Другие ингредиенты были менее экзотичными, но тоже довольно редкими. Неприметная травка макалунтам, напоминала больше мох и росла высоко в горах. Найти ее можно было только в период цветения, когда растение покрывалось пушистыми белыми зонтиками. Длилось это всего лишь одну неделю в году, причем всегда в разное время.

И третий компонент, являющийся основой для яда – это лимфа водных пауков. Они чем-то напоминали крабов, но на побережьях не встречались. Достать их можно было только из пьяной пучины, что раскинулась почти в самом центре Марадарского моря.

Еще добавлялись стандартные вещества, входящие в состав практически любого зелья, их мы уже хорошо рассмотрели на первом занятии.

С гораздо большим воодушевлением я рассказывала про антидот. Ведь именно его сегодня ребятам придется изготавливать. На первом же ингредиенте большинство адептов перекосило, а некоторые с неприкрытой брезгливостью теперь смотрели на свои сумки. Поскольку основой для противоядия были сушеные тела самок жучков кокуси. Именно они и придавали полученной жидкости яркий розовый цвет. В состав также входили несколько довольно широко распространенных трав. Смесь из стеблей остролиста, корня солодки и цветов зверобоя дополнялась жемчужным порошком. Все это засыпалось в основу и варилось тридцать минут, в течение которых в котелке должен был плавать сушеный глаз катоблепаса. Зверь был похож на быка, покрытого чешуей и со змеиным хвостом, часто встречался в лесу вблизи топи, но ценился за умение морочить жертву взглядом. Так же в готовящийся антидот по очереди, со строгим соблюдением временных промежутков, закидывались стабилизирующие добавки. В этом была единственная сложность сегодняшнего занятия. А меня в истории яда "Вироса" всегда интересовал лишь один вопрос – кому пришло в голову все это достать и смешать? И как потом еще разрабатывали антидот.

Закончив вещать, я предложила группе пройти в лабораторию. Адепты сразу же погрустнели и понуро прошли в соседнюю комнату. Обычно зелье варили в паре, что существенно сокращало время его изготовления, но сегодня у всех был свой котел.

Осознание уровня грозящих неприятностей, вызвало среди будущих разведчиков мученический стон, который пронесся по аудитории.

– Занимаем котел и приступаем к закреплению пройденного материала, – бодро скомандовала я, придавая общее ускорение, – адепты Гомир и Рьяус начинают с общеукрепляющего эликсира. Вы же не думали, мальчики, что я забыла? У вас на это пятнадцать минут, в качестве поощрения, разрешаю работать совместно. Пробовать плод своих трудов тоже будете вдвоем, но в конце занятия.

Эльф несколько приободрился, а вот оборотень окончательно сник. Все остальные уже не спеша засыпали жуков в котлы, следуя инструкции. Мне оставалось только наблюдать и изредка комментировать происходящее:

– Адептка Полкуба, прекратите повизгивать – это всего лишь трупы насекомых!

– Вабрин, ну зачем вы положили глаз в сухих жуков? Мы тут не говядину в кляре собрались готовить!

– ЛИК-ФИЛ-ФАНИЛЬ! Вы вообще записывали лекцию? Стебли, адепт! Вам нужны стебли, а не листья. Это такие палочки из которых растет все остальное!

– БЛО…! Блондин вы, адепт Гомир, даром, что не женщиной родились. Не надо колоть жемчуг, устраивая расстрел одногруппников! На полках есть готовый порошок.

– Сущий Оп, Бакхед, как вы ухитрились получить такой насыщенный синий цвет? Вылейте это срочно в утилизатор, пока оно не заговорило, и начинайте сначала.

Через полтора часа настоящих страданий и бесконечного скрипа юных мозгов целых семь адептов по-крайней мере получили жидкость нужного ярко-розового цвета. В том, что бурда в этих котлах способна остановить действие “Вироса” были серьезные сомнения. Но меня это не сильно расстраивало, поскольку в конце учебного года у меня числилось закрепляющее занятие по этой же теме. Тогда окрепшие в вопросах зельеварения студенты не только сварят антидот повторно, но и проведут контрольные анализы. Сегодня же основной задачей было научиться правильно засекать время. Ни одно другое зелье не имело столько замеров и таких жестких рамок, но тем не менее этот навык требовался почти всегда.

