– Ты дурак, Мефодий. Ладно, пошёл я к вахмистру, раз ты бестолковый и ничего не понимаешь. Керенского убьют, что со всеми нами будет? Он, вишь, как казаков уважает! Бережёт и помогает, оно то ж, воли больше хочется и привилегий, и землицы. С ним мы это можем получить, а вот с другими – шиши. Они вон все в один голос гуторят: земля – крестьянам, дак и врут, и ничего не дадут. А дадут, так за чей счёт?

А мужик сиволапый варежку-то и раззявит, а то дураку ума нет, что одним плугом и мотыгой ничего он не сделает на ней. Она и так почти вся у него. Эээ, ладно, то не нашего ума дело. А вот Ляксандра Фёдоровича надо поберечь, он за нас будет.

– Так, это ты дело говоришь, – урядник нахмурился. – Не подумал я по скудоумию своему, пошли вместе к вахмистру и всё ему расскажем, он голова, придумает что-нибудь.

***

Глубоко вечером в дверь раздался стук. Керенский резко вскочил и, сунув руку под подушку, достал пистолет.

– Что случилось?

– Александр Фёдорович, – послышался голос Мишки, – тут к вам господин Климович.

– Впускай, – и Керенский, отшвырнув подушку и одеяло в сторону, встал с дивана.

В кабинете стоял Климович и смотрел на всклокоченного Керенского, вышедшего из комнаты отдыха.

– Господин министр, всё для захвата и перевозки императора в Смольный собор готово, прикажете выполнять?

– Выполняйте. И осторожнее, прошу вас. Решили, всё же, ночью это сделать?

– Да, так будет проще. Люди с бумагами выехали туда заранее, чтобы на ночь не возникло глупой стрельбы. А вслед за ними поедет и вся команда. Пока первые приехавшие будут там собираться, как раз вся охрана подъедет, заберём их и мигом сюда.

– Хорошо, приступайте. Когда перевезёте, сделаем потом так: императора с женой оставим там, а дочерей вместе с цесаревичем определим сюда, пусть привыкают. Места тут более, чем достаточно, так что, думаю, это будет лучший вариант. Все рядом и в то же время раздельно. Шансов спасти и тех и других неизмеримо выше. А если придётся пойти на крайние меры, то тоже будет проще.

– Слушаюсь, – и Климович вышел.

Керенский ещё посидел, работая с бумагами под светом большой свечи, потом сон сморил его, и он снова лёг на диван.

Глава 4. Император

„Истина вспыхивает не только из столкновения мнений, как говорят французы, но также из внутренних противоречий лжи “. Л. Троцкий

Поздно вечером штабс-капитан Осинов, бывший когда-то жандармом, приехал со своими людьми в Царское Село. Генералом Климовичем было принято решение, что не стоит вовлекать в это дело крупных чинов. Чем меньше людей будут в курсе событий, тем будет лучше для всех.

Дежурный офицер подпоручик Ярынич сначала даже не понял, что хотят поздние визитеры.

– Кто вы такие и что вам здесь надо?

– Штабс-капитан Осинов, Бюро особых поручений, Министерство внутренних дел. Прибыл для ареста и сопровождения в Петроград семьи Николая Романова с ним во главе, по приказу Керенского.

– Но мы не слышали ничего об этом и звонка никакого не было, я не верю вам.

– Извольте, вот бумаги, – и капитан передал документы, подписанные Керенским на официальных бланках министерства внутренних дел.

Подпоручик наскоро ознакомился с ними. Всё было верно, даже чересчур верно. Всю пачку документов смотреть он не стал, и так всё ясно, надо доложить об этом начальнику охраны.

– Хорошо, я доложу о вас полковнику Кобылинскому. Ждите!

Осинов усмехнулся.

– Ждите! Позёр. Он подождёт и его команда из двадцати человек тоже. Где-то там в ночи едет ещё сотня человек, во главе с броневиком, как раз успеют. Вскоре появился и сам полковник.

– Покажите документы.

Осинов снова протянул бумаги. Полковник долго изучал официальные бланки с водяными знаками, потом сказал.

– Здесь написано, что совершено покушение на Керенского неким монархистом. Кто это?

Осинов не получал приказа молчать, и он ответил.

– Полковник Герарди.

– Ммм, я не верю.

– И что? Что это меняет, товарищ полковник? У меня приказ министра, и он соответственно должен быть исполнен и вами тоже.

– Но я протестую, вы убьёте Романова.

– С чего вы взяли? У меня приказ доставить в целости и сохранности Николая Александровича Романова и его семью в Петроград, и я его выполню.

– Ну, хорошо, вы, возможно, убьёте его там.

– Никто его не собирается убивать. Приказ Керенского.

– Я знаю, кто такой Керенский, именно поэтому и переспрашиваю, пойдёмте со мной.

