Когда женщина вышла из комнатки, в руке её действительно имелся тюбик. И написано на нём действительно было: «Левомиколь».

Керк снова поднял голову к потолку:

– Спасибо! Уважаю! – и даже показал потолку большой палец.

После чего они с Полиной прошли в ванную.

Там он, пока женщина шипела и морщилась, обмыл руку, и удалил свежеобразовавшуюся корку на ране. Затем выдавил сукровицу и уже появившийся гной. После чего щедро наложил мази, и полез в настенный, неизвестно откуда взявшийся, шкафчик.

– Чего ты там собираешься найти?

– Как – чего? Вату, мицеллярную бумагу, и бинт!

Разумеется, всё это там и нашлось.

Полина только головой покачала. Керк же довольно ухмылялся себе в усы.

Полина проворчала:

– Доволен, небось?

– С чего бы это? – он уже знал, что она скажет.

– Как – с чего? С того, что сегодня ты – в безраздельном пользовании старшей жены!

– Ну что ты, милая! Как ты можешь так говорить! Пусть она и старшая, но ты-то – любимая!

– Свинья! – ему дали тумака.

Керк отметил, что мышцы-то у его напарниц накачались до такой степени, что только уж очень наивный мог бы принять этот тумак и правда – за шутливый!

Неужели его младшая всё-таки ревнует?!

Он поспешил попытаться выправить ситуацию:

– Если это не против твоих принципов… И не против принципов Рахель, (я спрошу у неё!) ничего не имею и против группового варианта! Надумаешь – присоединяйся.

Рахель ничего не имела против «группового варианта». Она обозначила это так: «А чего нам терять-то?! Уж пользоваться молодостью – так пользоваться!»

И Керку пришлось постараться, чтоб не ударить в грязь лицом.

Он ласкал, массажировал, а затем и работал, не покладая тех органов тела, восстановлением функций которых особенно дорожил и гордился. Собственно, он никогда не скромничал ложно на свой счёт: он старался не только сейчас, но и тогда – в «прошлой» жизни. Когда женщины не то, чтобы кидались ему на шею буквально пучками… Но и не пренебрегали им.

Вначале он действительно занимался исключительно Рахелью. Когда к нему присоединилась Полина, Рахель было чуть напряглась – но не от неожиданности, а, скорее, от непривычности ситуации. Но спустя пару минут их совместных усилий замычала, а затем выдохнула и расслабилась – словно растеклась по матрацу: решила «отдаться» на милость победителей.

Керк массировал и целовал нежные бёдра, губами лаская кошечку, и мягко проникая языком туда, куда мог дотянуться, Полина взяла на себя губы и грудь: соски Рахель набухли и отвердели до такой степени, что Керку казались сделанными из стали! Он навалился на женщину и уверенно вошёл, потому что почуял всем нутром – пора!

Такого оргазма у его старшей жены ещё никогда не было! Его буквально сбросило с ходившего под ним ходуном тела, и Рахель содрогалась в экстазе ещё долго после того, как его красноголовый воин покинул её лоно. Наконец женщина, так и не открывшая глаз, глубоко выдохнула и засопела.

Керк присмотрелся: Рахель действительно отключилась.

– Ну всё, дорогой. Теперь тебе не отвертеться!

Керк отодвинулся чуть дальше, чтоб не задевать ту, что уже не могла участвовать в «групповых» игрищах. Тотчас верхом на нем оказалась прелестная наездница: руки Керка ощутили точённую упругую талию, как бы сами сомкнувшись на ней! М-м-м…

А возбуждает!

Впрочем, уж Полина-то знает, как именно его раскочегарить по-полной!..

Спустя несколько минут застонавшая, замотавшая головой со стиснутыми зубами, и изогнувшаяся так, что он всерьёз стал опасаться, не отвалится ли её миниатюрная головка, женщина тоже забилась в судорогах.

Когда они затихли, опустилась ему на грудь:

– Похотливая скотина!.. Иной раз я и правда думаю, что ты сам всё это «шоу» затеял! Чтобы потешить свой …! Да и нам, раз уж на то пошло, сделать приятное… Только вот… Как ты умудрился узнать, что именно у нас всё будет так… так…

– Хорошо. – он докончил за партнёршу, прижав ту покрепче, и стараясь расслабить мускулы торса.

