– Итак, древний и священный обычай наших предков, говорящий, что за благородную невесту должно внести лучший выкуп, как знак готовности одаривать юную жену, согласно ее статусу и красоте, «Выбор достойного» можно считать начавшимся прямо сейчас. Правила предписывают… – монотонно и заунывно начал бормотать служитель закона, заведя пространную речь минут на двадцать.

Я не хотела выходить замуж. Когда неделю назад отец сообщил о принятии такого решения – был скандал. Отказывалась, спорила, просила, грозилась и умоляла меня не продавать. И несмотря на это, все равно теперь приходится стоять посреди зала, будто дорогая лошадь и ждать ставок. Я столько злилась, столько плакала за эту неделю, что когда пришел граф Хонэ – стало вдруг все равно, какое будущее мне уготовано. Сейчас же лишь одно казалось странным: зачем здесь появился нелюдимый лорд. Может, жертва для опасного ритуала понадобилась? Его присутствие было совершенно не к месту и нелогично. Ни одной правдоподобной идеи не приходило мне на ум. Это наводило панику и вызывало новый виток отчаянья.

– Ставки начинаются с пороговой отметки в двадцать тысяч золотых, – заунывно, как певун над могилой, известил приказчик.

И дальше понеслись выкрики с разных мест, присущие ожесточенным торгам. Все напоминало базар и дурацкий сон одновременно. Происходящее казалось ненастоящим, иллюзорным, будто это происходит не со мной. Зачем они торгуются? Зачем? Ведь выиграет граф… А он азартно и даже алчно повышал ставки. Ему этот аукцион явно доставлял удовольствие. Маг же и вовсе в них не участвовал. Почему же сидит и тратит свое злодейское время? Двадцать тысяч… Обычно выкуп начинался с пятидесяти.

Почему же я так упрямо сдерживаю слезы? Кому до них вообще есть дело? Внутренняя злость не позволяла выкатиться ни единой соленой капельке. Стоит только проявить слабость, как меня прямо здесь накроет истерика. Тем временем ставка дошла до четырехсот тысяч. Какая дорогая оказалась кобылка… Обычно выкуп вполовину меньше озвученной суммы.

– Полмиллиона золотых, – торжественно, с чувством собственного превосходства, заявил граф Хонэ. Поднялся и приблизился ко мне, явно уверенный в своей победе. Мало кто мог, а главное хотел, тратить столько денег, чтобы купить жену. Купец сидел мрачнее тучи, смотрел в пол и хмурил брови. Круглый барон сложил руки на груди и состроил гримасу полную недовольства, остальные тоже не выражали желания поднять ставку.

– Пепельно-русый, – граф Хонэ провел тыльной стороной ладони по моим волосам, – таких у меня еще не было.

Затрясло. Откуда-то изнутри вырвался всхлип, и полились треклятые слезы. Мир возвращался звуками, красками и отчаянием, в котором я начала захлебываться.

– Миллион.

Все пораженно повернулись к слуге лорда Картел, а он смотрел на своего хозяина с полнейшим удивлением на лице. Выглядел так, будто сам не понимал, зачем назвал эту огромную сумму. Хонэ мгновенно взбесился. И казалось в облике графа ничего не поменялось. Только губы стали поджаты, глаза злобно сузились, движения стали дергаными и резкими, выдавая гнев самоуверенного богача:

– Я требую подтверждения платежеспособности!

Не знаю, что произошло и как такое удалось магу. Он будто и вовсе ничего не делал и вообще отсутствовал в ратуше: но перед столом приказчика появился сундук, крышка распахнулась сама, а лучи солнца потерялись среди золотых монеток, наваленных до самого верха. Потом по всему залу возникло еще двадцать таких же ящиков, все сразу же открывались и были наполнены деньгами. В просторном здании вдруг стало сильно тесно.

– Лорд Картел, также требует подтверждения платежеспособности, если граф намерен поднимать ставки, – уже более уверенно заявил слуга мага.

– Да как вы смеете! Да кто вы такой, что позволяете себе подобные требования?! Говорите со мной прямо, а не через своего служку! – Хонэ не кричал, но в голосе проскальзывали истеричные нотки.

