– Я предложу. – Полина убрала волосы с мокрого от не то – волнения, не то – усталости, лица, – Давайте прыгнем на него сверху. Тоже с трёх сторон, и все вместе: вдруг у него есть датчик критической массы?

– Мысль интересная. Попробовать можно. Только действовать придётся очень осторожно. И слаженно. И прыгать – только в центр! А то у нас ступни вспотели: не соскользнуть бы!..

– Да, не хотелось бы… Вот …опой чую, что это будет нехорошо!

– Ладно… Так… вытрем как можно тщательней. Да, о любимый пол. Так, подходим. Нет, ты стань ещё левее… Готовы? На счёт «три»! Раз, два…

– Ай!

– Ох-х, блин… Ты, корова неуклюжая, все ноги оттоптала!

– Молчи, овца. Нехрена было отращивать такие лыжи!..

– Девочки, заткнитесь. Нет, это грубо: заткнитесь пожалуйста! Иначе мне вас не удержать! – Керк, обхвативший своих жён, с трудом удерживал их раскачивающуюся на спине агрегата троицу, – иначе кто-то тут точно без лыж останется!

– Да, да, Керк! Ай-й-й!.. Держи нас!..

Удержаться на спине чудовищного агрегата удалось. Как и остаться на нём стоять.

И теперь они толпились на его макушке, держась друг за друга, и стараясь сохранить неустойчивое положение, поскольку агрегат и не подумал выключиться. И как ни в чём ни бывало продолжал ездить по залу: теперь по его периметру, буквально на дюйм не касаясь стен.

– Интересно, если бы пила коснулась стены, он выключился бы?

– Вряд ли, Рахель. Скорее всего и стена осталась бы цела. Но вот за счёт чудовищной силы вращения и инерции круг пилы мог бы куда-нибудь отскочить… Вместе с агрегатом. И предсказать последствия невозможно: куда отлетит, и сможем ли успеть увернуться!..

– Нет, нам надо попробовать то, что мы предложили в самом начале: схватить за «тыкву», и попробовать перевернуть! Керк! Он как – тяжёлый?

– Не знаю. Я же его приподнять даже не попробовал: он сразу полез на меня.

– Так, понятно. Давайте спрыгивать, и хвататься за колпак паршивца.

Они спрыгнули и увернулись легко: силы ещё оставались. Керк кивками показал, что пора. Они снова приблизились с трёх сторон, и он забросил ладони на полусферу, изогнувшись над штуковиной. Агрегат продолжил наседать, неумолимо двигаясь на Керка, и заставляя оставлять на резинистом полу полосу из размазанного пота.

– Чёрт… Не останавливается! Ладно. Попробую прямо на ходу. Так! Вы – по моей команде! Один, два, три!

Женщины подбежали.

– Теперь пристраиваемся, пятимся вместе со мной, и нежно – повторяю: нежно! – держим меня за талию, готовясь принять весь мой вес. Задача понятна?

– А то!..

– Понятна.

– Погнали.

Керк, до этого отеревший по очереди потные ладони о бёдра, опустил их теперь пониже: прямо к опасной кромке пилы. Мысленно поплевал через плечо. Упёрся в сферу, усилил зажим рук насколько мог сильно, и приготовился рывком оторвать странный агрегат от пола:

– Поднимайте! – он одновременно с выкриком оттолкнулся агрегатом от пола, стараясь держать тот так, чтоб пила оставалась параллельна поверхности.

Его легко подняли.

Аппарат оказался в руках: он практически ничего не весил! Керк даже чуть было не выпустил его от неожиданности: почти никакого сопротивления!

Он повернул механизм так, чтоб диск пилы находился в вертикальной плоскости:

– Порядок. Можете меня отпускать – держу!

– Ого!

– Твою ж мать!

Это так его дамы отреагировали на «вид снизу».

– Ну, что там? Есть?

– Есть. Сейчас отключу. – Полина протянула руку, – Вернее, попробую!

Что-то щёлкнуло. Еле слышное, почти комариное, жужжание стихло. Диск однако вращался ещё добрую минуту.

Когда он, наконец, остановился, Керк содрогнулся: дюймовые крючья-зубья внушали невольное уважение: таким наверняка ничего бы не стоило распилить не то, что кость, а и стальной брусок!..

