– Если я излечу вас, – нетерпеливо перебила я, – то просто принесите любых продуктов.

Больной, оценивший ситуацию и требования «знахаря», заугукал с удвоенным усилием, не понимая, почему столичная чародейка променяла возможность хорошего заработка на мимолетное (и довольно сомнительное) удовольствие.

На колене у дяденьки оказалось простенькое нагноение, которое я вначале выдавила, а потом нашептала на кровоточащую ранку чары для скорейшего заживления. Надеюсь, конечность после «лечения» не отпадет.

Удивительно, как много значат сплетни! Вскоре у порога выстроилась целая очередь обездоленных, несчастных, больных и просто умело прикидывающихся нездоровыми граждан.

Я осмотрела толпящуюся в сенях толпу. Теперь ясно, почему Ельна так ликовала, встретив меня. Городу нужен не учитель, а знахарь. Я хмыкнула и вычертила угольком снаружи двери лаконичную фразу: «Ворожба осуществляется за еду».

Жизнь начинала налаживаться.

ПУНКТ ШЕСТОЙ

Не переступайте дорогу ведьме

«Настоящий чародей точно знает результат своих действий.

Иначе и быть не может».

Кодекс чести истинных кудесников, часть третья.

Следующий месяц прошел в полнейшем умиротворении. Непривычный ритм жизни вначале пугал, затем надоел однообразием, а недавно я свыклась с ним и попросту перестала замечать.

Горожане ходили ко мне нескончаемым потоком – некоторые умудрялись забредать трижды за день, требуя самой разнообразной помощи. Утомленность, болезненные роды, неурожай, неудачи в личной жизни – чудотворная сила магии была обязана исправить любую неприятность. Кому-то я помогала вполне искренне, других же откровенно дурила. Женщинам, мечтающим приворожить суженого, выдавала бутылочки с «настойкой», в состав которой входили измельченные лепестки цветов и колодезная вода.

– Подлейте приворотную настойку мужчине в любую жидкость, – монотонно твердила я, – а затем попытайтесь понравиться ему: приготовьте стол, напоите самогоном, заговорите о своих чувствах. Зелье закрепит результат. Удачный исход гарантирован в большинстве случаев.

– А в меньшинстве? – интересовались женщины, бережно складывая скляночки в кармашки платьев.

– Он – не ваша судьба, – патетически заявляла я.

В погребе росла гора продуктов. В рядок выстроились горшки, полные великолепного масла, густой сметаны. Под потолком висели тушки ощипанных курей, в отдельный угол улеглись овощи и фрукты. Кроме того, ежедневно приносили готовую пищу: супы, пирожки, масленые блины. В общем, смерть от истощения не грозила. А чуть позже я смогу открыть съестную лавку.

Забредший в гости князь, впервые завидев сомнительное объявление на двери, смущенно спросил:

– Почему ты берешь за услуги еду? Голодаешь?

– Смотри, – я сама не заметила, когда именно перешла в разговоре с ним на «тыканье», – платы за обучение хватит на всё, жилище досталось задарма. Готовить мне лень, а народ разве скупится ради собственного благополучия? Все в выигрыше. Пустое накопительство монет – это скучно.

– Да, а ведь когда-то дом стоил жутких денег.

Князь, выловив из объяснения единственную фразу, обвел столовую задумчивым взглядом.

– Предлагаешь его купить? Мне не сложно, пусть не сразу, но обязательно выплачу полную стоимость.

– Забудь, – он отмахнулся от меня привычным жестом левой руки. – Никто сюда не переедет, даже если мы сами доплатим ему, а ты прижилась, вот и пользуйся в свое удовольствие. Мне безумно льстит, что такая девушка обосновалась у нас.

И словно невзначай коснулся моей ладони. Я смутилась и сделала шажок назад.

– Кстати, с чего началась череда неудач дома?

Князь присел на стоящую у стены лавку и простецки зевнул, не прикрыв рта ладонью. Потолстевший за неделю кот с довольным визгом запрыгнул на колени к Всемилу, уцепился острыми когтями за тонкую ткань его штанины. Князь в полнейшем молчании стянул с себя орущего благим матом Кота.

