– Что тебе пообещали? Или, может, тебе угрожали, Рэнди? – щебетала я, – ты можешь мне сказать. Облегчи душу, признание уменьшает наказание.

– К-какое наказание? – икнул он и обернулся.

– Это будет зависеть от тебя, Рэнди, – я мило улыбнулась и с честным лицом призналась, – расстроенные девушки могут быть очень изощрены в выражении… своей обиды. А нам с тобой ещё учиться вместе… Подумай как следует, милый Рэнди.

– Он заплатил, – выдал Войс, – попросил придираться с вопросами, а потом спросить про ту специальность… Чёрт, забыл, как она называется.

Он почесал репу, а я ухмыльнулась и отпустила его. Обошла, заглянула в глаза.

– Заплатил, значит, – сказала я медленно, – красивый такой брюнет в белом?

– Да-да, – резво закивала Войс.

– Спасибо за помощь, Рэнди, – я небрежно потрепала его по плечу, – и не переживай, все мои обиды забыты. Приятного аппетита!

И довольная вернулась за столик к Бри и Луле. Тори и Крессида нас царственно игнорировали, а мы были и не против.

Свои подозрения на счёт Ксана я подтвердила. Теперь нужно было его отыскать. И я от него не отстану, пока не добьюсь одной из своих целей: либо выясню, зачем ему я, либо попробую отвязаться. Но что-то мне подсказывало, что и то, и другое будет невыполнимо.

Глава 10. Красочные шалости

Искать Ксана не пришлось, он сам меня нашёл. Дал кнута и теперь пришёл посмотреть, насколько он был действенным. Я была на паре по искусству, сегодня лорд Зайгон с надеждой назначил занятие по рисованию. Места всем в аудитории не хватило, поэтому профессор раскидал нас по всем свободным углам.

Мне достался маленький кабинет преподавателя, присоединённый к одной из аудиторий. Лорд Зайгон решил, что в одиночестве я избавлюсь от скованности и раскрою наконец свой талант хоть в чём-то. Поэтому я вдохновенно сидела перед мольбертом и рассматривала картинки в книге сказок со Светлой Святой, которую недавно брала в библиотеке.

Картинки были красивые, очень красочные. Люди в развевающихся одеждах с большими светлыми крыльями и свечением над головой. Посыльные Светлой Святой, Крылатые. С копьями и мечами сражающиеся с немыслимыми чудовищами, с цветами и чашами предстающими перед людьми, просто парящими в облаках…

Дверь хлопнула, и я резко захлопнула книгу и сделала сосредоточенное лицо. Из-за доски с листом бумаги на мольберте я не видела, кто сюда шёл. Но кто мог прийти, как не лорд Зайгон?

Но тут щёлкнул замок на двери, я занервничала и выглянула из своего укрытия. И чуть не уронила мольберт, когда резко подскочила. Там стоял Ксан, засунув руки в карманы своих белоснежных брюк. Как меня раздражал этот его образ посланника Светлой богини, все эти светлые одежды. Я-то знала, что ему больше подходит чёрный «чернее чёрного». Отображает его суть.

– Нарисуй меня, – вдруг сказал он.

– Ч-чего? – я от неожиданности чуть мимо стула не села.

– Ты слышала, – невозмутимо сказал Ксан и встал так, чтобы я могла его видеть, – нарисуй меня.

– Я не умею, – я демонстративно сложила руки на груди, – и с чего это я должна тебя рисовать вообще?

Он ничего не ответил, только приблизился и взял меня за запястье. Я подняла глаза, глядя на него снизу-вверх. Внутри всё щекотало и бурлило оттого, что он был так близко, от касания его ладони по моей руке вверх заскакали шальные мурашки, я чуть было не передёрнула плечами.

– Что ты делаешь? – постаралась сказать спокойно, – пусти. Я не буду тебя рисовать, я же сказала. Не умею. И главное – не хочу.

– Правда? – он наклонил голову и вложил в мои пальцы кисточку.

Он управлял моей рукой вместо меня, и я зачем-то позволяла ему это. Он смочил кисточку, макнул в краску, алую, как кровь, и поднёс к листу. Замер на мгновение, а потом он моей рукой начал выводить хаотичные линии. Мои расслабленные пальцы вцепились в ствол кисти.

– Что ты?.. – заговорила было я.

