– Ну, про золото и так понятно, денег он хотел, в виде золотых монет. Франков, марок, рублей, австрийских крон, соверенов и гиней. А про баб, про баб говорит: «Хочу поиметь белокурую красотку, вот с такой задницей» – и Эмин-паша широко развёл свои руки, показывая размер требуемого.

– «Я знаю, говорит, – у вас такие есть!» Что ты скажешь на это, любезный Рич?

– Ну, сутенёром я не подряжался подрабатывать. Выживет, и сам купит за деньги. Вывезем его в Европу, если он заслужит. Прокатим по кабакам, и по борделям всех столиц. Везде побывает: и в Италии, и в Швеции, в Германии, и во Франции, в России и Египте, даже в Ирландию свезём. Везде, кроме Англии.

– А пока… пока будем заказывать ему оружие. Думаю, по оружию разделим указанное им количество на два, и привезём, а по его непотребству, что ты тут под его диктовку написал, разделим на пять, а то, и на десять. А то, ишь, фляг ему алюминиевых подавай. И откуда он только этот металл знает. Папаша, наверное, паразит, научил физике. Тарелки из алюминия не во всех богатых домах сейчас есть, уж больно дорого изготавливать этот металл приходится, да и железных касок у нас нет. Ему что, средневековые шлемы подавай, морионы? Обойдётся!

– Ладно, ты где остановился?

– Нигде, пока.

– Тогда прошу ко мне, поговорим, расслабишься, отдохнёшь, а там оружие привезут, и снова в бой, покой нам только снится. И они расстались до вечера.

Глава 5. Храм мёртвого бога.

Ярый ушёл в сторону Баграма, по пути я ему велел заключать союзы с мелкими племенами, набирая там воинов и молодых женщин, и уводить их в Баграм. Кто не желает дружить, того насильно забирать в плен, и уводить туда же. Только женщин тогда забирать всех, кроме старух и тёток с малыми детьми, и то, если у неё больше двух (у нас, если что, ещё родит).

Сам же я с Момо отправился к западу, следуя вдоль берега реки Уэле, от её истоков к верховьям. Дорога была очень трудной, даже для нас. Река, то сужалась, то внезапно расширялась, растекаясь по неглубокому руслу, подтапливая низменность вокруг себя, и создавая болотистую местность, с её дурными миазмами.

Кого здесь было много, так это различных птиц, и рыб, а также всяческих гадов, норовивших укусить. Ну, меня кусать, себе дороже, а вот другие страдали. И если бы не противоядия собственной разработки, и здоровые организмы, не ослабленные цивилизованностью и комфортом, то мы бы понесли ужасающие потери на пути нашего продвижения к цели.

При совершении этого похода, да и раньше, я обратил внимание, что негритянские племена почти не умеют ловить рыбу, и боятся воды. Рыбу они могли ловить только вершами, и то, в неглубоких местах.

Сетями они не умели пользоваться вообще, и их не было, даже самых примитивных. Крючка и лески они тоже не знали. Поэтому, и рацион был скуден. Одними обезьянами не прокормишься!

Из-за многочисленности разнообразных змей, я обновил свою коллекцию шкурок на бунчуке, украсив его редкими экземплярами, и изрядно увеличил свои запасы ядов. Люди почему-то боятся вампиров. Зря! Бояться надо не вампиров, а фармацевтов и химиков, это они травят нас, да ещё и за наши деньги.

А вампиры скоро вымрут, это я вам точно говорю, то, что течёт сейчас в наших жилах, кровью можно назвать с ооочень большой натяжкой, и больше похоже на смесь нефтепродуктов, наночастиц, и всей таблицы Менделеева в одном флаконе, за исключением особо редких и благородных металлов, и то не факт!

Ну, так вот. Дорога была и опасна, и трудна, полна разных встреч с местной фауной. Особенно мне понравилось мясо африканского удава, больше похожее на курятину, но нежнее. А кожу на воротник…, то есть на рабские ошейники, можно с успехом продавать, или самим использовать, как решим.

Наконец, террасовый лес, спускавшийся уступом, начал редеть, и впереди показалось небольшое пространство, с низкой растительностью, и практически отсутствием деревьев, что было необычно для этих мест.

