Ганнер, сидящий на правом пулемете – здесь уже давно заменили Миниганы на старые добрые М3 – выслушав сообщение по внутренней сети связи вертолета – обернулся, хлопнул лейтенанта по плечу, показал на пальцах – одна минута.

– Одна минута! Готовность!

Их было всего четверо – стандартный разведывательный патруль. Для боя – недостаточно – но они и не собирались воевать, их основным оружием был лазерный целеуказатель армейского стандарта, которым они наведут на цель КАБ^[17] с истребителя – бомбардировщика, взлетевшего с Баграма или Кандагара. Их малочисленность – их преимущество, морские пехотинцы выбросили бы целую роту, которая с потерями пробивалась бы к складу – а на месте оказалось бы, что все это фуфло, информатор солгал. Так, кстати частенько бывает, из их разведывательных выходов пустышками были три из четырех. А они – тихо пришли и тихо ушли – и эти ублюдки из банд Хаккани или кого там еще – если они будут тут, то эти сукины дети даже не успеют узнать, что их убило.

Вертолет начал тормозить, задирая нос. Выпускающий – сдвинул в сторону люк десантного отсека, выглянул в темноту. Холодный ветер ворвался в салон, ничего не было видно – только идиот станет в таком месте включать освещение в десантном отсеке. Пилоты – использовали очки ночного видения, так они планировали летать над Советским союзом, когда он еще существовал.

– Чисто!

Лейтенант стравил вниз трос лебедки – о том, что пользоваться стандартной техникой высадки нельзя они поняли, когда две группы провалились от того, что муджики нашли тросы, сброшенные после десантирования и пошли по следу.

– Удачи… – пожелал выпускающий, который будет прикрывать их с пулеметом М249 и в очках ночного видения – скорее не их даже, а зависший вертолет…

Лейтенант Дулитл молча схватился за трос и шагнул в темноту…

Когда он оказался на земле – то первым делом привел в боевую готовность свое оружие: он прекрасно помнил, как их высадили в Кандагаре и пулеметчики хлопали ушами до тех пор, пока Чинук не получил гранату из РПГ. Рядом – тяжело плюхнулся Орфи, их пулеметчик, при высадке его задача – как только оказался на земле сечь склон, чтобы дать вертолету обойти. Еще двое – Бен Стимпсон, их разведчик и Карл Ли, снайпер – залегли в стороне от них, прикрывая фланги.

Как только последний – отцепился от троса – вертолет немедленно, дав форсаж двигателям, пошел в долину со снижением. Пилотам хотелось оказаться отсюда подальше как можно быстрее, оставаться над склоном в режиме висения и почти на пределе для двигателей – им ни разу не улыбалось…

Они пролежали без движения минут двадцать, смотря и слушая за окружающей местностью – муджики стали умнее и теперь они ждут, пока вертолет улетит, чтобы не попасть под огонь бортовых пулеметов. Но все было тихо, так тихо – как бывает только в горах ночью, где почти никто не живет. Даже змеи не попадаются на такой высоте.

Потом они молча встали, без единого слова построились в походную колонну. И выступили на восток, забирая все ниже и ниже. Тот, кто придумал высаживать группы не ниже цели, как они делали раньше – а выше, на пределе возможностей вертолетов – был чертовски умным человеком…

* * *

Утром, в тот самый момент, когда солнце еще не встало над горами, но оно уже было где-то рядом, и темнота окружавшая их стала сереть – они услышали голоса. Трудно было усомниться с тем, что они на правильном пути. Эти кхакающие звуки могли принадлежать лишь говору пуштунов, их смертельных врагов.

Лейтенант подал знак – всем вниз. Сам – залег у корня какого-то дерева, держа наготове автомат с глушителем.