– Лет десять тому назад здесь обитала ведьма, промышляющая чернокнижьем. Её с позором изгнали, ну она и прокляла всех последующих жителей. Но, видимо, на истинную колдунью порча не действует.

«Иными словами, дом принял родственную душу, потому не вредит мне», – умозаключила я.

Хотя знакомым напряжением, какое источают чернокнижные предметы, не давило на грудь. Разве что в момент пробежек по шаткой лестнице мне было неуютно, но скорее из-за боязни сломать себе шею. Поэтому я списала рассказы о проклятии на домыслы суеверных жителей Капитска.

Всемил заходил ко мне редко (дом его пугал, пусть князь и был слишком горд, чтобы признаться в этом), зато частенько предлагал прогулки по вечернему городу или ужины в княжеском имении. Иногда я соглашалась, чаще предпочитала списать нежелание на «составление плана занятий». Но мы вроде как сдружились, что не могло не радовать. Я, обычная крестьянская девчонка, а в друзьях у самого князя!

Хотя, откровенно говоря, меня раздражала его заносчивость и самолюбие. А уж когда он отвешивал комплименты…

Все-таки зажралась.

Пару раз возле ворот ошивался тощий паренек, любопытствуя, не нужна ли мне починка какая али прочая подмога по дому. Давно скрипели ступени – одна разваливалась на глазах, – но от помощи я отказывалась. Потом не отвяжешься от назойливого кавалера.

Дела в школе шли сносно. К моему счастью, ни один ребенок не проявил даже намека на зарождающиеся способности, поэтому я вешала детям на уши лапшу, смешанную с байками о ведьмах и красочными описаниями собственных странствий по белому свету (которых, разумеется, не было). Ученики восторженно слушали, а я успешно завершала занятие, так и не дав никому стоящих знаний.

Не радовала только погода: Капитск, казалось, собрал все возможные невзгоды. Не снег, так дождь, не дождь, так град. Иногда вылезало припекающее макушку солнышко, которое превращало заледеневшую землю в водянистое месиво. Ночью холодало, и утром жители скользили по льду, который за день вновь становился кашей. И так день за днем.

Кот отъелся на дармовых харчах, потолстел, заметно округлился. Характер его оставался неизменно противным, а залезать на облюбованную печь он так и не научился без посторонней помощи.

В общем, я закрепилась в крошечном городке на задворках Рустии. Привычные проблемы забыли дорогу к моей бестолковой голове.

И это пугало.

***

То ли поздней ночью, то ли ранним утром меня разбудили шорохи. Внизу кто-то двигался. Практически беззвучно, тихо, но вначале скрипнула половица, затем открылась дверца шкафчика, брякнула тарелка. Я поднялась на ноги, зажгла магией свечку и смело понеслась на встречу к ночным приключениям.

Ибо подворовывать у ведьмы – это сильно. Уж больно захотелось глянуть на воришку перед тем, как испепелить его.

На первый взгляд ничего не изменилось. Входная дверь была плотно закрыта, окна заперты на засов. Я поставила свечу на стол, немного потопталась на месте и собиралась уже вернуться обратно в постель, но неожиданно темный силуэт пересек кухоньку, вплотную приблизившись ко мне. На разворот не хватило ровно мгновения, за которое к горлу было приставлено лезвие ножа. Оно надавило на покрывшуюся мурашками кожу. Холодное. Сердце остановилось и застыло комом у горла. Ночной гость обхватил мою талию второй рукой, мешая выскользнуть из цепкого захвата. Я замерла.

Грубоватый голос щекотал шею:

– Не кричи, и я тебя не трону. Пересижу тут и уйду. Возвращайся в кровать. Утром меня здесь не будет.

Конечно, не будет. Ты улетишь на крылатой корове к богам. Когда преступники исполняли обещанное? Во-во, никогда. Убьет, а никто и не узнает, в какой глупой обстановке погибла симпатичная молодая девушка с огромным потенциалом нерастраченных возможностей.

Мне стало так жалко себя, что я едва не разрыдалась от горя.

