коловски за гостеприимство. – Лавиния видела, что Захару не слишком нравится то, что он слышит, но таково было их текущее положение. – Работы над платьем хватило бы еще на несколько визитов, но до свадьбы осталось только два месяца, и Жасмин хочет успеть сделать все за один присест, поэтому собирается провести в Мельбурне как минимум пару недель.

– Разве всеми этими вопросами не могут заняться дизайнеры? – поморщился Захар.

– У дизайнеров хватает своих забот, – возмутилась Лавиния. – Они день и ночь работают над эскизами…

– У меня есть куда более важные дела, чем встречать в аэропорту избалованных венценосных девиц, – оборвал ее Захар.