“Папа” тут же сфокусировался на мне, наградив тяжелым взглядом, а вот “мама” явно была шокирована при виде гостьи. Столь яркая реакция даже заставила нервно осмотреть свой брючный костюм, может испачкалась где? С одеждой все было в порядке, правда, такие леди могли легко впасть в полуобморочное состояние, что кто-то не слишком модно одет.

– Госпожа Сатор, разрешите представить вам моих родителей – Василанта и Реолию Мурес, – вернул меня в реальность происходящего Табурет.

Но ответить, как сильно рада знакомству и оказанной мне чести, не успела. Между прочим, ради разнообразия хотела побыть благоразумной девочкой. Только вот светское общение с дархами с ходу не заладилось.

– Молодой специалист? – гаркнул старший Мурес.

– Сын, склонять детей к взрослой жизни – это неприемлемо в нашей семье, мы такого никогда не одобрим! – сильно распереживалась “стальная леди”.

У меня аж челюсти ходуном заходили, но это скорее от того, что кто-то мне предплечье с такой силой сжал, что точно синяк останется. Одни травмы от этого капитана психованного. С какой-то ну очень далекой от меня точки зрения – это даже мило, что его родители против эксплуатации детского труда. Готова носить платья, бантики и говорить “агу”, если эти люди, в принципе, спасут бедного преподавателя зельеварения из цепких лап коварного потенциального начальства. Но вся моя, с таким трудом обретенная благостность мгновенно развеялась после следующих слов дарха:

– Госпоже Сатор двадцать семь лет. И я ее к постели не склоняю, мама, – прошипели у меня над ухом, – она моя подчиненная… будущая. Если справится с поставленными задачами.

Последнее явно со скрытым подтекстом адресовали мне. Вот только до меня уже дошло, что именно имела ввиду родительница Табурета и внутри набирала обороты настоящая буря. Как там господин ректор ставил задачу? Никаких острых слов? Значит, буду использовать самые тупые! Сущий Оп, почему эта женщина вообще решила, что ее сынуля кого-то куда-то должен склонять?! Вот на этом очень важном вопросе я кинула ну очень презрительный взгляд в дарха. Значит, заметочки в статье про повышенную кобелистость не легенда вовсе. Впрочем, учитывая то, что капитан якшается с оборотнями… с кем поведешься, от того блох наберешься.

– Вы просили пригласить мою гостью на ужин – вот она, – нарушил гнетущую тишину Табурет, – госпожа Сатор, прошу к столу.

Захват на моей несчастной руке наконец ослабили и усадили напротив Муреса-старшего, даже галантно стул пододвинули. Сам ректор сел рядом, оказавшись лицом к лицу со своей матерью. И все это в абсолютном молчании. Только вот такой хитрый ход с посадкой не сильно спас ситуацию: отец капитана впился в него разъяренным взглядом, а вот вся заточенная сталь из глаз госпожи Мурес досталась мне. А дарху рядом было как будто вообще плевать. Он педантично расстелил салфетку слева от тарелки и, взяв с центра стола маленький хрустальный колокольчик, демонстративно им позвонил, давая сигнал к подаче блюд.

В зале тут же один за другим начали появляться слуги с подносами и закружились вокруг стола, предлагая их содержимое. Я набрала себе побольше салата из шпината с кедровыми орехами и выбрала кусочек запеченной рыбы. На тарелке капитана угнездился огромный кусок отбивной неизвестного мне происхождения, с корешками Шеня в качестве гарнира. Растение оказалось мне знакомым, исключительно по рецептам некоторых, не особо известных зелий. Чтобы это употребляли в пищу, наблюдала впервые. Сама на такие эксперименты идти не отважилась. Старший Мурес предпочел тоже самое, что и сын, а вот мать этого семейства выбрала жареного в меду перепела и салат с кроличьей печенью. Собственно, я не удивилась столь кровожадной компании за ужином, разве что сделала вывод, кто из них самый опасный. Наши предпочтения в еде иногда могут рассказать больше, чем тщательно собранное досье. Вот и от госпожи Мурес явно стоит держаться подальше. Ее любовь к пожиранию маленького и миленького, легко может распространится и на меня.

