– Не все готовы стрелять в убийц и насильников. Не каждый на это способен, тот же студент. Какой из него решительный человек? Не этому нас учили, а сейчас приходится и оружие применять, да и слабы мы пока ещё. Потери у нас стали появляться. Вот берём дезертиров из солдат, а кто и из матросов пришёл. Я прошение подал на ваше имя и на имя военного и морского министра, чтобы их демобилизовали и перевели в нашу службу. Как вы смотрите на это?

– Положительно. Если человек решительный и справедливый, то почему нет? И с разгулом бандитизма тяжело справиться одной молодёжью. Одобряю. Набирайте, как можно больше, и отсев проводите. Да не мне вас учить. Вы и так всё знаете. Дерзайте.

Кирпичников невесело улыбнулся.

– Не справляемся мы, Александр Фёдорович, пока. Но если всё будет так и дальше, то мы выправим ситуацию.

Керенский нахмурился.

– Вы не одни будете. Будут вам в помощь ещё отряды быстрого реагирования. Они и будут громить все воровские малины. Ваше дело их обнаружить и указать, а те и без вас справятся. Этих отрядов пока нет, но они обязательно будут. Оружие есть у вас?

– Да, есть. Даже два пулемёта получили ручных, но ни к чему они. А так, у каждого и револьвер, и винтовка есть.

– Прекрасно, ещё проблемы есть?

– Статус наш непонятен.

– Вы работайте, а я закон приму, всё будет статусно, не сомневайтесь, Аркадий Аркадьевич. Всё будет тик-ток.

Кирпичников, погруженный в свои мысли, не обратил внимания на последнюю фразу Керенского. Лишь только пожал на прощание руку, и Керенский вышел от него.

Следующей целью посещения был бывший лидер боевой дружины черносотенцев Юскевич-Красковский. Неоднозначный персонаж, весьма склонный к авантюрам и провокациям. А казалось бы, монархист. Алекс Керенский уже давно понял, что не всегда чёрное кажется белым, а белое чёрным. Есть множество разных оттенков этих двух цветов.

До указанного Красковским адреса Керенский добрался довольно быстро. Чтобы не выдать самого себя и цели своего посещения, пришлось организовывать встречу на съёмной квартире. Побоявшись непредвиденных сюрпризов, Алекс прибыл туда в сопровождении двух адъютантов. Поручик и подпоручик остались в парадном, а Керенский один поднялся в квартиру, действуя на свой страх и риск.

Старая дверь из тёмного дерева приглашающе скрипнула, впуская его внутрь квартиры. Юскевич ждал посетителя и не пытался ни сбежать, ни напасть. Весьма похвальное здравомыслие. Впрочем, поляки им всегда отличались, если не задевать их шляхетскую честь, даже если таковой не имелось в принципе. Сегодняшняя встреча двух политических фигур смогла изменить многое в последующем, и очень многое буквально через пару недель.

Квартира, куда вошел Керенский, состояла из одной комнаты и использовалась, в основном, для конспиративных дел. Помещение было небольшим, к нему примыкала уборная и крохотная кухня. В единственное окно нехотя заглядывало хмурое Петроградское утро, освещая круглый стол, накрытый толстой зелёной скатертью, и два стула с высокими изогнутыми спинками. Остальное убранство было совершенно обыденным и не притягивало к себе пристального взгляда.

Пройдя к столу, Керенский взял один стул и отставил его подальше, а сам сел на другой, положив перед собой папку с личным делом Юскевича. Затем, с неприятной улыбкой, которая уже стала его фишкой, достал из кармана обычный наган и, раскрутив с озабоченным видом барабан, положил слева от себя.

– Рад вас видеть в добром здравии. Присаживайтесь, Николай Максимович, или вы больше не хотите?

– Гм, вы правы, я несколько засиделся у вас в гостях.

– Ну, это не я вас посадил, а революция, я лишь её слуга, да и то, второстепенный.

– А вы, значит, хотите стать первостепенным?

– То, что я хочу, вам знать не полагается, господин бывший монархист. Вы не Пуришкевич, вас любая собака сдаст с потрохами, а если не сможет с потрохами, то принесёт хотя бы вашу шкуру, надеясь на вознаграждение от меня.