– Благодарю за внимание, занятие закончено. Слейте ваше творчество в утилизатор и наложите очищающие плетение на котел, – взгляд зацепился за ушасто-блохастую парочку, пытающуюся потеряться за спинами одногруппников, – адепты Рьяус и Гомир, исключительно за проявленное рвение во время изготовления антидота и даже правильный в результате цвет, от употребления укрепляющего средства освобождаю. Хотя, если честно, оно так выглядит, что мне кажется при всем моем мастерстве, откачать вас даже я не сумею. Все свободны.

Оборотень с эльфом рванули из аудитории, сверкая пятками. Переживали, видимо, что могу и передумать. Остальные спокойно привели рабочие места в порядок и попрощавшись, ушли минут за пять до сигнала кристалла. Последние висели во всех помещениях и зажигались красным на все время занятия. Зеленым светились в перерывах. Сейчас как раз всем предоставлялось шестьдесят минут на отдых и обед.

Любовно погладив журнал с надписью “план”, вытащила из-под него тетрадку для личных заметок. Прикинула, что вполне успею зайти не только к ректору, но и к господину Проту, если откажусь от посещения столовой.

Библиотекарь последнее время все чаще был не в духе и ворчал. Однако он единственный, кто искренне радовался моему возвращению в ряды преподавателей. И я в ответ старалась поддерживать старика, как могла. То есть ходила к нему и стоически выслушивала жалобы, то на новую систему наблюдения кристаллов, то на командира Калири с его инвентаризацией. Ректору тоже доставалось по первое число. Мне только оставалось надеяться, что никому не приходит в голову просматривать записи с кристаллов. Только-только установившийся хрупкий мир между мной и Табуретом, мог легко развалиться под напором негодования господина Прота.

Капитан даже решился обратиться ко мне за помощью неделю назад. Если честно, когда ко мне прилетел вестник с требованием явиться в его кабинет, у меня ноги подкосились. Шла и тряслась, не зная, чего ожидать. После инцидента с госпожой Мурес мы с дархом вообще не разговаривали. Единственный раз я обратилась к нему для согласования плана, и то в деканате и при куче свидетелей. А теперь вот послание – приходите.

Секретарем ректор так и не обзавелся, отчего мне вновь пришлось стоять перед дверью в нерешительности, вспоминая предыдущие опыты посещения этого кабинета.

Пальто, конечно, не было, зато имелся пиджак. Решив, что традиции – это святое, расстегнула на нем пуговицы и постучавшись, вошла, беспокойно, поглядывая на мужчину. Дарх с самым сосредоточенным видом был погружен в изучение каких-то бумаг и даже не сразу обратил на меня внимание.

– Прошу, проходите, госпожа Сатор, – документы тут же были отложены в сторону.

Садиться на коварный диван не было никакого желания, и я еще раз попробовала избежать этой участи, встав позади него и держась за резную спинку. Табурет внимательно проследил за моим маневром и решил никак это не комментировать.

– Мне нужна ваша профессиональная консультация, госпожа Сатор, – по-деловому приступил сразу к делу ректор, – информация связана с моим ведомством, поэтому мне вновь придется взять с вас клятву.

– Ммм… А могу ли я отказаться? – просто решила уточнить.

В ответ меня припечатали взглядом и с угрозой ответили:

– Нет.

“Зато честно и прямо”, – подумала про себя. И быстренько взвесила все “за” и “против”. Несмотря на ультиматум, принудить принести клятву невозможно. Любой должен делать это искренне и осознанно, без внутреннего протеста.

Итак, мы имеем личную просьбу от начальства. Из минусов – опасные знания и общение с Табуретом тет-а-тет. Из плюсов – за капитаном будет “должок”, и он еще раз убедится, какой я уникальный специалист. Ведь если обращаются ко мне, значит лаборатория разведки не смогла разобраться в проблеме.