– Не буду, – искренне всплакнула я. – Только отпустите. Я жить хочу-у…

Услышав в голосе жертвы испуг, мужчина расслабился, ослабил хватку сжимающей тело руки. Но, к сожалению, нож оставался прижатым к горлу, перехватывая сбившееся от всхлипываний дыхание.

Срочно нужно спасать собственную шкуру. Если меня не подводит память, то сзади, прямо на полу, стоит горшок с тушеным мясом, принесенный очередной довольной пациенткой. Он оставлен там для постоянно голодного кота, и, если постараться, я смогу поднять горшок с пола, а после оглушить им разбойника.

«Детально представляешь вещь, пытаешься мысленно обхватить её руками», – в ушах ожил скрипучий голос ведьмы. Сознание вырисовало глиняный горшочек размером с ладошку, разрисованный желтыми цветочками. Вот я беру его, легонько приподнимаю. Пальцы незаметно рисовали замысловатые линии.

Неожиданно разбойник, неприлично выругавшись, обронил нож. По непонятной причине он перестал сжимать мою талию, и сомневаюсь, что добровольно. Я обернулась и содрогнулась от беззвучного хохота.

Разбойник завис в метре от пола головой вниз. Нескладный худощавый парень, черты которого было не различить в свете единственной свечи, смешно тряс ногами, размахивал точно птица длинными руками. Высоченный – он почти бился головой о потолок. И бранился такими словами, что появившийся из-за печи Кот подошел к нам поближе, словно стараясь запомнить забористые выражения в подробностях.

– Опусти меня! – верещал преступник шепотом.

– Знать бы, как… – честно призналась я. – Сам упадешь. Со временем.

Очевидно, уверенность в голосе показалась парню весьма сомнительной, потому как он задергался с удвоенным старанием. Наконец, мое терпение лопнуло. Я с тяжелым вздохом приблизилась к молодому человеку и дернула его под подмышки, не особо веря в успех данного начинания. К всеобщей радости, разбойник плюхнулся на пол. Выразился особо крепким словечком и замер.

– Как ты это сделала? – пробормотал он, не рискуя больше нападать на «невинную девушку».

– Я самую малость ведьма, – стеснительно приукрасила я.

– Бес тебя подери!

Его тон стал брезглив. Конечно, кто в здравом уме любит ведьм?

– А теперь поподробнее, от кого вы, молодой человек, бежите и почему избрали мой дом в качестве укрытия? – Голос окрасился сладостью и бескрайним уважением к потирающему отбитый зад «страдальцу».

– Не твое собачье дело, – окрысился тот.

Я издевательски склонила голову набок. Куда же ты от меня денешься, голубчик? Не на ту напал.

Пауза затягивалась. Я взяла со стола свечку и поднесла её к лицу зажавшегося в углу парня, на челе которого явно стояло клеймо невезения. Иначе он бы выбрал для разбоя дом поспокойнее, не обремененный мною. Предатель-Кот с нежным мурлыканием попытался усесться парню на колени, но тот отодвинул зеленоглазую тушку от себя.

При свете трепещущего огонька черты, конечно, не стали различимее, но я хотя бы перестала смотреть на хмурую тень. Парень оказался варреном. Угольно-черные остриженные пряди волос, круглые, будто монеты, жуткие глазища на половину лица, сжатые в нить тонкие губы, отчего-то неровные, не имеющие правильного изгиба, а словно пришитые нитями за правый кончик к щеке. Да, даже разбойник мне попался жутковатый. Парень отвернулся от пламени свечи.

– Дай пройти, – прошипел он, рывком поднявшись. – Ненавижу чернокнижниц.

– Губу раскатал, ага. – Я преградила дорогу. – Признавайся: почему забрался в мой дом?

– Пропусти.

Варрен застыл в локте от меня. Атаковать он так и не решился.

– Должна же я знать, кто покушался на мою честь, жизнь и здоровье в столь ранний час! – Я скрестила руки под грудью и трагично взвыла, становясь окончательно похожей на беловолосого призрака в ночной рубашке до пола.

– Сдалась ты мне! – выплюнул он, делая крошечный шажок по направлению к проходу.