– Гм, вы не лишены юмора, господин министр. Но я умный человек, я признаю за вами право так говорить. Я благодарю вас за своё освобождение и предлагаемую вами работу.

– Прекрасно! Значит ли это, что вы готовы выполнять все мои указания и приказы?

– Да.

– И даже те, отчего ваша жизнь будет подвергаться опасности?

– Да. А к чему вы меня готовите?

– К тому, что вы и так хорошо умеете.

– А конкретнее?

– Вы будете лидером моей боевой дружины, со всеми вытекающими из этого обязанностями, ответственностью и риском.

– Ваша боевая дружина? Но, позвольте, вы же министр юстиции и МВД?

– Да, и что? Сейчас не царское время, а революционное. Я прекрасно сознаю последствия. Вы же читали о Великой французской революции, сколько там было всего необычного и страшного. Не думаю, что у нас будет лучше.

– Но ведь революция у нас произошла практически бескровно?

– Сомневаюсь в этом лукавстве. А как же убитые полицейские и жандармы? Или они не считаются жертвами? Вы знаете, господин Юскевич, есть такое страшное правило: чем менее болезненно проходит первый этап революции, тем больше крови в её конце. И я готовлюсь к этому. У кого будет больше козырей в этой игре, тот и выиграет, если не убьют.

– Вот даже как?! – удивлённо протянул Юскевич. – А вы решительный человек, уважаю.

Керенский не стал обращать внимание на лесть.

– Это не я такой, это жизнь такая. Но дело не в этом. Как вам на свободе? Радостно?

Юскевич усмехнулся.

– И радостно, и гадостно. Всё круто изменилось. Некоторые друзья стали врагами, а враги – товарищами, как, например, вы. Но главное, что я жив и снова при деле. Да и выхода у меня никакого нет. Ваши слова только подтверждают это.

– Прекрасно, что вы отдаёте отчёт в своих поступках! – пожал плечами Керенский. – Это заставляет меня убеждаться в правильности своего выбора. Что же, стул для вас есть, берите его, садитесь и слушайте. Стоя вы ничего не поймёте.

Юскевич пожал плечами и, сев на стул, решил подвинуть его ближе к столу.

– Не надо приближаться, – осадил его Керенский.– Мы ещё не настолько доверяем друг другу, чтобы разговаривать на расстоянии броска.

– Как хотите, – пожал на это плечами бывший черносотенец. – Что я должен делать? И почему вы не взяли людей у эсеров? Ведь у них самая лучшая боевая дружина в России.

– У эсеров есть свои лидеры, которые поступают так, как считают нужным. Я для них не указ, и хватит об этом. Вы слишком много хотите знать. А те, кто много знают, долго не живут, особенно в наше многотрудное время. Для начала, я у вас спрашивал, можете ли вы найти людей для тайных операций?

– Да, могу. Это значит, что только мне будет подчинена тайная служба?

– Что-то типа того. Можете называть эту службой просто гвардией.

– А я могу придумать ей название?

– Можете. Но вам надо знать её цели.

– И какие же будут цели?

– Проведение операций по устранению некоторых людей, нападения на группы вооружённых граждан, защита штаб-квартиры, указанной мною, и многое другое, с таким же и подобным содержанием. Для этого нужны люди с характерными особенностями. Умеющие обращаться с оружием, циничные, любящие деньги и умеющие держать язык за зубами. И последнее качество будет иметь наиглавнейшее значение. В противном случае, даже погибая сам, я найду способы и возможность всех вас уничтожить. И это не просто угроза, Николай Максимович. Поэтому подбирайте людей аккуратнее.

– Уголовников можно?

– Можно, но только крайне осторожно. Обещайте им прощение и деньги. И то, и другое будет только в том случае, если они в точности будут выполнять мои приказы и сразу же забывать обо всем. Жаль, Кирпичникову нельзя сказать об этом. У него наверняка есть задержанные, готовые на всё уголовники.

– Не беспокойтесь, я найду. Сейчас полно людей, готовых на всё, лишь бы получать за это большие деньги.

