Картинки из прошлого. 13 сентября 2009 года. Индийский океан. Ударный авианосец USS «Dwight D. Eisenhower»

Старая, раздрызганная, провонявшая блевотиной «Треска»^[30] со всех сил ударилась о палубу ударного авианосца «Дуайт Д. Эйзенхауэр», который уже полгода болтался поблизости от территориальных вод Сомали, вылавливая пиратов, и это вызвало новые утробные стоны и рыки летевшей с самолетом матросни. Кто-то прибывал сюда на замену, кто-то возвращался после излечения ранения или командировки на берег. Но все были пьяны – кроме одного человека, который выделялся пропыленной пехотной формой расцветки «цифровая пустыня». Он единственный из всех вёз с собой снайперскую винтовку и огромный мешок со всем, что необходимо при высадке на берег и длительном рейде. Он же единственный ни разу не проблевался за весь полет…

Лезть к нему никто не лез…

Самолёт с помощью тягача отогнали с посадочной полосы, матросня поползла к выходу, буквально падая на руки встречающих из палубной команды. Все всех знали – поэтому, представители боевых частей корабля оттаскивали своих подальше от глаз командования. Офицеры тоже старались на это не смотреть – все устали, всем всё надоело. Болтаться на громадном авианосце у берега вконец озверевшей страны и наблюдать – фактически наблюдать, ничего не делая – как пираты захватывают одно судно за другим. Хотя пары ударных вылетов этих профессионалов бомбежек, налетавшихся и над Афганистаном и над Ираком, вполне хватило бы, чтобы пиратство в сомалийских территориальных водах навсегда прекратилось…

Ганнери-сержант морской пехоты США Грегори Бунт вылез из самолета позже всех остальных. Привычно осмотрелся на все стороны… эта привычка у тех, кто воевал в Афганистане, оставалась на всю жизнь. Ничего необычного… Голубое, выцветшее под лучами безжалостного солнца небо, стоящая на стартовых позициях дежурная пара. Только ракетное вооружение – бомбить здесь некого уже давно. Суета там, где должны быть спасательные вертолеты … на позициях нет ни одного. Значит, в полете, воздушный патруль, здесь это так называется. Суть его заключается в том, что вертолет летает в заданном районе и пугает местных негров, которые типа вышли на рыбный промысел, но почему то так и норовят залезть на какой-нибудь сухогруз или танкер. И если они туда полезли – то ничего предпринимать уже нельзя, хотя опытные снайперы могли бы снять их одного за другим в течение нескольких секунд.

Это называется – «борьба с пиратством»…

– Ганнери-сержант Бунт?

Сержант посмотрел на стоящего перед ним моряка – ему не было, наверное, и двадцати пяти и у него обгорело лицо.

– Так точно.

– Лейтенант Стефан. Позвольте, я провожу вас.

Сержант закинул на плечи рюкзак.

– Что с вашим лицом, лейтенант? – спросил он, идя по палубе и смотря, как бы не поскользнуться на пролитой смазке.

– Купленный крем для загара не выдержал местного солнца, сэр. Здесь это бывает…

Понятно… Сержант тоже, кстати, имел возможность загореть и сильно. Если бы был белым – обязательно загорел бы. А так – солнце впустую…

Они нырнули в душную тесноту корабельных коридоров. Народа было полно, значит, авианосец не ведет активных операций и большая часть боевых постов – просто ни хрена не делает. И это в то время, когда над Афганистаном частенько не хватает самолетов…

– Сюда, сэр… Прошу…

Сержант шагнул в каюту…

– Сэр!

Лейтенант-коммандер Джек Лонг, один из немногих белых людей, достойных настоящего уважения, поднялся из-за стола.

– Рад тебя видеть, ганни. Выдернули тебя из Кандагара?

– Из Кабула, сэр. Лечился после небольшого ранения.

– Но сейчас всё в порядке?

– В полном, сэр.

– Что происходит в Афганистане?