Говорили на пушту и совсем рядом. Лейтенант кое-что знал из пушту и разобрал слово «дизаль» – так со времен русских здесь называли любую горючку. Один из голосов был раздраженным, другой – оправдывающимся. Не понимая многих слов, лейтенант пришел к выводу, что речь и в самом деле идет о горючке. Один, вероятно тот, кто отвечал за ее сохранность – оправдывался и говорил, что все на месте, другой – уличал его во лжи. Обычная ситуация – но тут на кону намного большее, чем просто выговор или увольнение – за кражу здесь наказывают отрубанием руки. Хост – был одним из самых диких мест в Афганистане, он находился на границе, разделявшей земли пуштунов и не пуштунов – но власть здесь была чисто талибская. Не так давно – семилетнего ребенка открыто казнили на площади при стечении народа, причем полиция смотрела в другую сторону.

Светало. Становились видны и спорщики – один постарше, другой помоложе. Лейтенант посмотрел дальше – и с ужасом увидел третьего. Это был пулеметчик – ПКМ, русский пулемет Калашникова, чертова машинка доставляющая им кучу неприятностей – ее нельзя было спутать ни с каким другим оружием. Он стоял, прислоненный к валуну, а рядом – стоял и с наслаждением пыхал самодельной «козьей ногой» и явно не с табаком – здоровенный, под два метра моджахед. Первый косяк с утреца, твою мать.

Лейтенант понял, что еще немного – и они были бы мертвы. Они шли прямо на этого бородача с пулеметом, и если бы его и убили – то те, кто спорит сейчас из-за пущенной налево солярки, услышали бы это и успели бы хоть раз – но выстрелить. А здесь – это смерть, хорошо, если удастся занять господствующую высоту и вызвать эвакуационный вертолет…

Оставалось только ждать.

* * *

Примерно к двенадцати ноль-ноль лейтенант понял, куда они попали. Это были не просто моджахеды, вышедшие покурить и перетереть свои проблемы. Это был сильно укрепленный, не значащийся ни на каких картах район – и они попали в его периметр, каким то чудом не нарвавшись на мины. А может – тут и не было мин, местные просто не ждали, что сюда пожалуют американцы. Он видел, как с восходом солнца – эти ублюдки скрылись в замаскированном большим валуном лазе, который нельзя было разглядеть на спутниковом снимке. Сейчас – на склоне не было ничего и никого, потому что те, кто все это строил, были не дураками, они ждали ночи, чтобы вылезти из нор как кроты. Но он знал, что нор этих много и у каких-то есть наблюдатели и одного неверного шага хватит, чтобы огрести неприятностей. Причем капитальных.

Оставалось только лежать и ждать…

* * *

Стемнело поздно, у лейтенанта были радужные круги перед глазами от обезвоживания, он не смел даже протянуть руку, чтобы захватить губами трубку, идущую от кэмелбека, мешка с водой на спине и попить. Или погидратировать, как говорят морские пехотинцы… да это и неважно. Важно то, что как только резко стемнело – он смог, наконец, глотнуть до одури вкусной воды. И снова стать самим собой, выйти из полулетаргического сна, в котором он лежал большую часть дня под палящим солнцем…

Немного придя в себя, он как змея пополз вперед, ощупывая землю перед собой. Эта земля была враждебна – и можно было напороться на что угодно…

* * *

В каком-нибудь идиотском фильме показывают, как четверо спецназовцев героически идут на штурм обнаруженной цитадели и захватывают там главного врага, раненым, но живым. В реальности – спецназовцы сначала уносят из такого места свои задницы, а потом думают, что делать дальше.

Они проползли примерно километр, прежде чем решили, что все нормально и можно переговорить решить, что делать дальше. Ни один из них таки не осмелился встать – опытный человек видит темный силуэт врага даже ночью…

– Фффууу…

– Черт, сэр, на картах этого не было – сказал Орфи.

– На картах много чего нет – огрызнулся лейтенант – на то мы и существуем. Боже, чем здесь занимается разведка, интересно было бы узнать… Вызываю Башню три, вызываю Башню три, здесь Акула.

Одним из преимуществ американского спецназа перед любым другим была связь. Рации были совершенно изумительными – каждый боец мог со своей личной рации связаться хоть с Пентагоном, если знал процедуру.

– Акула, это Башня – три. Идентификация, пожалуйста.

– Птицы в небе.

– Акула, это Башня три, что имеете сообщить? Вы не вышли на связь, пропустили два сеанса. Мы уже думали послать спасательную команду.

