Пистолеты пользовались здесь особой популярностью, потому что они были предметом первой необходимости, их можно было носить за поясом, не особо обременяя себя лишним весом и не занимая руки – и в то же время быстро и эффективно применить в уличной перестрелке. Доминировали пистолеты местного африканского и китайского производства. Много было ТТ, таких же, какой был у сержанта, китайских, югославских, самых разных модификаций. В том числе с дополнительным предохранителем. Из Египта ввозили производившиеся там «Беретты» старого образца с однорядным магазином, из Судана – местные копии CZ. Немало было русских Макаровых – их поставляли сюда русские почти бесплатно и они быстро расходились по рукам. Были и Кольты -1911, тоже китайские, и револьверы, судя по клеймам – югославские. Единственное, что он увидел необычного: Смит-Вессон 686 с деревянной рукояткой, хромированный и с шестидюймовым стволом. Откуда он здесь взялся – Бог весть. Или Аллах.

Пистолетов-пулеметов почти не было, видимо потому, что пистолетные патроны довольно дороги. Он увидел несколько русских ППС и ППШ, пару Узи и МР-5. Зато автоматов – было море. Господствовал Его Величество Калашников – им были вооружены здесь почти все армии, он поставлялся и партизанам; этих автоматов было так много, что они стоили дешевле любого автоматического пистолета. Можно было выбирать всё, что угодно – от относительно нового югославского АК, непонятно как сюда попавшего, до проржавевших или с вытертым до блеска воронением автоматов, которые когда то держали в руках бойцы местной армии, разбежавшейся после падения коммунистического режима и превратившейся в банды. Остальное было представлено довольно редкими вкраплениями – G3, явно иранского производства, пара FN Fal, которая была популярна много южнее. Автоматы висели гроздьями на старых, пропитанных кровью и потом ремнях, стояли в корзинах, лучшие были горделиво разложены на прилавках. Тут же были и пулеметы – китайские ПК и РПК, иранские или суданские MG-42, непонятно как доживший до сего дня итальянский «Бреда», патроны к которому не выпускались – он стоил меньше автомата, явно приманка для лохов. Выделялся русский Горюнов, тяжелое тело которого было прислонено к одному из прилавков и прицеплено цепью – чтобы не стащили. Станка видно не было – то ли продавец держал его отдельно, чтобы назначить на него отдельно цену, то ли его вообще не было, и пулемет предназначался для продажи в таком виде для установки на машину.

Но сержант пришел не за этим. Он пришел за снайперской винтовкой. Купив у одного из прилавков еще один ТТ, четыре магазина и две коробки патронов к нему, он продолжил поиски того, что ему на самом деле было нужно.

Снайперские винтовки были и даже в некотором ассортименте – он опасался обратного. Явно от армии остались снайперские винтовки Драгунова, многие без прицелов и в таком виде, что страшно было смотреть. У одной – приклад, явно расколотый, был замотан тряпкой. Еще у одной – его и вовсе не было – какой-то придурок сделал из снайперской винтовки обрез и гордо предлагал его покупателям. У многих винтовок приклад был либо покрашен в зеленый цвет, либо к нему был прикреплен портрет какого-нибудь лидера либо – амулет, для добавления точности винтовке. Африка…

Сержант имел дело со снайперскими винтовками Драгунова – как и все морские пехотинцы, он прошел краткий курс обращения с оружием вероятного противника, а потом, отправляясь в Сомали прошел и продвинутый курс. Драгунов был не таким уж и плохим оружием, как о нем думают. В хорошем состоянии он показывал точность, равную примерно трети точности М40,^[14] из нее вполне можно было гарантированно попасть в ростовую фигуру с четырехсот-пятисот метров. Приклад был нерегулируемым и довольно коротким для сержанта – но удерживать винтовку было удобно. Прицел был странным – без перекрестья, без делений, очень малой кратности – но и к нему можно было приноровиться, для посильных для винтовки дистанций он был вполне пригоден. Полуавтоматический механизм и отъемный магазин на десять патронов давал винтовке неплохую огневую мощь, в каких-то условиях позволяя использовать ее как штурмовую – тем более, что она была легче М40. Однако, сержант не знал, с какого расстояния ему придется стрелять и при каких условиях. Поэтому, он решил продолжить поиски и взять СВД, только если ему не приглянется ничего больше…

Классические снайперские винтовки с продольно-поворотным затвором тоже были. Немного – но они были. В этой стране никогда не было ни диких зверей, ни нормальной охоты – поэтому охотничьих карабинов и штуцеров не было – но снайперские винтовки были. Он заметил один прилавок, где снайперское оружие занимало большую часть выставляемого к продаже товара и, кружа кругами, все время возвращался к нему. Хозяин товара – пожилой негр – приметил странного покупателя, но подзывать его посмотреть товар тоже не спешил. Вероятно, он был не просто торговцем, которому надо продать товар и неважно какой именно, – но и снайпером. Возможно, в прошлом снайпером, хотя отставных снайперов не бывает, эта работа остается с человеком до смертного одра. Поэтому он терпеливо сидел на перевернутом ящике из порта и ждал, пока странный покупатель подойдёт сам. Если ему нужно будет подойти – подойдёт…

Вероятно, этот человек имел какие-то контакты за границей, позволяющие ему получать оружие из складов распавшихся армий и мобилизационных ресурсов Восточного блока, стран Восточной Европы, освободившихся от коммунистической тирании – потому что практически всё оружие у него было новым и оттуда. Автоматы АК двух видов – югославский и чешский^[15], причём новые. Еще какие-то пистолеты-пулемёты, похожие на советский ППШ – но все же не ППШ, с голым, без радиатора стволом, возможно, китайские. Пистолеты – причем неплохие. И снайперские винтовки. Драгуновы, но было кое-что еще.

