Такси остановилось, Марвин открыл дверь и пододвинул мне кресло. То есть сегодня у нас самообслуживание. Хорошо, мне не так сложно перебраться из машины в кресло не показав всем вокруг зеленый хвост.

– Это и есть китайский рыбный рынок? – я осматривался, и то, что видел, мне не нравилось. Вокруг шныряли вонючие люди, в длинных рясах, соломенных шляпах и такой же обуви. Как только нас замечали, оглядывались и не сводили взгляда, пока мы не скрывались из виду. Лица их были странные, не такие, как Марвина или Валери. Испещренные морщинами тяжелой физической работы, угнетенные условиями, в которых приходилось жить и работать, они излучали искры ненависти к чужакам, посмевшим явиться и их обитель. Я бы лучше пошел под прикрытие в логово кваггов, чем на этот рынок.

Мы остановились перед деревянной дверью, пожертвовавшей своей жизнью, чтобы закрывать от ветра деревянную лачугу. От холода она вряд ли спасала. Марвин постучал условным сигналом, три коротких, два длинных и один короткий. Скрипнули петли, выражая недовольство тем, что их потревожили, и дверь открылась ровно настолько, чтобы выпустить длинный сгорбленный нос.

– Кхто? – спросил обладатель носа.

– К господину Тингжу, – Марвин сунул в нос стодолларовую купюру.

Нос сменила морщинистая рука, схватила деньги, и дверь захлопнулась, через секунду распахнувшись. Перед нами стоял старик с длинными седыми волосами до плеч, укутанный в длинное синее одеяние. Взгляд с прищуром пробежался по мне, задержался на ногах и тут же перескочил на Марвина.

– Хороший товар, завози.

Я посмотрел на своего двуногого. Представить, что этот повар решил меня продать старому китайцу, я не мог. Не вязался образ неловкого повара с поставщиком девушек легкого поведения. Или я не в том направлении думаю? Рынок рыбный, он меня на суши разделать хочет? Усмехнулся. Старичок еле на ногах стоит, Марвин в драке не соперник. Даже интересно, что эти двое задумали.

Старик заковылял к столу, привсел и не сводил с меня взгляда. Марвин потоптался в дверях, но я сам направил коляску внутрь.

– Что надо? – старик отвлекся от меня и въедливо посмотрел на повара.

– Рыба ф-фаби, – стал заикаться Марвин.

Ситуация забавляла. Я уже потирал руки в предвкушении хорошей драки. Не знаю, во что этот дурачок вляпался, но вытаскивать его придется. Странно, на что он надеется, но, такие как этот старик, своего не упустят.

– Фаби, говоришь? С чего тебе понадобилась рыба-миф?

– У вас есть? Вы же можете достать все.

– Могу, – кивнул старик, продолжая поглощать меня взглядом. Оказывается, быть по ту сторону жесткого флирта не особо приятно. Теперь понятно, почему частенько я получал по физиономии за «раздевание взглядом». – Стоит дорого.

– Сколько?

– Ее, – старикашка кивнул в мою сторону.

– Всмысли?

Какой же ты, Марвин, тугодум. Старичок-то не промах. Правильно приоритеты расставил.

– Не соглашайся, – запищал голос в моей голове. – Он же хочет…

Старик не сводил с меня взгляда, поэтому приходилось молчать, а так бы я объяснил этой девочке, что я далеко не мальчик и прекрасно знаю, что это все это означает.

– Он  же … обнаружит, что ты под прикрытием!

То есть ее только это волнует?! Но, ничего, детка, мы и не из таких неприятностей выбирались.

– Может, деньги? – сделал слабую попытку Марвин.

– Я заберу ее на час, потом верну и дам адрес, где достать твою рыбу.

– На час? – усмехнулся я. – На пару минут, дедушка, не больше.

– Не соглашайся, – пискнул голос в моей голове, – он не может знать про рыбу. Машина показала, он дальше пристани за всю жизнь не выходил.

Старик сверкнул глазами, схватился за ручки моего кресла и покатил к дальней двери. Марвин сделал пару шагов вперед, остановился, смял полу пиджака, но с места не сдвинулся. Что ж, одному не впервой. Комната, в которую меня вкатили, была плохо освещена, он огромная кровать с балдахином просматривалась хорошо. Над ней было огромное зеркало, вокруг которого была натянута гирлянда с разноцветными огоньками. Старичок у нас любитель повеселее или с Нового года снять забыл?