Но он продолжал, периодически вновь набирая краску. И я видела, как из хаотичных линий появляется портрет. Глаза, нос, губы, брови, как легко обрисован овал лица и небрежными линиями намечены волосы. Алый портрет смотрел прямо на меня. Я смотрела на саму себя.

– Ведь это такая маленькая просьба, нарисовать портрет, – проговорил Ксан и отпустил мою руку, – правда?

Я повернула голову в его сторону, задаваясь только одним вопросом. Он псих? Но спросила я совсем другое.

– На кого ставил ты, Ксан? – сказала я, – в тотализаторе.

Он едва заметно усмехнулся и перехватил мою кисточку, медленно провёл по нижней губе на моём портрете. Это было так интимно и многозначно, что я даже растерялась и слегка покраснела. Но ведь это был гад Ксан! Не время расслабляться.

– Почему? Во что ты вообще меня хочешь втянуть? – я сжала пальцы, заглядывая ему в лицо, – я получила твой щелчок по носу с рефератами.

– Маленькая шалость, – он пожал плечами, игнорируя мои вопросы, – примерно как эта.

Он обмакнул кисть в красной краске и лёгким движением мазнул по самому кончику моего носа.

– Ах, маленькая шалость? – я мило улыбнулась и встала с места, – ну хорошо, шалопай. В эти игры могут играть двое!

Я зачерпнула из банки чёрную краску и с наслаждением размазала по белоснежной рубашке мужчины. Стальные глаза сверкнули, он зачерпнул красную краску, которой совсем недавно набрасывал мой портрет, и как-то лениво провёл по моей щеке, прочерчивая алый след по плечу к запястью. То ли мстил, то ли соблазнял. И это разозлило ещё больше.

– Ты!.. – я зачерпнула ещё краску, уже в обе ладони, и просто растёрла ему по лицу.

Он почти не сопротивлялся, но не успела я возликовать, как мне на голову полилась краска прямо из банки. Я хищно зарычала и схватила первую попавшуюся краску, запустила её вместе с банкой в Ксана. Он увернулся, но его обдало волной жёлтой краски.

Я замерла, глядя на чумазого чёрно-жёлтого мужчину, уже не такого величественного и опасного, и просто-напросто рухнула на стул и засмеялась, приложив чёрные ладони к щекам. Ксан смерил меня взглядом с головы до ног и на чёрной морде в жёлтую крапинку вспыхнула короткая белая улыбка.

– И как ты это объяснишь? – спросил он, продолжая улыбаться.

Я подавилась смешком и проследила за его взглядом. Кабинет был… весёленький. С красными, чёрными и жёлтыми брызгами и пятнами, по новомодному стилю в интерьерах, последнему писку искусства. Но лорд Зайгон или хозяин кабинета этого точно не оценят. А кто хозяин?..

– Это любимая каморка для отдыха леди Эвелин, – очень радостно просветил меня Ксан.

– А-ы-ы-ы, – выдавила я и закрыла руками лицо, уже не боясь что-то измазать, хуже уже не будет, – мне конец.

По волосам уныло стекали красные капли краски, впитываясь в жакет и рубашку.

– Я могу помочь, – любезно предложил Ксан.

– И снова загонишь меня в свою ловушку? – я посмотрела на него.

– А ты из неё и не выбиралась, – просветил он, – со мной лучше, чем против меня, Айза.

Я вздрогнула при звуке своего имени из его уст и нахмурилась. Вот ведь негодяй! Я даже восхищена его умом и хитростью.

– Я не люблю, когда меня используют втёмную, – сказала ему.

– У тебя нет выбора, – он невозмутимо засунул руки в уже не белые брюки, – могу только пообещать, что это не заговор против короны, не план с целью убить или навредить. Я просто кое-что ищу.

– Но при чём тут я? – я разозлилась.

– Так сложились обстоятельства, – он пожал плечами, – считай, что тебе просто повезло. Или нет. Как тебе больше нравится.

– И что я должна делать? – я поняла, что сдаюсь.

– Просто учиться и слушать меня, – сказал он, – ничего сложного.

– А если я кому-нибудь расскажу? Леди Эвелин, например? – спросила я.

– То я расстроюсь, а ты вылетишь из Делатура быстрее, чем скажешь «ой», – предупредил он.

– Что б тебе пусто было, – сдалась я.

– А портрет мой всё-таки нарисуй, – он ухмыльнулся, – жаль, что чёрная краска закончилась.

Я вздрогнула всем телом.