Он уже полностью отвернулся от меня и даже отошел, теперь находясь ближе к лорду Картел, и, вероятно, пытался прожечь его взглядом. Зря. Он же не маг. А вот темный лорд вполне мог ответить на претензии настоящим огнем и заодно спалить всех присутствующих.

– Господин приказчик, насколько правомерно требование моего хозяина?, – маг по-прежнему хранил молчание, и все переговоры вел его слуга.

– Да, с такими суммами… Да, это правомерно, – служитель закона по всей видимости был в глубоком шоке от количества сундуков и впервые обошелся без нудного ответа.

Отец, по-прежнему стоял, отвернувшись в окно. Мачеха пребывала в крайнем удивлении от происходящего, а у сестрицы, к слову, сводной, в глазах был алчный блеск. Столько денег в казне нашего феода не было никогда.

– Граф Хонэ, вы сможете подтвердить, что способны внести ставку выше? – слегка справился с удивлением приказчик.

– Я могу написать бумагу! – прошипели в ответ.

– Граф, вы же понимаете… Это древний обычай, согласно правилам..

– Я доложу королю! – перебил Хонэ и стремительно покинул помещение.

– Ваше право. Я следую закону, – понеслось в след графу, – Итак, есть ли здесь те, кто поднимут ставки «Выбора достойного»?, – с толикой торжественности продолжил приказчик, – Раз…? Два…? Три! Достойным объявляется лорд Картел соседствующего и дружественного королевства Мондар, согласно всем законам содружества. Теперь вам необходимо подписать отказ от земли, в пользу других наследников лорда Омалин, так как переход феода другой стране невозможен. После смерти графа имущество достанется его жене либо приемной дочери.

В зале зашептались, никто не торопился покидать ратушу, все жаждали зрелища. Еще бы, целый чужеземный лорд заплатил кучу золота и даже не получит феода. Я ждала гнева, отказа от победы, всхлипывала и утирала слезы, которые продолжали литься. Маг отменит ставку и меня ждет брак с графом Хонэ. Ведь объединение наших соседствующих земель, действительно, та единственная польза от подобного брака. Нет выгоды – зачем свадьба? Лорд Картел, продолжая хранить молчание вышел прочь, его слуга наоборот – шел к столу приказчика, огибая сундуки. В тот же момент в ратушу начали заходить мужчины в черной форме и повязках, закрывающих их лицо. Один из них направился ко мне, ухватил за локоть и потащил к выходу, ничего не объясняя. Попыталась выдернуть руку, уперлась ногами, всем своим видом, показывая, что не намерена никуда идти:

– Что это значит? Кто вы? Я не пойду! Отпустите!

– Леди Омалин, это ваша охрана до феода лорда Картел, который теперь согласно этим документам является вашим будущим мужем, – отстранившись от стола произнес старик—слуга и потряс стопкой листов.

– Но…

И меня просто вытащили из ратуши, как котенка, не обращая никакого внимание на оказанное сопротивление. Силой усадили в карету, внутрь кабины втолкнули грубо и закрыли дверь. Отчаянные попытки оную открыть и даже разбить стекло не увенчались успехом. Только руку ушибла и теперь болезненно морщилась. Карета тем временем тронулась, унося меня прочь. Я видела, как из ратуши выбежал отец, как схватился за голову и упал на колени, как следом семенит мачеха в попытке его успокоить. С грустью думала о том, что мне нечем укутаться, даже плаща взять с собой не дали! О позволении собрать хоть какие-то вещи и речи не шло. Из груди вырвался всхлип, а столь тщательно удерживаемая истерика грянула потоком бесконечных слез, окончательно лишая меня всяческих сил. Глубокий, но тревожный сон наступил незаметно.

А вот пробуждение выдалось ужасным и весьма запоминающимся: все тело скрутило болью, будто изнутри перетряхнуло и вывернуло. Короткий миг пробуждения сменился провалом в бессознательное состояние.