– Ну, что ты мне можешь предложить? – он обошел коляску и встал передо мной.

– Ничего, – спокойно ответил я.

– Как? – наигранно вскинул он бровь. – Повар не зря тебя привез. Ты хороший товар, я люблю экзотическое, а инвалидов у меня еще не было.

– Зато ты довольно типичный, занудный экземпляр. Вот кого, а врунов я за свою жизнь повидала.

– Хочешь поиграть в плохой\хороший? – он подошел и крутанул мою коляску так, что она развернулась и уперлась в кровать.

– Хочу навалять тебе. Ты не знаешь, где достать рыбу и готов впихнуть вместо нее любую селедку, только бы получить свое.

– И что? – лицо старика исказила гримаса ненависти. – Я всегда получаю то, что хочу, так как только ко мне приходят за решением своих проблем. Для белой женщины ты говоришь слишком много.

Он подошел и навис надо мной, развязывая тесемки на своем балахоне. Для обнаженного старческого тела я еще слишком молод. Откинул одеяло и одним ударом хвоста свалил старика на пол. Тот упал и, хлопая глазами, смотрел на меня.

– Ты…

– Да, я более экзотический вариант, чем ты предполагал. А теперь ты пойдешь в комнату к Марвину и скажешь, что с рыбой ошибся. Ведь ты все равно не знаешь, где ее брать, я прав?

Старик закивал, запахивая полы балахона. Встал на четвереньки, чтобы подняться, но тут в комнату вбежал Марвин со стулом наперевес.

– Отойди от нее, извращенец, – он замахнулся на старика, тот быстро отполз в сторону.

– Спокойно, мой защитник, – я отобрал у него стул и отставил подальше. Еще чего доброго саданет старикашке по голове, проблем не оберешься. А так можем тихо уйти. – Считай, ты меня героически спас. А теперь нужно уходить.

– Как уходить? А мы не будем, это, допрашивать? Он же знает, где достать рыбу.

– Ничего он не знает, – рявкнул я, а старик судорожно закивал в углу. – Пошли, пока он шум не поднял.

– Ты так просто не уйдешь, – прошипел старик.

– Это почему? Ты мне помешаешь?

– Я тебя найду, – глаза его недобро блеснули, – и ты будешь моей. Русалка на рыбном рынке, да я озолочусь. Только сначала…

– Не продолжай, – остановил я его, – не будет никакого начала. Тему закрыли.

– А если он скажет кому-то, что видел тебя? – занервничал Марвин.

– Кто ему поверит? – пожал я плечами. – выживший из ума китайский ростовщик, которому мерещатся рыбо-девушки? Ты бы поверил?

– Нет, – мотнул головой Марвин, – но я ведь видел.

– И я видел, – жадно проговорил китаец, пытаясь подняться на ноги.

– Сидеть! – рявкнул я, и тот плюхнулся обратно на пол. – Минут десять посиди и отдохни, нечего за нами ходить!

Старик кивнул, но в его взгляде я понял, что сидеть и ждать он не собирается. Связать бы его. Я огляделся, но ничего подходящего не увидел, а Марвин уже вывозил меня из комнаты. Скрипнула старая дверь, выпуская нас на улицу, пар от мангалов окутал жаром, а запах сырой рыбы резко ударил в нос. Не успели мы свернуть за угол, как позади знакомо скрипнула дверь, и противный голос завопил на всю улицу:

– Жуажи тамен!

Глава 8

Десятки лиц обернулись в нашу сторону.

– Он хочет остановить нас, – шепотом произнес Марвин.

– Я и без перевода понял, – включил я вторую передачу на коляске, и она рванулась по разбитым улочкам, сбивая прохожих и пробираясь сквозь толпу.

Марвин громко пыхтел сзади, но еще громче кричали наши преследователи. Судя по голосам, их было больше пяти, и они наступали нам на пятки. В прямом смысле.

– Ай, – крикнул Марвин, когда один из китайских верзил наступил на него, и нога выскользнула из ботинка, – он меня без обуви оставил!