– Башня три, не рекомендую, повторяю – не рекомендую. Тремя милями севернее точки высадки мы напоролись на укрепленный район, очень серьезный укрепленный район. Здесь кишмя кишат хаджи, повторяю – очень много хаджи, прием.

– Акула, минутку… на карте в этом районе ничего нет. Прошу повторить координаты.

– Башня три, на моей карте этого тоже нет, но черт меня побери, если я не лежал целый день на солнце посреди укрепленного района и боялся испортить воздух, потому что вокруг была укрепленная позиция духов. Мы и сейчас наблюдаем их активность.

– Акула, сообщение принято. Запрос – ваши предложения по ситуации, прием?

– Башня, мы видим два варианта. Первый – поднять пару больших парней, груженных противопещерными бомбами и основательно здесь все проутюжить. Второй вариант – высадить здесь группу морской пехоты и попытаться захватить объект. Лучше всего делать это ночью, внезапным ударом. Мы будем болтаться где-то здесь в течение суток и проведем доразведку. А как только появятся вертолеты – обеспечим точное целеуказание лазерами.

– Акула сообщение принято.

– Башня, вопрос – что нам делать? У нас есть задание.

– Акула, пока отбой всем заданиям. Оставайтесь в этом районе, ваша задача – замаскироваться по возможности провести доразведку цели. Не нарывайтесь, этот район очень опасен для вертолетов и с эвакуацией могут быть проблемы.

– Башня, так точно. Конец связи…

– Ну, что? – спросил Стимпсон.

– Задание отменяется. Нам приказано болтаться поблизости и ждать, пока там наверху – что-то решат.

– Черт, я все больше чувствую себя Дэнни Диецом^[18] – сказал Стимпсон.

– А я Латреллом.

– А ну, заткнулись все! Умничать будете в другом месте! Стимпсон, проверь, что там у нас с целеуказанием…

Стимпсон полез в рюкзак, где ждал своего часа лазерный целеуказатель армейского стандарта.

– Исправен, сэр. Все на пять баллов.

– О’кей. Рассредоточились, залегли.

* * *

Башня три – их оперативный штаб – вышел на связь только через два часа, когда лейтенант начал мрачно размышлять над тем, как им провести еще один день здесь, имея несколько десятков моджахедов – это как минимум – у самой задницы. Голос у оператора был несколько растерянный.

– Акула, здесь Башня три, как слышите?

– Башня три, это Акула, слышимость отличная. Скоро рассвет, окей?

– Окей, Акула… у нас здесь небольшая проблема. Мы не можем оказать вам поддержку с воздуха, у нас проблемы с метеоусловиями. Морские пехотинцы могут накрыть лагерь артиллерией, окей?

Лейтенант прикинул – не сходилось.

– Башня три, это Акула. Не рекомендую, повторяю – не рекомендую. Этот объект выглядит слишком серьезным, чтобы артиллерия смогла что-то с ним сделать. Повторяю – здесь подземные укрепления, капитальные, самые настоящие пещеры, черт бы их побрал. Целый подземный город, очень серьезно выглядит. Черт, Башня три, в чем там у вас дело?

Оператор помедлил пару секунд.

– Э… Акула… штаб прислал отказ на твой запрос авиаподдержки. У нас новые ограничения на применение авиации, штаб опасаются, что там могут быть гражданские.

Если бы Дулитл мог – он бы заорал во весь голос. Но он – мог передать свой гнев и раздражение лишь тоном.

– Черт, Башня, какие здесь гражданские? Это чертовы пещеры, а хаджей здесь столько, что и сосчитать невозможно. Это настоящее осиное гнездо, черт побери, какого хрена вы медлите! Мне нужна авиация и срочно, мать вашу!

– Акула… это прямой запрет штаба, повторяю – прямой запрет штаба. Все, что я могу для вас сделать – это передать координаты на ближайшую огневую базу морской пехоты, они окажут вам помощь. Или – сматывайтесь оттуда и вызывайте эвакуационный вертолет, это все, Акула.

Лейтенант не размышлял ни секунды… в конце концов, он не для того целый день подыхал от жажды, чтобы просто так уйти отсюда.