Полина, опустившая ноги вдоль его тела, действительно поёрзала, словно устраиваясь на жёстком матраце, и положила головку ему на грудь. Пальчиком она водила теперь по его бицепсу, обрисовывая контур немаленьких мышц:

– Ну скажи, что всё-таки меня ты любишь больше!..

Керк поспешил уверить, что так оно, конечно, и есть, не забывая краешком глаза коситься на повернувшуюся на бок, так, что им теперь видна была только плотная широкая спина, и мирно сопящую, Рахель.

Показалось ему, или та действительно чуть дёрнула плечиком?!..

Утром рука Полины выглядела как новенькая. Ну, вернее, почти как новенькая: только тоненький волосяной шрам остался от припухлости и гноящегося разреза. Керк хмыкнул. Потом бросил размотанный бинт и всё остальное в угол:

– Спасибо за лечение. И – извините, уважаемые господа. Вы же не поставили нам урну для мусора!

Они с Рахель переглянулись. Женщина кивнула ему. Он пошёл в ванну. Затем туда прошла Рахель. Полина всё это время лежала, отвернувшись к дальней от проёма стене.

Они вернулись в комнату.

Керк потопал ногой по полу. Рахель поцокала губами.

Полина, так и не повернув к ним лица, заявила:

– Никуда сегодня не пойду. Пусть мне подадут мой шарик прямо сюда, в постель.

Керк почесал в затылке. Ему не хотелось говорить в десятый  раз, что они не в том положении, чтоб капризничать, выдрючиваться, и т.п. Не видел он смысла и в очередной раз призывать быть сплочённой командой: зачем призывать, если они и так – команда?

Проблему решила Рахель:

– О, мой многоуважаемый господин. Посмотрите: ставлю вас перед фактом: младшая жена подзалетела, и теперь пытается действовать с позиции силы!

Полина, резко развернувшись, вспыхнула:

– Ничего я не подзалетела! Да и как бы это я узнала, что подзалетела, если у нас нет никаких пробников… Да и сексом мы начали заниматься только где-то с неделю?!

– Тогда к чему эти капризы и выдрючоны?

– Ну… Я вот подумала: что если нам попытаться действительно оставить кого-то здесь, а двое попробуют пройти очередную фиговину, да и вернутся сюда?

– Полина, – Керк говорил спокойно, хотя сам этого спокойствия не ощущал: неужели их такой сплочённый и эффективно действующий коллективный механизм начал разваливаться?! – Мы же вчера практически подтвердили, что мы – не возвращаемся. Комнаты для отдыха каждый раз новые. И если разделимся – то уж навсегда! Или… Я вам, – от волнения он снова перешёл на «вы», – уважаемая, не нравлюсь? И вы хотите чтоб я стал… моногамным самцом?

Полина взъерошила шикарную шевелюру на голове:

– Ну уж …! Про моногамию забудьте, дорогой «господин»! Младшие любимые жёны так просто на милость победительниц не сдаются! Сейчас пойду умоюсь.

И не вздумайте соваться в лифт без меня!

Когда женщина, выглядевшая, как отметил Керк, уже не больше чем на тридцать лет, скрылась в ванной, он переглянулся с Рахель. Та буркнула:

– Бунт на корабле. Правда, не думаю, что это по вредности или дури.

– А почему тогда?

– Гормоны. Похоже, у Полины-то – ПМС…

– С чего ты взяла?!

– По себе сужу. Соски отвердели, низ живота тянет. И тебя хочется: не то – удушить, не то – зацеловать до смерти. Нюську этакого. Сволоча.

Керк выпучил глаза:

– Чтоб мне провалиться!.. И как это я сам… Ну правильно: раз у меня климакс отработал назад, то и у вас должен. А раз так – яйцеклетки снова там, – он показал рукой на живот Рахель, – внутри!

– Должна признаться, не ждала такого. Чуда.

– Верно. Это – чудо. Но… – он потрясённо заткнулся было, но решил уж довысказаться:

– Если это и правда так, то всё ещё хуже, чем я себе представлял.

– Это почему?

– Ну как же! Тогда нам действительно предстоят опыты по размножению!

