Меряя шагами комнату, мучительно пыталась придумать себе хоть какое-то занятие. Одновременно не прекращала удивляться, как моя сводная сестричка не рехнулась от своей игры в жизнь придворной дамы. Ведь все время в родовом замке она занималась исключительно изучением последней моды и собственной внешностью. Покои покидала крайне редко. А тут полдня взаперти и мне уже хоть на стену лезь от скуки. Остановившись, начала вспоминать, как вставала с утра разбирать прошения от крестьян, доклады нашего управляющего, как занималась растениями в саду. Финансы наши оставляли желать лучшего, и больше, чем старого садовника позволить мы тогда себе не могли. Вспомнилось, как сама копалась в саду, сажала и поливала цветы в редкие минуты свободного времени. Его и не было совсем, все занимали дела феода. Теперь у нас там наверняка целый штат садовников… В дверь постучали, я дала разрешение войти, не удержавшись от улыбки над абсурдностью ситуации.

Девушка, сделав неумелый книксен, стала завозить сервировочный стол. Я, молча, наблюдала за прислугой, а служанка с опаской наблюдала за мной. Следующие несколько мгновений девушка растерянно осматривала комнату – ни стола, ни стульев в ней не было, только кровать и комод. После чего она очень жалобно уставилась на меня.

– Как я могу к вам обращаться? – глубоко вздохнув, спросила я.

– Моё имя Мари, леди, а обращаться можете, как вам того угодно, – ответила девушка и еще сильнее затряслась.

– Мари, мне запретили покидать это помещение, но, учитывая, что еду и одежду принести разрешили, то можно принести и какой-то стол, – благожелательно сообщила служанке, как мне казалось вполне очевидную вещь. Выглядела Мари, очень милой, и возможно подружиться с ней будет полезно. Во время этих размышлений просиявшая девушка выскользнула за дверь, и вскоре двое мужчин, облаченные в форменные ливреи, принесли маленький круглый стол, за ними еще один слуга тащил стул. Миновав меня, они установили всю эту мебель возле окна и удалились. Ни тебе здравствуйте, ни до свидания. Нет, конечно, я по-прежнему чувствовала себя пленницей, к тому же весьма голодной, и отсутствие расшаркивания передо мной, как перед графиней не особо оскорбляли, но… но повергли в немалое удивление. Безусловно, королевство Мондар было известно своим непринужденным этикетом, но чтобы местная прислуга совсем игнорировала титул?

В комнату опять зашла Мари и стала спешно накрывать на стол. Молча. По ее дерганым движениям и суете, сложилось впечатление, что девушка волнуется еще больше. Когда к ужину было накрыто, служанка резким жестом пригласила приступить в трапезе. Я не заставила себя ждать, есть хотелось сильно и давно. Мари же не спешила покидать покои и все также переминалась возле стола. На мой вопросительный взгляд, она неуверенно начала пытаться мне что—то сказать:

– Леди… Нам дали распоряжение снабдить вас необходимым… – девушка опять засмущалась и замолкла.

– Мари, я не знаю, чем вызван ваш страх, но вы можете рассказать о своем беспокойстве без всякой опаски. Обещаю, что к проблеме подойду с пониманием, – вилку пришлось отложить в сторону, есть сейчас в присутствии кого-то не хотелось вовсе.

– Одежда! Понимаете, одежды нет! То есть она есть! Но не такая! – выпалила вдохновленная моим дружелюбием девушка.

– А можно поподробнее? Честно признаться, не совсем уловила, в чем заключается ваше затруднение.

– Леди! Одежды для графини у нас нет! Только наша! – и она руками показала на свое форменное платье.

Затем, снова испугавшись, решила, видимо, поправить ситуацию:

– Не подумайте! Мы вам новое дадим! Они у нас всегда, почти всех размеров в наличии имеются, на замену изношенным!

Мари была явно очень простым и открытым человеком. Как чувствует, так и говорит: в глазах то страх, то мольба. Да и ни в чем девушка передо мной виновата не была.

– Меня устроят любые вещи, – ответила, вложив как можно больше теплых ноток в голос, улыбнулась, – но, поскольку это все-таки не очень подобающая для меня одежда, я хотела бы получить маленькую компенсацию.