Приходить в себя было тяжело: во рту пересохло, без плаща я совершенно замерзла, сентябрь теплом все-таки не баловал. Меня ужасно мутило. Сколько прошло времени было совершенно непонятно. Кое—как, приняв вертикальное положение, поняло только одно – срочно нужно выйти на свежий воздух. Карета яростно вздрагивала на ухабах, все сильнее усугубляя мое положение. Барабанить в стекло я начала в приступе отчаяния. Никакой реакции. Вообще. Сложилось впечатление, что снаружи и вовсе никого нет. Они совсем с ума сошли? Нам неделю ехать! А по нужде? А поесть? А хотя бы воды? Что вообще происходит?!

Мои жалобные крики и призывы на помощь не возымели никакого успеха. Голос начал хрипеть и срываться, головная боль лишь усилилась. Все методы привлечь внимание сопровождающих оказались бесполезными.

В этот момент я окончательно уверилась, что понадобилась магу для жертвоприношения. Моя целостность и здоровье больше никого не заботит. Наверное, из бренных остатков сварят какое—нибудь редкое зелье, потому как за неделю пути смерть от жажды и голода неизбежна. Неужели девственницы в ближайших поселениях перевелись, и магу пришлось отправиться аж в другое государство?

На меня снова накатила истерика, я плакала, царапала и била обивку экипажа, пока не ободрала руку в кровь. Саднящая боль немного привела в чувство и позволила рассмотреть пейзаж за окном более осознанно. Это было странно, но местность была совершенно незнакомой. В двух днях пути от нашего графства я бывала много раз, но не видела ничего подобного. В родном феоде кругом был прекрасный сосновый лес, а здесь только поля вокруг. Впереди показалась какая-то тень, но мне из единственного окна разглядеть ее не удавалось. Сколько же я провалялась без сознания? Неужели больше двух дней? Да быть такого не может!

Меня не отпускали мысли о дальнейшей судьбе. Зачем магу понадобилась невеста? Умирать не хотелось, но разве могут быть другие нужды у черного лорда? В этом неожиданно нашлось и своеобразное утешение, ведь, наверное, быть убитой для ритуала, гораздо лучше, чем стать игрушкой в руках Хонэ, который лишь растянет мои страдания. В желудке заурчало,напоминая, что долго и мучительно предстоит умирать от голода и жажды.

Однако карета неожиданно остановилась. Я прилипла к окну и увидела кусок огромной крепостной стены. Поначалу решила, что это долгожданный привал. Только вот показавшиеся наверху сооружения охранники были одеты точь-в-точь как те люди, что затолкали меня в карету. Неужели я уже на территории феода Картел? Невозможно… две недели…

Мысли окончательно спутались и разбежались от непонимания происходящего. Мы тем временем, проехали по огромному подъемному мосту, который опустили специально для нас. Затем двинулись через огромный каменный город. По нему сновали весьма себе довольные люди, всадники, кареты. Отсутствие деревянных построек наталкивало на мысль, что это похоже настоящая столица.

Пока я наблюдала картину за окно, стало понятно, что везут меня к горе. Она одновременно была замком и стояла от этого каменного города в отдалении и как бы возвышалась над ним. Мысли о времени и пространстве отринула подальше и с неимоверным любопытством смотрела по сторонам. Никогда ничего подобного не видела, да и в крупных городах мне бывать не доводилось. Очень мечтала, что грядущим летом поеду в Парсенту, столицу Аспергата, на бал и буду представлена как графиня Омалин, но… судьба распорядилась иначе.

Тем временем, карета приблизилась еще к одной стене, на ней повсюду стояли люди все в той же форме. Они открыли очередные ворота и нас сразу окружил редкий лес. Ну, или очень запущенный парк, где дорога оказалась разбитой и с ухабами. Двигалась карета все так же по направлению к горе, в очертаниях которой все больше вырисовывался огромный замок. И минут через двадцать тряски появилась еще одна стена с аркой. Никаких ворот, никакой стражи. Не сбавляя скорости, мы пролетели под каменным сводом и въехали видимо на подъездную дорогу. Она оказалась еще в более плачевном состоянии: я подскакивала на каждой кочке и еле держалась на сиденье, боясь свалиться прямо на пол. Подобное отношение к гостеприимству окончательно убедило меня в том, что это владения нелюдимого лорда Картел.