Стоило только слугам покинуть залу, оставив разнообразные закуски на столе и разлив всем напитки, как отец капитана продолжил сверлить его взглядом. Дарх же, этот взгляд успешно игнорировал, с блаженным удовольствием приступив к еде. Похоже разгрузочные дни закончились.

– Ты ничего не хочешь нам сообщить, Саарин? – старшему Муресу явно надоело ждать, да и сразу стало понятно, откуда у Табурета талант давить интонациями. Очевидно, это семейное.

– Отличный горный козел, папа, – указал на опробованный кусок мяса ректор, – охотился на днях?

“Каннибализм какой-то”, – едва не ляпнула вслух, вспоминая изображение прародителя дархов из сборника легенд всех рас. Полубожество изображалось с огромными кожистыми крыльями за спиной, витыми рогами на голове и хвостом. Нижняя часть была покрыта шерстью и заканчивалась копытами, руки изображались с длинными когтищами, вытянутая морда пугала клыкастым оскалом и горящими глазами. Считалось, что другие изображения были уничтожены во время великого прилива, который нанес огромный урон жителям Рогатых скал, едва ли и вовсе не стерший их с лица земли. Но, если даже сохранилось что-то еще, дархи не торопились этим делиться и вели очень закрытый образ жизни, не особо приветствуя появление чужаков на своих землях. В общем, наличие рогов и копыт однозначно натолкнули меня на мысли о каннибализме. По сути, поклонение такому образу для существ живущих в горах, где полно козлов, логично. Но с другой стороны, они должны здесь быть чем-то вроде священных животных, а не национальным блюдом. Погрузившись в свои размышления, пропустила начало разгорающегося между мужчинами скандала и пришла в себя лишь на словах Муреса-старшего:

– Когда ты собирался сообщить, что тебя отравили, Саарин? – в гневе мужчина ударил кулаком по столу, – думал, что до меня не дойдет информация о переполохе в твоем ведомстве?

– Саари, о приливные духи, тебя кто-то опоил? Чем?! – в ужасе воскликнула ошарашенная новостями женщина.

А я серьезно напряглась, раздумывая, знают ли эти уважаемые господа, кто главный подозреваемый по этому делу, и не пора ли мне делать ноги отсюда. Пометку об упоминании морских духов поставила скорее по привычке фиксировать полезную информацию. Странно было для явно богатой леди с высоким социальным статусом молиться, будто бывалый моряк. Капитан помрачнел не меньше моего.

– Из моего ведомства, – особенно сильно подчеркнув кому принадлежит контора, начал Табурет, – ты получить эту информацию не мог. Кто донес?

– Викраш попросил вправить тебе мозги, – не стал отпираться господин Мурес-старший, – правда, не уточнил, что имеет под этим ввиду.

Взбешенный ректор недовольно откинулся на спинку стула и прохрустел суставами, разминая пальцы. Похоже, блохастый нарвался на неприятности и банальный показательный мордобой. Или может его также придушить попробуют, как и меня. Мечтательно прикрыла глаза и тут же с разочарованием их открыла. Едва ли капитан сможет поднять в воздухе оборотня и так же, как и мной, им потрясти. Стало даже интересно, а на кого делать ставки в случае драки?

– Викраш нарушил приказ, – мрачно парировал ректор, – нет повода об этом беспокоиться, мои специалисты уже работают над решением этой маленькой неприятности.

– Твои специалисты? – окончательно рассвирепел отец Табурета и ткнул в мою сторону вилкой, – ты эту соплю так называешь? Или оборотня, который даже держать язык за зубами не в состоянии?

Что-то в этих словах так сильно задело капитана, что дарх частично перекинулся. Тут же удлинились зубы, превращаясь в ряд устрашающих клыков, зрачки затянуло темнотой, а когти с отвратительным скрежетом впились в деревянную столешницу, пропоров белоснежную скатерть насквозь. Мужчина издал глухой рык. Но паниковать я начала, увидев, что напротив меня, точь-в-точь как сын, перекинулся его отец. Перспектива ужинать с двумя взбешенными дархами за одним столом со всех сторон выглядела удручающей.

