– Сказал, сказал… Мало ли что я сказал. Это предназначалось для ушей начальства. Да и было высказано до того, как мы – вернее – вы! – добыли блоки памяти из мэрии. Ничего страшного, если начальство озаботится усилить «наружную» разведку, и глубже прощупать космос вокруг: хотя бы в плане оградить нас тут понадёжней от внешних врагов. А я сейчас говорю – о внутренних.

– Не понял вас. Кто же у нас может быть – внутренним врагом? Шпионы? Диверсанты? Или это – какие-то мерзавцы среди колонистов, которые хотели поубивать столь изощрённым способом – своих же? Зачем бы им это было…

– Тьфу ты, майор!.. – доктор перебил Дорохова. В голосе главного аналитика прорезалось раздражение, – Вот опять: насколько стереотипно вы всё воспринимаете. Я, как учёный, уже почти точно знаю: ничем таким тут никто не занимался. Да и не обладал для этого ни возможностями, ни приборами, ни нужной квалификацией.

Нет, я имел в виду другое. Возможно – мне уже давно приходила в голову такая мысль! – преобразование, превращение в плотоядных у тварюшек – как-то спровоцировали сами колонисты. Обычные работники. Фермеры.

– Это как же? Дразнили их красными тряпками?! – Дорохов не скрывал скепсиса.

– Вовсе нет. Не нужно иронизировать. Не думаю, что колонисты (как и мы, кстати, до вашего прорыва) знали, или хотя бы подозревали о существовании этого вида.

Нет. Но…

Как вы считаете, правдоподобно ли прозвучит допущение, что земляне привезли некий… назовём его пока – продукт, вещество, которое могло вызвать у эндемичных видов, никогда ранее с таким веществом не сталкивавшимся, неконтролируемую мутацию? Ну, как, например, ванадий-7 в местной траве вызвал мутацию уже у наших коров на Регисе-пять?

Майор поморгал. А что – любопытная мысль! Мутации-то возникают и правда – не на пустом месте. Вот только допустить, что мутации столь быстро охватили всю популяцию… А – чёрт! Он же забыл про тридцать восемь раз!..

Доктор между тем продолжил, не спуская прищуренных глаз с его лица:

– И вот отдельные местные травоядные, получив некое вещество, до этого незнакомое, смогли выжить, приспособиться к нему. После чего поменяли радикально метаболизм, и обрели возможность… И вкус – к поеданию плоти.

Допускаете ли вы такую возможность?

– Н-не знаю. Я всё-таки не специалист. И продукт этот ваш… Постойте-ка! – У Дорохова словно сверкнуло! Ведь он же изучал все предшествующие обстоятельства! И записи из компов транспортника и колонии просматривал не раз! Просто… Не придал этому факту должного значения! – И как это я сразу…

Ведь у них же началась уборочная!!!

То есть, первые земные фрукты и овощи, и зерновые – созрели!!!

А в самых первых отчётах Администрации указывалось, что в почве практически отсутствуют магниевые соли. И фермерам пришлось повсеместно вводить подкормку! Иначе ни деревья, ни пшеница не росли! Ну, то есть – здоровыми. А получались какие-то чахлые уродцы! Точно! И распылители с «кукурузников» тут использовали как раз для этого – разбрызгивали водные растворы, благополучно впитавшиеся в почву! Это имелось и в отчётах – сколько «выездов» тракторов, «вылетов» самолётов, и сколько тонн распылённых реагентов…

И бороться, как предполагали, с местными сорняками, не пришлось: те сами попередохли, когда их забили, заглушили, пришлые формы… И колонисты отлично поняли: это произошло именно из-за магниевой подкормки! И фермеры даже заказали дополнительно – Про запас для новых целинных земель! – несколько сотен тонн этих самых солей. И ещё каких-то там микроэлементов. У «Байер-глобал».

– Верно, майор. А представьте – если случайно такие соли попадают на местные плодовые деревья? Скажем, ветерком надуло – из облаков аэрозоля, распылённого с самолётов. То есть – на те, эндемичные, деревья, фруктами с которых кормились наши… Зверушки. Они, если не попередохнут сразу, начнут, разумеется, пытаться приспособиться.