– Какую? – служанка посмотрела на меня с надеждой. Как тут не воспользоваться ситуацией с пользой для себя? Сколько взаперти предстоит просидеть неизвестно, а со скуки, боюсь, сойду с ума уже к завтрашнему обеду. Нужно срочно придумать занятие, которое скрасит этот плен.

– Насколько могу судить по реакции служителей замка, Мари, мое положение здесь – непонятно никому. Сколько лорд Картел будет держать всех нас в неведении по этому вопросу, тоже неизвестно. Поэтому мне хотелось бы себя как-то развлечь в это время. У вас же есть библиотека? – девушка неуверенно кивнула, а я продолжила: – А книги в ней имеются?

– Имеются, – все еще с опаской ответила Мари.

– Вы могли бы принести что-нибудь почитать?

И я пристально уставилась на девушку. Та под моим взглядом совсем заробела, только и смогла утвердительно кивнуть.

– Ну вот и отлично. Тогда с утра помимо завтрака и сменных платьев, надеюсь увидеть и книги.

– А что вы любите читать?

Желание у зашуганной служанки что-то уточнить, да и вообще продолжить разговор со мной, было неожиданным. Немного задумавшись, попросила принести что-нибудь из истории Мондара и феода Картел. Никогда я не проявляла любопытства к жизни наших соседей, теперь хотелось узнать хоть немного о месте своего пребывания. Не уверена, что Мари могла знать, какие книги в ходу у лордов и леди в столице, но все же попросила ее принести почитать модное и развлекательное. Девушка поклонилась, пообещала чуть позже занести необходимые для сна вещи и ушла. Я же полностью уделила свое внимание долгожданному ужину.

***

Бегу по лесу, хотя знаю, что мне не ускользнуть от преследователя. Ноги путаются в свеженаметенных сугробах, цепляются за коряги. Короткими сапожками то и дело загребаю снег. Он холодными ручейками колет нежную кожу. Но я все равно бегу, оборачиваюсь, и вижу желтые горящие глаза волка, что настигают меня. Спотыкаюсь и лечу в сугроб…

Стук в дверь, и я резко открываю глаза. Сердце бешено колотится. В лесу заблудилась четыре года назад, и мне казалось, этот первобытный страх давно остался в прошлом. Сначала волк преследовал каждую ночь. Каждую ночь в ужасе, в мокром поту я вскакивала в момент броска. Потом этот сон мне снился все реже и реже. И вот опять вернулся. Стук в дверь становится настойчивей, а на меня накатывает осознание действительности: выбор достойного, мрачный маг, замок-тюрьма, в котором я нахожусь в непонятном статусе полуневесты-полупленницы. Папа… Дыхание перехватило и сердце сжалось от душевной боли. Папа, который продал свою единственную дочь. Я заплакала, по-детски, горько, с постыдными для леди всхлипами. Вспомнилось, как вцепилась в отца, когда очнулась после нападения волка, как прижималась в поисках защиты от всего мира. Очередной стук в дверь, заставил меня встать, несмотря на продолжающуюся истерику и добраться до уборной. Сквозь рыдания, трясущимися руками я раз за разом набирала в ладошки холодной воды и умывалась, пытаясь, успокоиться. Ни к чему кому-то видеть меня в таком состоянии. Не пожалеют, у них в этом замке даже дышать принято только по распоряжению. Эта мысль заставила горько улыбнуться, а истерику отступить. Еще минут десять умывания холодной водой – и следов утренней слабости практически не осталось. Огромное зеркало в золоченой раме, что занимало добрую треть стены ванной комнаты, отражало напуганную, растрепанную девушку в грубой нижней рубашке. Гребень мне вчера так и не принесли и сейчас я могла бы заменить самое страшное крестьянское пугало. Волосы пришлось хоть как—то привести в порядок, банально распутывая пряди руками.

Разрешения войти, по всей видимости, так и не дождались. На столе дымился завтрак, на кровати лежала стопка одежды, преимущественно серые платья прислуги. На комоде обнаружилась внушительная стопка книг, полотенец и всякие милые женскому сердцу ванные принадлежности, без которых было неуютно всего пару минут назад.