Подойдя, я понял причину этого, и решил остановиться здесь на ночь. Место было хорошее. Река рядом, но не близко. Растительности мало, ветерок гулял, отгоняя вредных насекомых. К тому же, отсюда были хорошо видны окрестности.

Феликса фон Штуббе, и его людей мы пока не смогли обнаружить, но я не отчаивался. По моим подсчётам, время Ч уже наступило, но было в пределах погрешности, так что надо было искать, и не сдаваться в своих поисках.

Своим мачете я поковырял землю, и обнаружил под толстым слоем перегноя, состоявшего из слежавшейся листвы и стеблей травы, твёрдую основу. Набравшись терпения, я выковырял на свет божий гладко отшлифованный камень. Внимательно осмотрев ещё раз местность, своим взглядом городского жителя и человека XXI века, я обнаружил очевидные следы человеческого пребывания.

Эти следы, даже на мой любительский взгляд, по времени были никак не меньше пару тысячелетий назад, а может быть, и больше. Запахло тайной, и мною овладел азарт исследователя. Клад, здесь должен быть клад.

– «Деньги, деньги, деньги» – кто не мечтал в детстве, и уже в более зрелом возрасте, внезапно наткнуться на клад монет. Лучше золотых…, можно серебряных…, или, если уж совсем, если, то медных, но чтобы было оооочень много!

Что-то подобное испытывал и я сейчас. Устремив свой взгляд вперёд, я пошёл по еле угадывающейся просеке, заросшей чахлым кустарником и сухой травой, раздвигая ветки и стебли копьём. Мои манёвры не остались незамеченными, и двое телохранителей, отделившись от общей массы воинов, последовали за мной. А я шёл дальше.

Древний путь вёл меня всё глубже и глубже в джунгли. Через некоторое время, впереди показались куски невысоких скал и разбросанные вокруг камни. Всё было оплетено лианами, и скрыто ползучей растительностью. Многочисленные корни торчали из земли, и свешивались со скал и отвесных стен. В том, что это были когда-то стены, я уже не сомневался.

То здесь, то там валявшиеся большие куски скал, несомненно, были остатками, некогда сложенной из них стены, и доставлены сюда от гор, возвышавшихся к югу отсюда, на расстоянии не меньше тридцати километров. Сами же эти камни никак не могли здесь оказаться. Вулканов тут не было, да и следов вулканической деятельности тоже, а скал и подавно, не наблюдалось.

Ни одно животное никогда не притащит камень просто так, да и вообще, не притащит, включая горилл. Так что, очевидный вывод напрашивался сам собой. Недалеко отсюда протекал Белый Нил, и впору было вспомнить о царице Савской, и более древних временах.

В сопровождении двух моих телохранителей, я начал обходить скалы и искать что-нибудь похожее на остатки города или селения, форта, замка, дома, храма. Последнее из перечисленного больше походило на правду. Наконец, мои усилия увенчались успехом, и среди корявых деревьев и лиан, мне открылось тёмное пространство.

Один из моих воинов, увидев мой интерес к этому месту, решил туда залезть, надеясь заслужить мою благосклонность, но я вовремя оттолкнул его, не позволив совершить сумасбродный поступок, угрожавший жизни. И был прав.

Реагируя на его движение, из тёмной зловонной дыры в скале выстрелила чёрная тень, с оскаленными зубами. Благодаря тому, что воин успел отшатнуться раньше, она не достигла цели и упала на землю, громко шипя.

– Какой интересный экземпляр, – мелькнуло у меня в голове. Давай-ка познакомимся с тобой поближе, змеючка.

Змея была необычной, ярко-жёлтой окраски и, несомненно, принадлежала к так любимому мной подвиду мамбы. Кроме чёрной и зелёной, я теперь имел удовольствие наблюдать ещё и песчаную, или ядовитую, или апельсиновую. Апельсиновая, это название мне больше понравилось.

И я быстро, мгновением раньше, чем она среагировала, ударил её древком копья, на котором давно была прикручена рогулька. Это примитивное приспособление, одним движением переводившееся из положение «прижата», в положение «кого поймать?», сейчас тоже оказалось действенным, прижав морду змеи к земле.