И организм перестроится – ну, мы-то видим, что уже перестроился! То есть – я сейчас как бы спрашиваю у вас ответ, заранее его зная…

Ну что? Займёмся отработкой этой версии?

– Займёмся! – Дорохов встал, одёрнул китель, – Однако, раз уж нам предстоит отрабатывать эту версию, думаю, разумней сообщить о вашей идее генералу.

– Не возражаю.

Дорохов кивнул лейтенанту. Та, хотя до этого и делала вид, что поглощена работой на компе, тут же сняла трубку внутренней связи:

– Господин генерал. К вам майор Дорохов и доктор Мангеймер.

Вот что значит – профессионал! Ситуацию «просекла» чётко.

Придя к себе, майор прежде всего двинулся в ванную.

Из зеркала над раковиной глядело сердито-сосредоточенное лицо с мешками под глазами.

Сердитое не потому, что привычный шрам делал его устрашающе безобразным. А, похоже, потому, что всю дорогу к своим комнатам майор провёл в размышлениях.

Он плеснул себе в лицо холодной водой. Хищный прищур в глазах не исчез, зато хоть пропал невольный, и до дрожи похожий на волчий, оскал, обнажавший часть вставных, и поэтому неправдоподобно ровных, зубов. Бедные встречные – может, поэтому они с каким-то особым рвением отдавали ему честь!

А док-то – молодец. Всё верно.

Если тварюшки выжили, и приспособились, теперь им наверняка по вкусу та еда, где всё нужное имеется в куда более концентрированном и удобном виде – мясо!

И вот теперь, наконец, стало понятно, почему на Эллире не обнаружено эндемичных, как говорит док, высших позвоночных: ни зверей, ни птиц, ни зебр-бизонов-кроликов-мышей. Да и вообще – никаких наземных теплокровных в привычном понимании.

Сожрали их, стало быть, в какие-то доисторические времена чёртовы тварюшки!..

После чего им пришлось вновь приспосабливаться к овощно-фруктовой диете.

А экологи да этологи всё удивлялись: сходные, вроде, с земными, условия. А эволюция пошла совсем другим путём, оставив только насекомых. Да рыб.

Из которых «почему-то» не развились наземные позвоночные, сделавшие так на Земле.

Выйдя из ванной, майор не торопясь разделся, аккуратно на этот раз развесив обмундирование на стуле у изголовья. Открыл шкаф. Выбрал синие тренировочные штаны, олимпийку.

Но не направился как всегда в спортзал.

А лёг прямо на заправленную постель.

Ему нужно подумать. О многом.

Когда в дверь требовательно постучали, он вскинулся, вскочив – Тревога?!

Нет – тело расслабилось, рука убралась от брюк. Если бы была объявлена тревога, завывала бы сирена. Или зазвонил красный телефон.

Это, скорее всего, Алара.

Дорохов, привычно бросив взгляд на часы, удивился – сам не заметил, как «продумал» два часа – как раз время тренировки. Он встал и двинулся к двери.

И точно – это оказалась капитан.

– Скучал?

– Не то слово! Надеялся. Предвкушал. Тренировался.

– Уж вижу. Дрых, небось, как бревно, после вчерашнего?

– А то! – он с неподдельным восхищением любовался, как она, теперь неторопливо, и грациозно изгибаясь, снимает с себя предметы казённого прикида.

– Ладно. Побалуем примерного мальчика…

– Да, немедленно, господин генерал.

Надеюсь, дополнительно объяснять не нужно? Вы и сами прекрасно понимаете: только чудо спасло нас… Да и, возможно, остальные миры, которые уже колонизированы, и которые только предстоит обжить. И вот теперь от нас зависит, чтобы тварюшки не расселились, и не угрожали людям больше нигде! Потому что «запуск» таких паразитов даже на планету теодингов гарантированно привёл бы к тому, что всё живое, что не плавает, было бы уничтожено. А они нам – хоть и враги, такой участи всё же не заслуживают…

– Хорошо. Я немедленно позвоню. – рука генерала потянулась к красному аппарату.

Доктор позволил себе с заметным облегчением откинуться на спинку стула, и даже достать платок. Пот со лба он просто промокнул, зато шею уж вытер от души.

Теперь он прислушивался к отрывистым фразам, чётко произносимым и формулируемым профессионалом.