И что будут делать с нашим потомством, если мы и правда его родим – даже трудно себе представить! Мы… Как мы сможем защитить его от… – он не договорил, но показал глазами на потолок, и Рахель кивнула: сама отлично всё поняла!

– Согласна. Никак. Но только… Думаю, воспитывать это поколение, если мы действительно его родим, придётся всё-таки нам. Эти же гады – хитрые. Самое тяжёлое – куда там …реновым тестам! – это как раз вот это!

Воспитание и обеспечение всем нужным – детей!

Ответ Керка предотвратило появление из ванны Полины:

– Ладно, садисты-издеватели. Я готова тащиться дальше!

В комнате за лифтом их ждал очередной сюрприз: сапоги до колен!

И – всё!

Керк убрал руку от затылка, постаравшись выглядеть поумнее:

– Понятно. Ни стрельба, ни какой другой способ уничтожения врагов не предусмотрен. Нам нужно будет просто пройти мимо них, а вот эта толстая кожа по-идее должна защитить нас. От укусов.

– А почему ты думаешь, что именно – от укусов?

– Ну как же! Иначе нам не дали бы ничего. А так – мы защищены. От врагов, явно ползающих по земле, не имеющих крыльев, но зато оснащенных, если мне позволят так выразиться, мощными приспособлениями для кусания!

– Клещи, что ли?

– Вряд ли. Те слишком малоподвижны, и не создали бы нам нужной «остроты ощущений». А так – думаю, нам предстоит побегать, и побегать быстро.

Вероятно, это будут муравьи.

Могу со всех ответственностью заявить – это опасные ребята. У них имеется и химическое оружие: муравьиная кислота, которую они обожают разбрызгивать из брюшка в глаза жертве, и огромные сильные жвала. Способные прокусить даже кожу подошв.

Шнуруйте надёжней сейчас. Там, похоже, для этого возможности не будет.

Он угадал.

Но от этого не почувствовал никакого удовлетворения: едва они попали снова на поверхность – на этот раз на подобие пустыни, с настоящими барханами и чахлыми кустиками саксаула! – за ними устремилась в погоню огромная стая муравьёв!

– Мы для них – желанная добыча! – Керк бежал не слишком быстро, подстраиваясь под скорость Рахель, самой среди них медленной, – И если не сможем выдерживать такую, крейсерскую, скорость достаточно долго, нас рано или поздно настигнут. И – «мементо мори»!

– Проклятые… х-х… твари! – Рахель уже не оглядывалась поминутно, предоставив это тому, кто бежал быстрее, и мог себе позволить тратить лишние силы, – Я так долго… реально не выдержу! Х-х!..

– И я!

– И я! Но должен вам сказать, милые дамы, что смерть от расчленения на полтора миллиона кусочков – крайне болезненная штука!

– А… почему… х-х… на полтора… миллиона?

– Не знаю. Просто – так придумал. Сам. Чтоб придать вам бодрости духа!

На него взглянули так, что Керк подумал, что если их и не догонят чёртовы упёртые преследователи, то там, «дома», его уж точно сегодня ненаказанным не оставят!

– А… Что это… за муравьи?..

– Похоже, марабунта. Странствующие муравьи. Отличаются огромным (Ну, сравнительно!) размером, фанатичной упёртостью в преследовании, и крайне свирепым характером!

– А… х-х… почему?!

– Ну, во-первых – они странствуют. – он тоже задыхался, и старался говорить фразами покороче, – То есть – их кормовая территория всё время меняется. Поэтому они заинтересованы в любой добыче. Которая окажется в пределах досягаемости. Им же – кормить прожорливую матку… И всех чёртовых личинок… – Керк, уливаясь потом на полуденном солнце, которое упрямо торчало прямо в зените, и не думая сдвигаться оттуда ни на миллиметр, думал, что проклятые устроители точно знают, что делают: похоже, их прибавившихся сил только-только должно хватить! – А во-вторых…

– Н-ну?!..

– А во-вторых они все – воины! Здесь, в колонне, догоняющей нас, нет ни «нянек», ни «рабочих», ни строителей. Только воины!

– Ты откуда… х-х… так хорошо знаешь эту… как её… Мирмекологию?!