Он не без опасения положил штуковину на пол: выключателем кверху. Теперь агрегат ещё больше напоминал половинку Сатурна с кольцами. Керк погладил поверхность дна механизма, не приближая, впрочем руки к выключателю: стандартной большой кнопке… Страшноватое устройство. А вот что б они делали, не окажись тут выключателя? Так и стояли бы по очереди с агрегатом в руках, пока партнёры отсыпались бы?..

– Сработало. Вон: дверь.

– Точно. Ну, дамы, идёмте обедать, что ли? Потому что завтрак, судя по моему ворчащему желудку, давно прошёл.

После обеда долго лежали. И разговаривали. Прямо в лифте.

Рахель хотела «попроситься» идти отдыхать, Керк и Полина настаивали на том, чтоб продолжить «работу», потому что не насытились небольшими порциями.

Рахель буркнула наконец:

– Ладно. Но помните: вы делаете это на свою голову!..

Керк кивнул. Задрал голову кверху:

– Следующий уровень, пожалуйста!..

– Ого!

– … твою мать! – а неоригинально его девочки реагируют на всё, чего бы им здесь ни встретилось: будь то незнакомое, или, как сейчас, знакомое:

– Ничего не трогайте! – он надеялся, что голос не дрожит, но и не звучит слишком резко и сурово, – И, главное – не лезьте внутрь!

– Почему – не трогать?

– Почему – не лезть?

– Потому что, что бы нам не предстояло, залезать туда нельзя, пока не поедим.

– Почему?

– Возможно, они только и ждут нашего появления на борту, чтоб задействовать это дело.

– Думаешь, забросят куда-нибудь… На поверхность? Или хотя бы туда, где можно этой штукой воспользоваться по назначению? Хм. Ладно. Эту твою мысль я разделяю. Где тут лоток с нашими… – Полина обвела глазами немаленький зал, – Ага, вон он!

Керк и сам с удовлетворением отметил, что за «безлунную» ночь глаза не то, что восстановились, а и зрение стало как в молодости! Он отлично видел вдаль: всё резко и отчётливо!

– Пошли. А то у меня и правда – живот подвело.

Они не без удовольствия обнаружили, что шарики на этот раз даже чуть большего размера. Да и воды удалось «выдоить» больше обычной порции.

– Так. Стало быть, нам решили как-то компенсировать «трудозатраты», и расход энергии чисто на «нервы». – Рахель облизала даже пальцы, – На этот раз, похоже, соевая мука.

– Не думаю, что это – за наши «подвиги» и «переживания», – Полина покачала головой, – Потому что тогда Керку выдали бы вообще не шарик, а целый мяч. Скорее, это – аванс за предстоящую… Работу! И, вот руку даю на отсечение! – придётся попотеть. – женщина кивнула на агрегат, молча ожидающий их в центре зала.

Керк тоже покивал. Подошёл к машине, обошёл кругом. Вздохнул:

– Насколько я помню, эта модель армейского многоцелевого джипа называется «Хамви». И, судя по тому, что бронированный верх отсутствует, а имеется только пара труб-перекладин, страхующих пассажиров от смерти при переворачивании, нам не приходится надеяться отсидеться в надёжном укрытии кабины. Ну, там, куда попадём.

Зато вот отстреливаться – придётся. А ещё, я так предполагаю, ездить по бездорожью! – он показал рукой на два солидно выглядящих пулемёта, установленных на мощных и приваренных к трубам корпуса, турелях. (Дуло одного глядело в нос, другого – в корму машины.) И на огромные широкие колёса, разнесённые, наверное, на добрых три метра, – Эта штука по определению должна быть очень устойчива и проходима!

– Возможно, возможно… Но если мы залезем на борт, и нас действительно куда-то закинут, и заставят от кого-то отстреливаться…

До каких же пор мы будем отстреливаться?!

– Думаю, до тех, пока не приедем в место, могущее служить убежищем.

– И… Как мы узнаем это место?!

– Вероятно, нам как-то дадут знать, где оно расположено. Нет, правда, – он взглянул в их недоверчиво и с подозрением смотрящие глаза, – думаю, нам не придётся на этом драндулете гонять по бескрайним просторам, скажем, африканских саванн, до тех пор, пока не кончится бензин или патроны! Нам каким-то образом дадут понять, где конечная точка нашего маршрута!