– Очки, главное, не потеряй, – хмыкнул я, смотря, как он бежит, прихрамывая на ногу в носке.

Протискиваясь между покупателями и продавцами, мы старались оторваться. Проезжая мимо клеток с какой-то живностью, я толкнул их, и высокая пирамида рухнула на наших преследователей. В воздух взметнулись десятки крыльев, унося с собой маленьких черных существ.

– Летучие мыши, – по-детски взвизгнул Марвин, размахивая руками над головой, – зачем ты выпустил этих тварей? Они же вампиры, к тому же могут переносить кучу болезней.

– Если их продают людям, значит, все нормально. Что может случиться от парочки улетевших мышек?

Мы вылетели на площадь, где толпились покупатели в ожидании автобусов и такси. К рикшам, впряженным в маленькие тележки, стояла длинная очередь.

– Пропустите даму! – рявкнул я, подъезжая к первой стоявшей тележке.

Здоровенный тип в шортах, с соломенной шляпой на голове и с рожком мороженого в руке преградил мне путь.

– Без очереди! – проорал он, смотря на меня, взглядом быка перед красной тряпкой. – Сейчас моя дочь будет кататься!

– Дядя, – смерил я его взглядом, примеряясь, в какое место ударить, чтобы вырубить с первого раза. Второго шанса может не быть, – тебя не учили уступать инвалидам?

– Здесь написано, – остановился рядом, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, Марвин, – дети, инвалиды и беременные без очереди.

– Вот! – ткнул пальцем в объявление здоровяк. – Моя дочь ребенок!

Рядом топталась длинноногая девица в мини юбке и облизывала эскимо. Я опустил кулаки.

– Он прав, – тяжело вдыхая между словами, подтвердил Марвин.

– Ты не помогаешь, – оскалился я.

За спиной раздался грохот клеток и громкая ругань наших преследователей.

– Решим так, – протянул я руку девчонке, приглашая сесть, – поедут дети и инвалиды. Ну и этот, – показал я на боязливо оглядывающегося Марвина.

– Он ребенок?

Я отрицательного покачал головой.

– Инвалид?

Не дав сделать третьей предположение, я ответил первым.

– Поводырь.

– Собака? – усмехнулась девчонка.

– Новейшая разработка, специально обученные люди, помогающие безногим.

Качок нехотя отошел в сторону, давая нам сесть.

– Но здесь только два места, – Марвин остался стоять.

– Тогда иди крутить педали, – огрызнулся я, показывая на бегущих к нам людей.

Марвин подбежал к рикше, но тот отрицательно покачал головой. Пара купюр решило дело, и мы тронулись с места. Китайские преследователи подбежали к нам.

– Дорогая, это твои кавалеры? – специально громко крикнул я. – Смотри, какие настойчивые, сейчас догонят и украдут тебя.

Девицы высунулась,  но ее отец отреагировал быстрее. Одним ударом трое отлетели в сторону, еще двое оказались в цепких руках качка. Преследование прекратилось. Я откинулся на спинку сиденья и выдохнул. У Марвина зазвонил телефон, крутя педали, он достал из кармана и одной рукой пытался снять трубку. Я только удивлялся, как у этого рохли все не выпадает из рук. Он бросил пару фраз, убрал трубку в карман и остановился около подъездной дорожки в парк.

– Нужно срочно ехать домой. Нас, кажется, ограбили.

– А кто довезет меня до дома? – девица оторвалась от облизывания мороженого и, сморщив личико, смотрела, как Марвин сажает меня в кресло.

– Дорогая моя, – я взял ее руку в свою и прислонился к ней губами, – если бы была моя воля, я бы целыми днями катал тебя на этом несуразном транспорте.

– Фу, – дернулась она от меня, – извращенка!

Марвин сдержал смешок и покатил мою коляску прочь.

Поднявшись в скрипучем лифте на нужный этаж, Марвин зазвенел ключами, доставая их из кармана, но они и не потребовались. Дверь была приоткрыта, и через щелку видно, что в квартире царит полный кавардак. Толкнув дверь, он отодвинул ногой валяющиеся бумаги и осколки от лампы. Я въехал следом.