Переговоры – в последнее время происходят все успешнее. Если раньше – пираты могли держать захваченные суда месяцами и даже годами, то сейчас – они стали понимать, что время – это тоже актив: пока ты занимаешься одним судном, у тебя нет времени, чтобы заняться каким-то другим. Хорошие переговорщики укладываются в срок меньше месяца, тем более что пираты чаще всего отлично знают, сколько стоит груз, само судно, на какую сумму оно застраховано и какую они могут реально получить. Цена крупного судна сейчас объявляется двадцать миллионов долларов, среднего десять – двенадцать, мелкого семь – восемь. Объявляя цену, пираты знают, что она снизится в два-три раза – белым тоже нужно дать возможности спасти лицо и почувствовать, что они победили. Пираты берут выкуп только в долларах США – очень популярная валюта со времен американской оккупации Сомали, евро же здесь считается несерьезными деньгами и у пиратов не в ходу: в евро ведут расчеты пираты, орудующие в Средиземном море с ливийского берега, а так же албанские дилеры. К слову сказать: не так давно произошла очень неприятная история. Взяли рыболовный траулер, идущий из Карачи под либерийским флагом, вместе с рыбой обнаружили подозрительные мешки. Проверить, что там не успели: на переговорщиков вышли албанские дилеры и попросили без шума и пыли выгрузить мешки и передать их им на берегу: после освобождения возможен был досмотр судна военными. В случае отказа – они обещали устроить в Европе геноцид сомалийских беженцев – и не было никаких сомнений в том, что угроза была реальной. Пираты были вынуждены исполнить требования албанцев, и получили всего миллион долларов – как выразились албанцы «на чай». После чего – многие пиратские командиры, уже отправившие в Европу своих родственников как беженцев – вытерли холодный пот и зареклись больше захватывать идущие из Карачи подозрительные траулеры.

После того, как соглашение о выкупе достигнуто, деньги доставляют переговорщику. Обычно наличкой, хотя иногда переговорщик берется сам обналичить деньги за дополнительную плату. Он проверяет их – деньги не должны быть новыми, крупными купюрами, одной серии и помеченными. После чего – он нанимает летчика. Летчик – или доставляет деньги пиратам посадочным способом или – сбрасывает мешки в воду у берега, выходя на поставленный пиратами маяк. Пираты – делят деньги и освобождают судно. На этом этапе раньше не редкостью были конфликты между пиратами и даже перестрелки – но в последнее время и это – редкость. Из разбоя – пиратство с сомалийских берегов превращается в специфический вид бизнеса, в котором каждый знает, что кому причитается…

После удачного захвата – пираты обычно устраивают себе каникулы, которые длятся от нескольких дней до нескольких месяцев. На берегу их ждут автомобильные дилеры: японский внедорожник есть у каждого уважающего себя пирата, лучшие в Сомали женщины и даже подпольные банковские дома, организованные сетью Хавалы. Некоторые пираты связывают себя узами брака: свадебный караван пирата может составлять больше ста машин. Некоторые покупают недвижимость или уезжают в Кению отдохнуть. Некоторые раздают долги.

И потом все начинается снова…

* * *

Вот в такой город – под вечер въехала группа майора Ральфа Хогарта – по сути, бывшие хозяева этой земли, потому что раньше существовала колония под названием «Британское Сомали». Пиратства, кстати сказать, там не было…

Харадере выглядел примерно так, как выглядел бы ковбойский городок в двадцать первом веке – за исключением того, что здесь на улицах были не ковбои с кольтами Миротворец – а чернокожие с автоматами Калашникова. Автоматы Калашникова были у всех – самые разные, ржавые и совсем новенькие, с отрезанными прикладами, а то и мушками – мушку впереди срезают, чтобы не цеплялась за одежду. Дорога была не мощеной и никак не выровненной, ухабистой. С течением времени город разрастался как раковая опухоль, просто на окраине из чего придется, строили новые дома, обычно – на окраинах селилась всякая нищета, захватывая ничейную землю, устраивая самодельные установки для выпаривания морской воды и маленькие огородики, чтобы пропитаться. Майор знал, что в центре есть каменные, хорошие дома и даже виллы – ими владели удачливые командиры пиратских эскадр, у некоторых из которых в море было до десяти бригад одновременно.