– Угомонились. Оба! – вызверилась госпожа Мурес, тут же приводя обоих мужчин в человекообразное состояние, – чем тебя отравили, Саарин?

– Неустановленным зельем.

– Слабительным!

Ответили мы на поставленный вопрос с капитаном одновременно. А вот все взгляды, полные ненависти, достались мне. От такого переизбытка внимания мгновенно пересохло в горле, и я тут же ухватилась за бокал с вином, которое поначалу решила не пить. Все же территория врага, военные действия – нужно оставаться в трезвом рассудке. Пока нервно осушала налитое мне красное, семейство Мурес проявило удивительную синхронность, задавшись одним и тем же вопросом:

– Слабительным?

Только вот каждый ухитрился вложить абсолютно разный подтекст. Кровожадная леди явно испытала облегчение и отнеслась к этому с толикой иронии. Мол, нашли из-за чего на семейном ужине скандал закатывать. Старший Мурес говорил с насмешкой, презрением и внутренним удовлетворением: он прав, и эта сопля ничего не может. А вот капитан проявил недоверчивость и скепсис. Похоже, решил, что это то самое “острое” слово, которое он мне запретил и теперь метал в меня убийственные взгляды.

– Да. Измененное и поэтому несколько более опасное, чем всем широко известное, – с тоской взглянула на пустой бокал, – мы провели с профессором Агной ряд проб, пытаясь определить, что это могло бы быть, учитывая недомогания капитана. Анализ на слабительное положительный. Точнее все три анализа, ваш алхимик не поверил даже со второго раза и третий проводил собственноручно.

Табурет оперся локтями на стол, подпер сплетенными пальцами подбородок и расхохотался. Стоило, наверное, порадоваться, что у ректора все в порядке с чувством юмора и самоиронией, но внутреннее чутье сошло с ума от беспокойства. Видимо, предчувствовало скорую расправу над своей хозяйкой.

– Насколько более опасное? – ловко выцепила госпожа Мурес самое главное из моих слов.

– Пятый класс опасности? И кто же тебя отравил, Саарин? – вкладывал в вопрос явно скрытый от своей супруги смысл отец капитана.

– Похоже, шутка недовольного студента. Скорее всего, просто удачный эксперимент, папа, – быстро сориентировался дарх, – я не собираюсь умирать, мама, не переживай из-за этого. Госпожа Сатор, ужин закончен, вам пора возвращаться к работе.

Меня перекосило. Ну, какой же все-таки гад этот Табурет! Он же прекрасно видел, что у меня еще полтарелки не доедено. Импульсом мне по голове, к какой еще работе возвращаться! Профессор Агна же четко сказал, что его не будет в особняке после ужина.

Вилку все же пришлось отложить и последовать за этой Опской карой на мою голову, который по недоразумению стал ректором. С его родителями попрощалась, пожелав им прекрасного вечера. Проявила все лучшие качества своего воспитания – не подкопаешься. Только на фоне недовольных лиц четы Мурес и прошедшего семейного скандала, выглядело это форменным издевательством. Дарх бросил на прощание короткое “До завтра” и уволок меня в коридор, из которого мы пришли в эту столовую.

– Слабительное, значит, госпожа преподавательница? – не прекращая куда-то меня тащить, вцепившись в плечо, хмыкнул Табурет, – ничего умнее придумать не смогли?

– Кстати, ваша теория про обидевшегося студента может оказаться вполне реальной, – еле успевая переставлять ноги за стремительно шагающим мужчиной, пропыхтела в ответ.

– Может, хватит уже, госпожа Сатор? – на меня посмотрели абсолютно черными глазами, вызывая жуткие мурашки по всему телу.

– Может, хватит меня уже обвинять, господин Мурес? – от накатившего страха вызверилась я, – и отпустите меня немедленно! Я и так за вами иду!

Дарх резко затормозил и медленно повернулся ко мне всем корпусом. Некстати вспомнилось, что клятву “не навреди” мы действительно друг другу не давали. Смотреть в эту бездну не было никакого желания и мои глаза с удовольствием изучали замысловатый узор паркета под ногами.

– Помолитесь кому-нибудь, Оника, чтобы мой отец не узнал о вашей причастности, – очень тихо произнес ректор.