– Полное дерьмо, сэр. Ситуация обострилась, теперь там с каждым днем всё хуже и хуже. С той стороны границы приходят отряды боевиков, мы наносим удары «Предаторами», хотя по-хорошему – там надо было бы все выбомбить к чертовой матери, чтобы стало лучше…

– Да… – неопределенно протянул Лонг.

– Сэр, каково будет мое задание?

– Да… Нам потребовалась твоя помощь, ганни. На берегу. У нас нет людей твоей специализации. Знаешь, что здесь происходит?

– Никак нет, сэр.

– Ничего хорошего… Местные ублюдки организовали здесь что-то вроде африканской Аль-Каиды. Называется Союз Исламских Судов, эта организация построена по тем же принципам, что и Аль-Каида. Может вступить любой, кто разделяет догмы радикального ислама суннитского толка или ваххабизма. До недавнего времени мы не обращали на это на всё внимания, в принципе было даже неплохо, что нашелся кто-то кто начал наводить порядок в этой стране. Старая администрация совсем ни хрена не обращала внимания на то, что здесь творится, они предпочитали искать химическое оружие в Ираке, а тут было что-то вроде негласного договора о ненападении. В результате, сейчас мы имеем на берегу скопище группировок исламистского толка, численностью до тридцати тысяч боевиков, плюс как минимум в десять раз больше активных сторонников. Работу по этому региону полностью запороли, сейчас мы с удивлением узнаем о том, что местные получали деньги от суданских фондов, находящихся под контролем бен Ладена и платили местным боевикам до четырехсот долларов в месяц, и это при том, что местные живут меньше чем на один доллар в день. Африканский миротворческий контингент во главе с эфиопами вышиб ублюдков из больших городов, но это ничего не значит. В провинции сейчас черт знает что творится, одна огромная бочка с порохом и нет никакого закона, кроме того, что скажет местный мулла. Сейчас мы с удивлением узнаем, что местные имеют агентуру во всех близлежащих странах – Кения, Эфиопия, Судан, Джибути, Йемен. А в Канаде недавно отловили ублюдка из местных, который намеревался атаковать дискотеку^[31]. Так что нам нужно пошевеливаться, если мы не хотим чтобы через пару лет у нас возникли проблемы по всей Восточной Африке…

Лонг понизил голос:

– Ты еще не разучился местным языкам?

– Никак нет, сэр. На суахили я говорю свободно, на африкаанс тоже. В Ираке выучил арабский. Еще знаю эфиопский, но не так хорошо, не было практики длительное время. Сейчас не до языковой практики, сэр.

– Это точно… Но сейчас твои языки сильно нам пригодятся…

* * *

– Джентльмены!

Сержант с удивлением посмотрел на сидящих в задрипанных креслах людей. Все белые, ни одного черного… ну, конечно.

– Ганнери-сержант морской пехоты США Грегори Бунт, – представил сержанта Лонг. – Первый батальон специальных сил морской пехоты США. Прибыл для усиления вашей группы из Афганистана и пойдет с вами. Сержант…

– Спасибо, сэр. Постараюсь не облажаться… – сказал Бунт, занимая кресло.

– Внимание, господа, прошу внимания на экран.

На экране появилось изображение – спутниковый снимок. Опытный Бунт сообразил, что этот снимок представляет собой результат оценки эффективности бомбового удара.

– Как вы уже знаете – первого мая прошлого года три ударных самолета ВМФ США сбросили три бомбы весом по 1000 фунтов каждая по отмеченному разведкой дому в населенном пункте Дхусамариб. В результате этого нам удалось ликвидировать находившихся в доме двоих лидеров исламистских бандформирований – Адана Хаши Фарраха и шейха Мухаддина Омара. Еще четверо полевых командиров были ранены. К сожалению, при этом погибли тридцать гражданских лиц, ущерб был признан чрезмерным и не соответствующим условиям проведения операции и Правилам ведения боевых действий. Таким образом, на использование подобного метода решения наших проблем здесь Объединенным штабом был наложен запрет. В отличие от Афганистана, такие меры признаны чрезмерными, и нам ничего не остается, джентльмены, кроме как подчиниться…

На экране появился новый слайд.