Я как-то, даже облегченно выдохнула, обведя все это взглядом, и чихнула. Запоздало накатывало желание выжить, несмотря ни на что. Только вот и в карете сильно намерзлась, и умывание ледяной водой, наверняка не пройдет даром. А отсутствие домашней удобной обуви вынуждает ходить по ледяному паркету босиком. Пора начать более осмотрительней относится к собственному здоровью. Скептически посмотрела на свое зеленое платье, что сиротливо висело на стуле. Рядом валялись туфельки в цвет к несвежему наряду. Годились они только для важных мероприятий и были настоящей пыткой для ног. Окинула еще раз взглядом одежду прислуги и, ничего не решив, отправилась завтракать.

Кормили просто, без изысков, но вкусно. Честно? Я искренне пыталась думать о всякой не имеющей значения чепухе: о том, что надеть, принять ли душ, интересные ли книги мне принесли, лишь бы только не возвращаться к размышлениям «зачем я здесь?». Прихватив вещички с комода, в ванную сбежала не от скорейшего желания смыть «дорожную пыль», а пыталась спрятаться от всех этих вопросов. Потом от них же скрылась в принесенных книгах. И так потекла череда дней, в которых я со всей старательностью прилежной отличницы бежала: по ночам от волка, а днем от непонятной, от того и пугающей действительности. Из прислуги ко мне заходила только Мари, которая хоть и тряслась, как лист на ветру, но все же пыталась быть услужливой и милой. Она забирала одежду в стирку, приносила еду и свежие платья. Уволокла и прочитанную мной за пару дней толстенную «Империю», стоило только попросить что-нибудь на замену.

Вообще я ждала. Каждый день ждала, когда придет лорд Картел. Неосознанно вздрагивала всякий раз, когда в дверь стучали, от чего сердце замирало на несколько секунд. И я быстренько зажмуривалась прежде, чем проем рассекала узкая полоска света. Но это всегда была только Мари, которая по-прежнему делала неумелый книксен и желала мне доброго утра. Пару раз пыталась с ней заговорить о маге, но девушка бледнела, теряла дар речи и чуть ли не падала в обморок. От такой реакции мне и самой становилось куда как страшней, а желание выяснить хоть что-то мгновенно испарялось. На место любопытству и беспокойству за свою судьбу приходило некое внутреннее убеждение, что чем позже маг обо мне вспомнит, тем дольше я проживу. Так не стоит дергать кота за усы.

Так протекло еще шесть суток. С каждым днем я все сильнее чихала, Мари тревожно качала головой, причитая о том, что надо заварить мне лечебного чая от простуды. Навряд ли горячий напиток мог бы помочь избежать болезни. В покоях не было камина и с каждым днем осень напоминала, что время длинных и холодных ночей неумолимо наступает. Вечер седьмых суток я встретила в компании тяжелого сухого кашля, что удушливо сковывал дыхание, полного носа соплей и высокой температуры от которой бросало то в жар, то в озноб. Мари в этот день ни разу не подняла на меня взгляд, что позволило со всей очевидностью осознать, что распоряжение лечить нежданную пленницу так и не поступило. Служанка поставила ужин на стол, неловко поклонилась и покинула мою темницу. Я же с некоторой долей отвращения посмотрела на еду, от одного вида которой замутило, и провалилась в спасительное небытие. Не знаю почему в столь болезненном состоянии, мое сознание оказалось столь немилосердно: в горячечном бреду под ногами путался снег, позади преследовал огромный волк, что с каждым ударом сердце становился ближе, а вокруг стояла завораживающая тишина зимнего леса.

Глава 3 Доктор.

Старик, сгорбившись, сидел за столом и сверял отчеты по закупкам и их расходам в этом месяце. Периодически, очки скатывались к самому кончику его носа, намереваясь упасть, а господин Пемброк, в самый последний момент, привычным движением возвращал их обратно. За окном разыгрывалась непогода: ветер пригибал деревья все ближе к земле, а дождь хлестал по стеклу, будто пытаясь его рассечь. Словно что-то почуяв, управляющий отложил документы и задумчиво посмотрел в окно. В этот момент, всего на мгновение, в комнате сгустился туман, затем, рассеявшись, оставил после себя зловещую фигуру мага. Старик спешно вскочил, с почтением отвесил поклон и замер. Диалог с лордом всегда проходил лишь в голове господина Пемброка. До остальных маг доносил свою волю через управляющего. Зачастую не появлялся даже и на глаза старику, предпочитая посылать свитки с приказами.