На окраинах же, дома в основном были построены из непонятно откуда взявшихся листов ржавого железа, досок, кусков старых контейнеров. Все это – было покрашено в самые разные цвета – сомалийцы любили яркие цвета, большой популярностью пользовались банки с краской с захваченных судов, предназначенные для подкраски судна. Везде было полно детей, детей было столько, что было даже не по себе. В свете заходящего солнца дети играли в грязи с какими-то палками, прыгали – можно было догадаться, что играют они в пиратов. Любой, у кого была голова на плечах, мог понять, что еще одно, максимум два поколения – и эта орда обрушится на вымирающий север войной и не будет силы, чтобы ее остановить.

Было немало машин. Домашних животных здесь почти не было за исключением тощих как скелеты злобных шавок, не было и тягловой скотины типа ослов, мулов или лошадей – а вот машины были. Самые разные. Молодежь рассекала на мотоциклах, иногда дешевых китайских, иногда даже и дорогих, возможно угнанных в Европе. Кто-то подсказал им, что увеличить мощность мотоцикла можно срезав глушитель и приварив простую трубу – и теперь от какофонии гоняемых на оборотах двухтактников раскалывалась голова, такой звуковой фон мог скрыть стрельбу из Диско, не говоря уж об АК. Много встречалось моторикш – китайские и корейские мотоциклы с большой грузовой телегой сзади. Встречались небольшие, в основном китайские грузовики и много внедорожников, японских и китайских. Все они принадлежали либо пиратам, либо тем, кто работает на пиратов, либо тем, кто кормит всю эту братию, привозя из Могадишо поступающую сюда гуманитарную помощь – сорго, рис – и продавая ее. В Сомали были и свои миллионеры, в Могадишо жил торговец гуманитарной помощью, чье состояние оценивалось в сто пятьдесят миллионов долларов США. Его супруга возглавляла местное отделение крупного американского благотворительного агентства.

Они прикрылись шемахами – но это не имело особого значения, их бы и так тут не тронули. Остальная территория Сомали была опасна для туристов и крайне опасна для белых туристов – но только не города, находящиеся под контролем пиратов. Белые – могли здесь появиться либо с деньгами для выкупа либо для проведения переговоров, итогом которых станут те же деньги. Если их убить – денег не будет. Поэтому – жизнь белого здесь была табу и кто осмелился бы на них напасть – скорее всего, не дожил бы до следующего восхода солнца…

Никто и не думал останавливаться где-то, искать место в гостинице – могло случиться всякое и они – были в большей безопасности в простреливаемой на километр в любую сторону пустыне. Но нужно было установить контакт – и от этого контакта зависело все. Предварительно, человек дал согласие на контакт – но здесь, в Харадере могло измениться всякое. Он мог быть не в городе, мог перевестись отсюда, наконец – его могли просто убить.

Они остановили машину на окраине города – уже стемнело и пока – до них никому не было никакого дела. Майор Хогарт – достал сотовый телефон, набрал номер…

Раздался щелчок соединения, но ответивший не спешил говорить.

– Кандагар. Девятый год – сказал майор

– Помню – после небольшой заминки отозвался их контакт – ты где?

– Ближе чем ты думаешь.

– Проблемы?

– Никаких. Просто надо встретиться.

– Где?

– Назначай сам.

– Центр города. Медина. Знаешь, где это?

– Лучше не в городе, брат.

– Тогда на окраине. Я буду в белом внедорожнике. Ниссан Патруль.

– Север.

– Понял.

– Опознание?

– Три один.

– Все, отбой…

Контактер отключился…

– Джо, сдай назад отсюда. Примерно четверть мили от города…вон те кустарники кажутся мне неплохими. Стю, собирай винтовку. Я хочу, чтобы ты прикрыл нас.