– Какую клятву нужно принести? – хорошо преподносить себя, как предприимчивого сотрудника.

После ритуала меня все же попросили присесть. Расслабившись, что никаких новых неприятностей мне не грозит, я совершила этот досадный промах. Стоило мне только опуститься на диван, как дарх моментально поднялся и, обойдя стол, занял свою любимую позицию. В руках он держал тоненькую папку, которую протянул мне и начал рассказывать суть истории, пока я ковырялась в нескольких отчетах с места преступления и заключении врачей о причине смерти:

– Покойный являлся нашим сотрудником, – было очевидно, что все это приносит капитану боль, – во время миссии он понял, что его рассекретили и немедленно доложил об этом куратору. Естественно, моментально получил приказ прервать задание и вернуться в столицу. Это был первоклассный специалист, он не стал бы ничего есть, пить или трогать без перчаток. А его дипломатический статус защищал от прямого нападения. Такого оскорбления, как вы понимаете, наш король не простил бы. Поэтому выглядит все так, будто у сотрудника разведки случился сердечный приступ. Реальную причину смерти мы до сих пор установить не смогли.

Закончив пролистывать документы, я подняла глаза на дарха и, неосознанно прищурившись, уточнила:

– В какой стране это произошло?

– Даже несмотря на клятву, госпожа Сатор, это все, что я могу вам рассказать. Вы не из моего ведомства, – явно сдерживая недовольство, просветил меня Мурес.

– А… Так поэтому отчеты больше похожи на “отгадай пропущенное слово”? – не скрывая сарказма, резко захлопнула папку, – ну, чисто теоретически, если бы мы с вами говорили о совершенно другом убийстве, где бы оно могло произойти?

– Вы можете взять отчеты для дополнительного изучения, через два дня они самоликвидируются. Копировать запрещено, – ректор вернулся на место, – буду ждать вашего заключения, госпожа Сатор. Можете быть свободны.

И самым хладнокровным образом все это мне заявив, мужчина вернулся к отложенному документу. А у меня аж челюсть от злобы свело. Клятву дай, работу сделай, все – свободна, не мешай. Как он себе представляет мою работу, если даже его хваленая лаборатория, имея всю информацию, не смогла разобраться?! От такого странного выверта разведывательной логики, осталось послевкусие, что меня лицом в грязь приложили. Специалист вы, госпожа Сатор, конечно, хороший, но доверия не заслуживаете. Козел чешуйчатый! Ну все, теперь это дело принципа, разобраться в причине смерти этого загадочного дипломата.

Из кабинета дарха я вылетела, булькая от злости, как перегретый котелок.

А теперь вот иду себе спокойненько, хоть песенки насвистывай. Целую неделю каждая свободная минута была посвящена проверке всех возможных версий. Нудный и раздражающий труд увенчался, наконец, успехом.

С этим настроением я и зашла во владения господина Прота, готовясь подбадривать старика. Библиотекарь же практически врезался в меня, он явно собирался куда-то идти, да и выглядел отвратительно довольным. Сияя абсолютным счастьем мне сообщили:

– Оника! В бухгалтерии сегодня выдают всем зарплату! – восторг достиг апогея, – у всех оклад повысился в три раза, представляешь? Еще и премии полагаются, если претензий к твоей работе нет. Я иду обедать в ресторацию сегодня!

– Ничего себе! Действительно отличная новость, – внутри разрасталась такая же радость, как и у старика, – похоже, мне тоже надо сходить в бухгалтерию!

– Иди! Иди! – подбодрил меня старик, оттесняя в коридор и закрываясь на обед.

Чуть ли не подпрыгивая, он удалился в другом направлении. С самыми радостными ожиданиями я шагала по ЗАРСу за своими деньгами. Уже даже успела их не только получить, но и посчитать, и даже немного потратить. Шла я с самым блаженствующим видом, заботливо прижимая тетрадь с расследованием к груди.

Жизнь такова, что чем лучше ваше настроение, тем больнее оно разбивается о неприглядную реальность. Возле бухгалтерии мне и правда попалось несколько бессовестно счастливых коллег.