Снайперские винтовки комблока. Во-первых, винтовки Мосина-Нагана, они были на вооружении советской армии до Драгунова, а потом их распространяли в Африке и Азии, немало их было и во Вьетнаме и в Ливане. Классические, похожие на «Маузеры» винтовки, с простым, коротким прицелом времен Второй мировой войны. Непонятно в каком состоянии, – но он знал, что вооруженные таким оружием снайперы Вьетконга наделали немало дел во Вьетнаме, и это оружие нельзя было недооценивать. Но и брать его, как основное, он не собирался: винтовки были выпущены в 30-40-х годах, им не меньше 50 лет и в чьих руках они побывали, сколько выстрелов сделали – Бог весть. В Африке не особо заботились о своем оружии, привычки такой не было.

Были и винтовки с более современными прицелами. Он выделил «Мосина» и кажется «Маузер», обе – с прицелами, похожими на прицелы СВД с резиновыми наглазниками. Кажется, после войны советский блок передал производство таких винтовок своим сателлитам, а может быть, на старые винтовки поставили новые прицелы. Как бы то ни было, надо было разбираться…

Во время очередного круга он резко свернул к нужному ему лотку.

– Ас саламу алейкум, – поздоровался сержант приветствием, которое было универсальным для Востока и приемлемым для Северной Африки, где было сильно арабское влияние.

– Ва алейкум ас салам, – степенно поздоровался пожилой негр, пристально наблюдавший за новым покупателем из-под приопущенных век.

– Натака кунунуа бандуки, – сержант на суахили, самом распространенном языке Африки, который он хорошо знал, сказал, что хочет купить винтовку. Он был слишком большим и упитанным чтобы быть из Сомали, страны, где в начале 90-х от голода умер миллион человек. Поэтому он говорил как пришлый, человек из более благополучных стран.

– Воте мими – унаона^[16], – не слишком приветливо сказал старик.

– Натака кунунуа бандуки мзури, – настойчиво повторил сержант. – Ква федха нунги^[17].

– Нипе мконо вако^[18], – внезапно сказал старик.

Удивленный сержант протянул правую руку, которую моментально прихватили цепкие пальцы старика. Что-то бормоча себе под нос как деревенский знахарь, он щупал ладонь и каждый палец сержанта.

Указательный палец! Вот что он хочет видеть.

Выпустив руку американца, старик пронзительно крикнул – и сержант положил руку на рукоять Токарева. Хотя связи здесь нормальной нет, как нет и полиции – новости разносятся быстро. И вполне возможно, на этом базаре есть те, кто мечтает с ним посчитаться.

Указательный палец. У любого стрелка, стреляющего из винтовки, жесткая ладонь, потому что она постоянно воспринимает отдачу, и на указательном пальце мозоль от спускового крючка. Еще один признак – синяк на плече. Жаль, что они это узнали после того, как ушли из Могадишо.

Но подбежал всего лишь мальчишка и сержант понял, что старику нужно, чтобы кто-то присмотрел за товаром.

– Кутембеа на ме^[19]… – бросил старик, выходя из-за прилавка…

Протискиваясь за стариком через шумную толчею рынка, придерживая оттягивающий карман тяжелый Токарев – сержант подумал, что он, наверное, свихнулся. Здесь давно уже не было ничего того, что отличает нормальное государство и нормальное общество – ни чести, ни совести, ни доброты, ни сострадания. Здесь нормой являются бомбежки и артиллерийские обстрелы городов, атаки до последнего человека под действием наркотика, вырезание противостоящих семейств и племен до последнего человека. Он только что признался, что у него есть деньги и старик уже явно понял – что он не местный, и следовательно – за него не придут мстить местные бандиты и экстремисты. А это значит, что старик может привести его в такое место, где ему дадут ломиком по башке или воткнут нож в печень, обчистят карманы и бросят на растерзание местным собакам и крысам, которые после голода и геноцида вовсе не возражают против человечинки. Но как бы то ни было – он, морской пехотинец США, выживший в 93-м в этой стране, дыша пропитанным злом воздухом Могадишо. У него есть оружие – и он не продаст свою жизнь задешево…

Старик внезапно свернул, и сержант едва успел заметить, куда. Оказалось, он прошел между двумя торговыми точками, в узкий проход между ними, такой узкий, что протиснуться в него можно было только повернувшись боком. Сержант протиснулся следом за стариком – и никто не остановил его.

Они оказались в месте, где в импровизированных складах хранился товар. Здесь отвратительно воняло дерьмом, мочой и гниющими объедками, под ногами шевелилось – то ли черви, то ли крысы, то ли и те и другие вместе. Где-то на рынке сиреной воздушной тревоги взревел осел – и сержант выхватил пистолет…

– Усиджали, аскари, – сказал старик, гремя ключами, – ситакужа кукуа^[20].

– Куниуа сийо рахиси сана, – ответил сержант, – венги вамиджарибу^[21].

– Наджуа, аскари, – ответил старик, отпирая замки на большом, облезлом сорокафутовом контейнере, – хийо баси ни бинаму янгу. Алисема кува уна миконо я мпиганажи харака кама умеме на мойя ва мфалме. Мими нина кууза веве бундуки на била кучукуа киаси^[22].

Твою мать!