И напряжённо вслушивался в паузы – стараясь понять, и домыслить, что отвечает собеседник на другом конце закрытой и гарантированной от прослушки и дешифровки, линии…

Когда майор объяснил суть дела, добровольцем вызвался только Билл. Билли-бой, как его называли совзводники.

Разумеется, поглядывали они на него так, словно он спасовал в покере, имея на руках каре тузов… Проще говоря – как на законченного идиота.

Однако Билл-то знал, зачем и почему он это делает.

Так что медленно двигаясь к чертовому провалу пещеры в несколько более приспособленной, и даже снабжённой колёсами, капсуле, которую первым осваивал майор, Билл сопел и потел куда меньше, чем «героическое» начальство.

Датчики движения стали попискивать гораздо чаще: значит, всё верно. Тварюшки вылетают на ночную охоту. А ещё бы! С таким метаболизмом им нужно, наверное, жрать почти… Всегда!

Спускаться по покрытому чем-то скользким и мягким (Не иначе – помёт! Вот хорошо, что он – в спецобуви и скафандре!) дну пещеры оказалось чертовски рискованно: три раза чуть не грохнулся на бок, и один – на задницу. Хотя, раз он в капсуле, правильней говорить – на корму. Но вот он и на месте.

Установить тележку с автоматической ловушкой оказалось нетрудно. Теперь по приказу майора, которым в свою очередь руководил док Мангеймер, Билли очень медленно обвёл все своды пещеры камерой с широкоугольным объективом. Хорошо, что привод сервомоторчиков – он биотоков мозга. Не пришлось даже поворачиваться и задирать голову, на шлеме которой и установлена чувствительнейшая и дороженная камера. (Как сказал ему по этому поводу сержант: «Угробишь – вычтут из жалования!»)

– Ну, что там, господин майор, сэр? Видно?

– Да. А вы, рядовой, выдвиньте из бедра контрольный монитор, и увидите сами.

– Есть выдвинуть, сэр.

Монитор вывалился из своего гнезда легко, и разложился, обозначив над собой полномасштабный проекционный экран меньше, чем за три секунды.

Д…мо собачье!..

Вот теперь Билли-бой видел, что на стенах и потолке пещеры действительно – видимо-невидимо трепещущих тел. Тушек… Или как их назвать-то, этих пиявок?!

Словно качающиеся под порывами ветерка, заросли кусачих… Карандашей!

Зрелище не то, что дикое – дичайшее!..

Чёрные, чуть извивающие тела, длиной с ладонь – у детёнышей, и с локоть – у взрослых. Неправдоподобно тонкие. С посверкивающими в полуоткрытых пастях кольцами зубчиков: ну не дать, ни взять – микроакулы! Прикреплённые каким-то образом задним концом тела к стенам или потолку. (Интересно – как именно они задницей за камень удерживаются?!) Билл укрупнил на своём мониторе одного монстрика.

Ах, вот в чём дело.

Это они – спят!

А вот тех, что прилетают-улетают всё чаще, буквально словно исчезая и возникая на пустых участках, не увидать. Ну, ничего – камера-то всё зафиксирует.

Включив аудиопреобразователь, он услыхал и звуки: тварюшки переговариваются! Резкие, скрипучие звуки, словно удары хлыста: очевидно, крики вылетающих за пропитанием взрослых. Кажущееся блеянием овец в преобразованном виде, жалобное скуление – очевидно, плач и требование еды детишками… Всё в ультразвуковом диапазоне, разумеется. (Понятно, почему несчастные колонисты так ничего и не нашли!)

– Господин майор, сэр. Разрешите вопрос к доктору?

– Да, рядовой. Спрашивайте.

– Доктор Мангеймер, сэр. А как же эти твари живут, если у них столь быстрые движения? Ведь они же тогда должны и всё остальное делать так же быстро? Вот, скажем, сожрали они что-то… И переварят, стало быть, в тридцать восемь раз быстрее?

– Вопрос понятен, рядовой Хинц. Однако не всё так… э-э… Прямолинейно.

Метаболизм тварюшек, действительно, несколько – подчёркиваю: несколько! – ускорен. Однако процесс пищеварения – тонкая штука. Действие ферментов, энзимов, и кислотной среды желудков можно ускорить лишь до определённой степени. Тут работает не столько биология, сколько – химия.