– Наша новая цель, джентльмены, которую мы должны взять живой или мертвой. Желательно мертвой. Это Салех Али Салех Набьян. 1979 года рождения, родился в Момбаса, Кения, наполовину белый, что не мешает ему пользоваться уважением и даже славой, на данный момент он является главным представителем Аль-Каиды в регионе. Радикальный исламист, третий в списке особо разыскиваемых лиц ФБР. За ним – попытка сбить самолет в Момбасе в 2002 году, взрыв начиненной взрывчаткой автомашины у израильской дипломатической мисси там же. Возможно, он прямо причастен и в взрыву американского посольства в Кении, где погибло 250 человек. Мы считали, что погиб в битве под Рас-Камбуни от авиационных ударов, но теперь получена достоверная информация, что он жив. Образован, умен, фанатичен, чрезвычайно опасен. Мистер Далли, у вас есть что сказать?

– Пожалуй, да, сэр…

Лонг сошел с трибуны и сел на одно из свободных кресел. А на трибуне его место занял солидный, средних лет мужчина выглядевший как университетский профессор, и державший себя как не меньше, чем президент.

– Джентльмены, то что я вам сейчас скажу, совершенно секретно…

Из папки мужчина достал несколько фотографий.

– Возьмите, посмотрите…

Фотографии пошли по рядам.

– ФБР внесло Набьяна в список особо разыскиваемых лиц в 2006 году. Как вы сами понимаете, для того чтобы попасть в такой список, недостаточно взорвать израильское посольство и угрожать сбить израильский самолет. Такое происходило не раз, не два и даже не десяток раз, это привычно и для нас и для израильтян. Пусть сами с этим и разбираются. Дело немного в другом, джентльмены.

Фотографии дошли до сержанта, тот принялся их перебирать. Это были фотографии людей.

– Люди, которых вы видите, принадлежат к исламистским террористическим ячейкам, тайно обезвреженных нами на территории США в 2006–2009 годах. Двое из них оказались врачами, точнее – один врач и один студент медицинского факультета одного из университетов Канады, оба легализовались и имели прекрасные документы. Во время допросов, врач признался в том, что успел умертвить 18 пациентов в больнице, в которой он работал. Ему почти удалось получить работу в компании, занимающейся производством консервированной крови и плазмы. Он признался, что собирался заразить направляемую в Афганистан консервированную донорскую кровь вирусом СПИД. Как вы сами понимаете, меры безопасности в военной медицине ослаблены, донорская кровь почти никогда не проверяется – и таким образом, он мог заразить несколько сотен, а то и тысяч наших солдат. Тот, который учился на медицинском – параллельно проводил опыты в области создания примитивного биологического оружия. Третьего выявили, когда его повысили до менеджера и назначили в багажное отделение аэропорта Джона Ф. Кеннеди. Четвертого удалось остановить, когда он, работая в «Консолидейтед Эдисон», перевелся на атомную станцию «Индиан Пауэр Пойнт» в Вестчестере, это рядом с Нью-Йорком. Что объединяет этих людей, джентльмены? Их объединяет то, что все они являются выходцами из Сомали или стран Восточной и Северной Африки, получили статус беженцев или легализовались иным образом. Их так же отличает чрезвычайная эффективность планов, которые они продумывали. Они не собирались делать глупости с тараном здания аэропорта на машине как в Лондоне. Они тихо и методично вредили нам; каждый использовал свою профессию, против этого мы практически бессильны. Наконец, сейчас мы получили информацию о том, что еще не активизировавшиеся агенты на территории США получили приказ на совершение террористического акта против действующего Президента США. И мы считаем, что за всеми этими террористическими действиями стоит Салех Али Салех Набьян, лидер сомалийской Аль-Каиды, имеющей серьезную законспирированную подрывную сеть в Канаде и США. Именно он вынашивает план убийства Президента Соединенных штатов. Поэтому, джентльмены, этот человек должен быть ликвидирован любой ценой, он представляет собой угрозу не меньшую, чем Осама бен Ладен. У меня все, джентльмены.