Осторожно перехватив пальцами голову змеи у её основания, я поднял вверх великолепный экземпляр, длиною не меньше метра. Змея бешено сопротивлялась. Ну да, не таких уламывали. Сейчас, сейчас, моя родная, ты пополнишь собою мою коллекцию, а твой яд украсит отдельную тыквенную кубышку, и мы поэкспериментируем в дальнейшем с твоим ядом… красавица.

Выйдя на более освещенное место, я сцедил яд, и сунул кубышку в кожаный мешок, носимый с собою специально для этих целей. Смеркалось. Глядя на сильно потемневшие джунгли и заходящее солнце, я решил, что не стоит в очередной раз испытывать судьбу, и лезть в пасть дьяволу.

А то, что внутри меня никто не ждал, я знал абсолютно точно. Азарт доморощенного исследователя во мне несколько поугас, особенно после происшествия со змеёй, и я не собирался понапрасну рисковать. Надо было подготовиться к этому.

Насчёт возможности найти клад, я тоже остыл. Скорее всего, мне удастся найти там древние вещи, возможно, немножко раритетов и артефактов непонятного назначения. Может быть, немного золота и драгоценных камней, и всё. А может, только древние, давно истлевшие кости станут сомнительной наградой моим изысканиям.

Я и так не любил кладбища, и всё, что с этим было связано, а тут ещё лезть и копошиться внутри скалы. Но и сидеть сиднем, ожидая с моря погоды, мне не нравилось. Лучше уж поискать, и чего-нибудь найти, кроме приключений, чем просто разводить руками и жалеть. Не змей же мне, в конце концов, бояться.

Рассудив таким образом, я улёгся спать, плотно поужинав, и отдав все необходимые указания на завтра. Змею я решил убить завтра, как раз она подкопит свой яд, а утром я его у неё сцежу.

Ночью мне снилась эта самая змея, умоляя её выпустить из мешка человеческим голосом, но на незнакомом мне языке, обещая мне всякие кары. Ну, об этом я скорее догадался, чем понял. Уж больно тон был угрожающим. Во сне я ответил ей: – «ну, ты тут мне ещё пошипи, тварь ползучая», «сказал, что утром освобожу… значит, освобожу – на бунчук пойдёшь… людей пугать… вечно!» и дальше продолжал спать (скотина бесчувственная).

Утром, проснувшись и позавтракав, я развязал мешок и вытряхнул оттуда давешнюю змею. Змея выпала… мёртвой.

«Гхм, а сон-то был, что называется, в руку». «Не простая, стало быть, змейка, не простая. Не выдержала она неволю, да и померла». Взгрустнулось. Взяв её за хвост, я сначала захотел притянуть её морду к своему лицу, чтобы получше рассмотреть,… но передумал, а то мало ли что. Перехватив её голову, я разжал сомкнутые челюсти, и стал сцеживать остатки яда, которых оказалось удивительно много, он был молочного цвета, и густой, как масло.

Надо бы быть с этим ядом осторожнее, что-то он мне не сильно нравится. Яд пах резким запахом, сходным с запахом старого склепа, навевавшим не сильно приятные ассоциации. Я слил его в подаренный ещё фон Штуббе флакон из очень толстого стекла, из-под «чекушки» водки. Подумав, налил туда и спирта. Неожиданно началась бурная реакция, и из флакона повалил густой дым.

Увидев это, все негры сбежались сначала ко мне, а потом бросились в ужасе, кто куда. Я тоже сначала чуть не обоср… испугался, но закалка интернетом, фильмами ужасов и офисной работой, дала о себе знать.

А в армии меня научили, что убить можно всё, даже мысль, (особенно умную). Так что, я не выпустил флакон из руки, а продолжал наблюдать за химической реакцией.

Покипев и бурно испаряясь, молочная жидкость осела, а потом на глазах образовала осадок, больше похожий на густое масло или жир, который стал стремительно темнеть, пока я не догадался, что он окисляется, и не заткнул его толстой металлической пробкой. Он так и остался окраски топленого молока.

– «Как интересно!»

Мне захотелось срочно бежать в эту дыру, но я сдержался, и, крикнув своих обосравшихся… пардон, испуганных воинов, пошел готовиться к вылазке.