– Прекрасно, тогда вот счёт на предъявителя. Сюда будут перечисляться деньги на вашу службу. Продумайте систему паролей и моего оповещения. Можете нанять бедную старуху, чтобы она носила записки в мою приёмную, и лучше, если это будет женщина из благородных. Вдова или обедневшая. Говорите ей текст, который она сможет выучить наизусть и пароль, чтобы я знал от кого она. Всё это мы с вами согласуем. Срок на организацию – неделя. К шестнадцатому апреля у вас уже должны быть люди, а к началу мая их должно быть не меньше сотни человек.

– Ясно, сделаю. Оружие?

– Купите сами, солдаты и матросы, да и гражданские, награбили достаточно стволов и сейчас потихоньку начинают избавляться от них. Это не должно быть для вас проблемой. Можете совершить налёт на одну из частей. Например, на Петропавловскую крепость, и взять там из арсенала немного.

– Эээ, пока не смогу.

– Хорошо, тогда на любую мелкую часть и разоружить её. Убивать специально никого не надо, но в случае чего, повязать всех кровью, говорят, работает.

– А у вас обширные познания, господин министр. Не ожидал. Откуда такая беспринципность?

– Я же адвокат, уважаемый. Я много знаю. Клиент платит мне не за мои чувства, а за мою работу. Ну, да ладно. У вас остались ещё вопросы?

– Да, мы так и не решили, как будет называться моя организация.

– Не ваша, а моя организация, – усмехнулся Керенский. – Предлагайте название.

– Чёрная гвардия!

– Красиво, но чрезмерно. Это в вас ностальгия бродит?

– Нууу, – протянул смущённо Юскевич.

– Хорошо. Нет, «чёрная» не пойдёт. Будет «Красная гвардия».

– Так это, есть уже вроде такая, я слышал. У большевиков, вроде.

– У кого? – сделав вид, будто не знает, спросил Керенский.

– У большевиков.

– Ну и прекрасно. У них будет своя, а у нас своя. Если где какая акция и начнут разбираться, кто сделал? – Красная гвардия! А это? – Красная гвардия! А то? – Красная гвардия! Красота… А уж, какая из них, пусть разбираются заинтересованные в этом лица.

Юскевич, опешив, молчал, не ожидая такого подвоха.

– Я вижу, что вы смущены плагиатом. Хорошо, для себя мы будем называть вашу дружину Революционной Красной гвардией. РКГ, а для всех остальных она будет просто Красной гвардией, согласны?

– Согласен! – удивлённо выдавил из себя Юскевич.

– Вот и прекрасно. У вас ещё остались вопросы. Нет? Тогда, до новой встречи через неделю. И это вам… подарок! – и Алекс, откинув барабан револьвера, показал его пустые внутренности Юскевичу. Затем защёлкнул барабан на место и положил его на стол.

В глазах Юскевича что-то промелькнуло, но он промолчал. Керенский встал со стула и уже из другого кармана пальто достал ещё револьвер, на этот раз заряженный.

Задумчиво откинул барабан у извлеченного оружия, посмотрел на блестящие донышки боевых патронов, снова защёлкнул и вернул обратно в карман. Получилось несколько пафосно, но эффектно. Юскевич-Красковский намёк понял и поморщился.

– До встречи, Николай Максимович. Готовьтесь к первому заданию. Вы его получите через неделю, надеюсь, что справитесь. До свидания! – и Керенский ушёл, оставив новоиспеченного лидера Революционной Красной гвардии сидеть в глубокой задумчивости.

Следующей у Керенского состоялась встреча с генерал-майором Климовичем, жандармом, бывшим руководителем особого отдела. И этот человек ему был необходим гораздо больше, чем пресловутый Юскевич-Красковский.

По-прежнему в сопровождении своих телохранителей министр юстиции направился по новому адресу, который ему сообщил незнакомый приятный женский голос по телефону. Если бы телефонный разговор подслушивала телефонистка, то она поняла бы лишь то, что ему назначают встречу для любовных утех, а не для делового разговора.

Но звонков было много и каждый из них слушать не будешь, а значит, вероятность прослушивания была крайне мала. Алекс Керенский уже устал отвечать на телефонные звонки. Да и вообще уже устал. Грёбаная революция! Ни поспать, ни покувыркаться с благородными и не очень дамами.