Как Ксан собирался решить проблему с изгвазданным нами кабинетиком, я не имела ни малейшего понятия. Он нагло выпихнул меня в коридор, велев ждать. Я замерла, не рискуя привалиться к стене, чтобы не испачкать, а за дверью что-то подозрительно зашипело.

Я нервно оглядывалась по сторонам, как бы никто мимо не прошёл. Вот будет смешно, если меня застанут в таком виде. Ни в жизни не отмоюсь. И словно надо мной издевался кто-то сверху – вдали заслышались шаги, чьи-то каблуки стучали по полу, приближаясь.

Я решила не ждать, пока меня заметят, и заскреблась в дверь. Чёртов Ксан запер её на ключ, когда выставлял прочь, будто тайны королевской сокровищницы скрыть пытается. А шаги были всё ближе, и моя паника всё сильнее.

Я уже откровенно пинала дверь, когда стук каблуков был уже за поворотом. И в этот самый момент дверь распахнулась, и Ксан втянул меня внутрь, запираясь на ключ, и прижал спиной к двери, словно тумбочкой подпереть пытался. Ещё и сверху навалился! Я возмущённо запыхтела, но он нагло закрыл мне рот своей чёрной ладонью и цыкнул.

Шаги остановились прямо за дверью, мне даже на миг показалось, что у меня волосы зашевелились от дыхания женщины с той стороны, так близко она была. Но волосы и правда шевелились, только от дыхания Ксана. Неизвестная дёрнула ручку, раз, другой, а потом принялась стучать в дверь.

– Ксан, я знаю, что ты там, немедленно выходи! – раздался голос леди Эвелин.

Я побледнела, нервно прижимаясь к двери и чувствуя спиной каждый удар. Ксан тихо застонал и посмотрел мне в глаза, умоляя молчать. А потом сам же и чертыхнулся, нарушая нашу засаду. Я расслышала имя того лохматого парня, Цезаря. Глаза цвета лигурийской стали сверкнули.

– Быстро, полезай в шкаф, – зашипел он, продолжая вжимать меня в дверь.

В шкаф, так в шкаф! Сейчас я была согласна и в окно, и обратно в пансион, лишь бы подальше от этого места и леди Эвелин. Но вопреки своим же словам, Ксан продолжал держать меня. Я возмущённо замычала и попробовала дёрнуть головой, чтобы сбросить его чумазую лапу с губ.

Он тут же отстранился и убрал руки, я юркнула в шкаф и закрыла за собой дверь. Внутри было пыльно, тесно и темно, мне пришлось скрючиться в три погибели и дышать через раз, чтобы не чихнуть. Я закрыла рот ладонью, готовая в любой момент зажать и нос.

– Леди? – Ксан открыл дверь, судя по звукам.

Я засела в шкафу как мышка. И чуть не закричала, благо рот успела залепить ладонью. Мой портрет! Он остался висеть на мольберте! Если Клюшка его увидит, то мне не жить! А ещё я поняла, как сильно он мне понравился, это портрет. Это первый мой портрет.

– Светлая Святая, Ксан! – ахнула Клюшка, стук её каблуков раздался совсем рядом, буквально за дверцей, – что ты с собой сделал? И с кабинетом? Почему тут стоит мольберт и краски?

Я зажмурилась от досады и задержала дыхание, чтобы не надышаться пылью и не чихнуть. Если она сейчас найдёт в шкафу такую же чумазую меня, мне труба.

– Решил попрактиковаться, – невозмутимо ответил Ксан.

– Поэтому ты выглядишь как чушка, и весь мой кабинет уделал в краске? – с сарказмом сказала Клюшка, – всё уберёшь, чтобы ни пятнышка. И вообще, я сейчас о другом. Я весь день искала тебя, ты просто неуловим.

– Годы тренировок, – фыркнул он, я удивилась, с какой теплотой он это сказал, – ты же этому и потворствовала, Эвелин.

– Но я не думала, что ты будешь прятаться от меня, милый мой, – укоризненно ответила леди Эвелин.

Мои глаза удивлённо распахнулись, но левый тут же зажмурился, потому что в него попала пыль с какого-то халата. Но это не омрачило моего радостного любопытства. Сейчас передо мной приоткрыли завесу чего-то очень личного.

– Просто я знаю, о чём ты хочешь поговорить, – ответил ей Ксан недовольно.

– Если знаешь, зачем делаешь? – сказала она.

– Потому что мне скучно здесь, – был его ответ.