– Не слишком оптимистично… Но деваться некуда. Полезли?

– Ещё нет. Вначале – «планирование и расчеты». Кто умеет водить?

– Я. – Полина подняла руку. Рахель поколебалась:

– Я в-принципе, умею, но… Последний раз делала это лет сорок назад.

– Понятно. Кто умеет стрелять?

– Я. – Рахель подняла руку на этот раз без колебаний. – Научилась, когда гостила у брата, в Израиле. Он там у меня – командир спецроты элитных войск… Поэтому пулемёт даже пятидесятого калибра для меня – не проблема.

– Хм-м… Смотрю, разбираешься. – Керк и сам отметил, что пулемёты на борту – не из маленьких и «специальных», «карманных», типа, как для отрядов по борьбе с террористами. Или полицейских сил, нуждающихся в небольших и удобных УЗИ, или «Каштанах». Нет, тут – настоящее армейское оружие. Боевое. С чудовищной отдачей.

Но – и жуткой огневой мощью.

– Хорошо. Встанем напротив наших «рабочих» мест. Полина – ты перед дверцей водителя, Рахель… Как предпочитаешь – передним или задним?

– Передним!

– Хорошо. Значит, рядом с Полиной. Я – назад.

Они встали напротив обозначенных мест. Керк сказал:

– Ладно. Предупреждаю сразу – стрелять будем только в… Нечто, или кого-то – агрессивно настроенного. Коров и кусты не трогаем!

– Почему это?! – деланно-кровожадное выражение на лице Рахель сменилось столь же показным удивлением, – Я, понимаешь ли, только-только настроилась навести шухеру там, куда отправят, а ты…

– А я думаю, что это – очередная проверка. В том числе и на «гуманность».

– Чего?..

– Ну, встречаются же люди… Маньяки-охотники, например. Готовые бессмысленно и кровожадно истреблять даже беззащитную дичь. Стрелять и убивать всё, что попадает в поле зрения. Поскольку упиваются просто тем, что у них в руках чудовищная мощь, и рвутся показать, какие они «крутые». Неспортивно, короче, себя ведущие.

А мы проходим типа теста. Должны, значит… Убивать только в случае непосредственной угрозы нашим жизням! Или…

Столько, сколько рассчитываем съесть!

– Я никого там есть не собираюсь!

– Я тоже, Полина. Сказал, чтоб было понятно, почему не хочу стрелять зря. И – в неопасных… Объектов. Или субъектов.

– Думаешь, на нас нападут… Люди?

– Думаю, пока – нет. Этические задачи, как самые сложные, тут явно приберегут для самых последних этапов лабиринта. Так что думаю – животные. Хищные. Крупные и живучие.

– Понятно. – Полина кивнула, – Ну, теперь-то – полезли?

– Рахель?

– Я готова.

– Полезли!

– Как думаешь, этот – достаточно «агрессивный»?!

– Этот – да! Огонь! – ему приходилось орать что было сил.

Рахель, передёрнувшая затвор пулемёта ещё в белом зале, нажала на гашетку.

Очередь, с каждой пятой, насколько Керк мог судить, трассирующей, пулей, разрезала злобную тварь почти пополам! Монстр заорал дурным голосом, и шмякнулся оземь, подняв тучу брызг и обдав их настоящим ливнем из грязи.

– Гони, гони! – Керк, стирая шлепки с глаз, и не оглядываясь на водительское место, развернул и свой пулемёт, и скосил очередью целое стадо: приблизившиеся было велоцерапторы попадали так же быстро, как и аллозавр! Следить за тем, куда приходится попадание, было легко: трассирующие!..

– Куда гнать-то?! – Полина и так гнала на предельной скорости вперёд, стараясь вырваться из широкого кольца, которое неминуемо сжималось вокруг летящего по саванне джипа, брызги и шлейфы воды так и летели из-под пробуксовывающих кое-где колёс, – Где это чёртово «Убежище»?!

– Ну как же! Вон – туда! Свет-то никуда не делся! – они и правда, едва джип без всякого перехода оказался на залитой лунным светом равнине саванны, решили, что двигаться будут на столб света. Потому что, во-первых, свет здесь может исходить только от техногенных приспособлений и сооружений, а во-вторых, этот столб располагался прямо по курсу движения.