– Вы не верите своему контактеру, сэр?

– Я никому не верю…

* * *

Стю со своей чудовищной винтовкой, которая один раз уже выручила их – засел в развалинах какого-то здания классического вида – когда здесь присутствовали итальянцы, по берегам было выстроено немало вилл, в том числе и до неприличия роскошных. Сейчас – эти виллы были разграблены, многие растащено по кирпичику местными жителями, их руины в темноте белели как призраки. Призраки другой эпохи, когда белый европеец был здесь хозяином, и никто и не думал о двадцати пяти годах непрерывной войны…

Их контактер – капитан знал его под именем Тома Марковича, хотя сейчас он мог зваться как угодно – появился довольно скоро, они едва успели занять позиции. Массивный белый крейсер Ниссан Патруль в варианте для плохих дорог с двухсотсильным дизелем, пожирающим любую солярку и способном при должном уходе выдержать пробег в полмиллиона миль. Здесь были в ходу только дизельные машины – потому что большая часть топлива сливалась с захваченных судов, а все суда оснащены если не турбиной – то мощным дизелем. Машина хорошо была заметна в темноте из-за своего белого цвета, включив фары на ближний, она передвигалась вальяжно и почти бесшумно как кучевое облако.

– Стю…

Майор поднял руку – и увидел на тыльной стороне ладони красный зайчик лазерного прицела. Снайпер был здесь и готов был действовать.

– Джек.

– Позицию занял, прикрываю.

Майор отсигналил фонариком положенный сигнал: три коротких и один длинный. Машина направилась к нему, остановилась, как это требовали правила вежливости – метрах в двадцати. Луч фары – искателя осветил майора, стоящего с поднятыми руками и погас.

Захлопали двери. Двое остались на месте. Один пошел вперед.

– Два объекта у машины – в маленьком наушнике раздался голос Стю – вооружены АК, держат их в руках. Один идет к тебе, вооружен АК, за спиной на ремне. Водитель остался в машине, двигатель не заглушил. Держу твоего.

Человек выступил из тьмы – черный силуэт на фоне последних тлеющих углей до конца прогоревшего дня…

– Том Маркович? – спросил майор

В ответ послышался смешок

– Верно, меня когда-то звали так. А где?

– Афганистан. Кандагар.

– Верно. Где мы встретились впервые?

– Кэмп Бастион, зал для брифингов.

– Два – ноль. Сколько человек нас тогда было?

– Трое, если не считать меня.

– Три ноль и вы срываете джек-пот – собственную задницу без лишней дырки в ней. Рад тебя видеть, англичанин.

В сумрачном мире спецслужб, где каждый рискует своей жизнью – долги чести значили очень многое. Если какой-то парень вытащил тебя из задницы – ты ему должен. Рано или поздно он придет за долгом, и ты обязан сделать для него все, что сможешь. Не было никаких красивых слов, никаких клятв – но все знали правила. Кто предал – становился отверженным для все, для своих и для чужих. Иначе – выжить в параноидальном, жестоком, наполненном фанатичными безумцами мире, искалеченном четырнадцатью годами GWOT^[13] – было невозможно.

Англичанин ответил на рукопожатие, хотя и без особого энтузиазма. Он помнил – какого рода дела этот ублюдок и другие такие же делали в Кандагаре.

– Как насчет твоей задницы. Том? Можно, я буду тебя так называть?

– Да пожалуйста, мне без разницы. У каждого человека должно быть имя и это – ничуть не хуже и не лучше других. Называй, как хочешь.

– Я говорю, обязательно, чтобы твои парни стояли у машины с автоматами в руках? Это нервирует моих людей.

– Ка фугу^[14]! – обернувшись, прокричал негр и, снова повернувшись к майору, пояснил – они не будут стрелять…

– Это хорошо. Мне нужна помощь.

– Какая?

– Я ищу одного человека. Мне сказали, что он здесь. Нужно встретиться с ним.

– Кого именно?

– Парень по имени Шакур. Знаешь его?

ЦРУшник присвистнул