В этот момент к главному входу подъехал броневик и два грузовика, полностью набитые солдатами. Броневик несколько раз мигнул фарами. Обернувшись, штабс-капитан понял условный знак и сказал Кобылинскому.

– Это наше сопровождение подъехало, не извольте беспокоиться.

– Хорошо, тогда идёмте.

Николай II встретил гостей стоя. Он уже успел лечь спать, как и вся семья, и теперь стоял перед офицерами наспех одетый, не зная, что ждёт его и его родных. Позади толпились дочери с платками на плечах, наброшенными на ночные рубашки. Громадный матрос, приобнимая, держал цесаревича Алексея, также стоявшего в ночной рубашке.

– Прошу вас собраться, господин Романов, – сухо произнес Осинов.

– В связи с чем это надо сделать? – спокойно спросил Николай II, не дрогнув лицом. Его жена, обняв младшую дочь, начала плакать.

– В связи с необходимостью вашего допроса из-за очередного покушения на жизнь товарища Керенского. Вас перевезут в Петроград, чтобы вы не могли избегнуть следствия, а также для того, чтобы следствие не затягивалось.

– Я не имею никакого отношения к покушению на господина Керенского.

– Охотно вам верю, но у меня приказ. Керенский лично хочет допросить вас. Прошу вас собрать вещи и следовать за мной.

– Много вещей с собой брать?

– Возьмите всё нужное для проживания в течение недели. Остальные вещи и ваш гардероб будут доставлены позже. Времени крайне мало, и в ваших же интересах переехать ночью, чтобы не возникало досужих вымыслов и возможных препятствий или эксцессов на нашем пути.

Николай II пристально посмотрел в глаза капитану, пытаясь прочесть в них его намерения или увидеть свой приговор. Но глаза Осинова были абсолютно спокойны. У него был приказ доставить императора живым и здоровым до Петрограда, и он его исполнит любой ценой. А что там будет дальше, это не его ума дело.

В первом часу ночи, погрузив семью императора и его самого в два крытых легковых автомобиля, сопровождаемая двумя грузовиками с охраной, процессия выехала в сторону Петрограда.

Не доезжая до города, капитан остановил конвой и, подойдя к дверце автомобиля, где сидел император, открыл её и сказал.

– Выходите, господин Романов.

Император спокойно посмотрел на штабс-капитана и произнес.

– Мы не доехали до Петрограда.

– Да, но это не важно.

Николай II кивнул своим мыслям, он всё понял. Ни слова больше не говоря, император вылез из автомобиля.

– Куда мне идти?

Штабс-капитан повёл револьвером в сторону броневика.

– Туда.

Император с тоской бросил взгляд на машину, где сидели его жена и сын, выпрямился и зашагал в сторону броневика. Штабс-капитан, зажав в правой руке револьвер, последовал за ним. Дойдя до броневика, он неожиданно обогнал царя и застучал по железной дверце рукоятью револьвера.

– Эй, там, открывайте, черти.

Внутри броневика послышались чертыхания, и железная дверца распахнулась настежь.

– Входите, вашество, дальше будет опасно, а в броневике надёжнее, вон табуретка.

Николай II всё же не смог скрыть удивления. Быстро взглянув на своего провожатого, он нагнулся и нырнул в железное нутро броневика. Табуреток было две, одна для императора, другая для штабс-капитана. Как только они уселись, водитель включил первую передачу, и броневик, загрохотав бензиновым мотором, тронулся с места.

Окон в броневике не было. Пулемётчик, стоя у амбразуры, трясся на колдобинах, внимательно вглядываясь в ночь. К утру весь конвой прибыл к Смольному. Выпустив пассажиров, их увели в помещения при Смольном соборе, которые с двух сторон одноэтажным полукольцом примыкали к величественному зданию бело-синей окраски.

Разделив семью, штабс-капитан сдал всех на руки Климовичу и вместе с караулом отправился спать.

***

Как только увезли императора с семьей, полковник Кобылинский бросился к телефону. Сначала он набрал номер кабинета в правительстве Керенского, но трубку никто не брал. Плюнув, он стал орать на телефонисток, чтобы ему нашли Керенского, но они не знали, где его искать. Отчаявшись, и в тоже время уверенный в том, что здесь не всё так просто, Кобылинский стал искать князя Львова и смог найти его по домашнему телефону.

– Аллё! – послышался в трубке заспанный голос.

– Аллё? Это полковник Кобылинский, господин председатель, только что у меня забрали Николая II люди из Бюро, по приказу Керенского.

– Что вы говорите?! – сон мигом слетел с Львова, – это точно были люди Керенского?

– По всей видимости, да, они привезли подписанные им бумаги.

– Ну, раз привезли, и это его люди, то зачем тогда волноваться? Завтра утром я всё узнаю, и мы примем самые решительные меры.

– Но если это не его люди?

– Значит, потом мы будем искать императора. Вы же понимаете, я ничего не могу сделать! Керенский решил, Керенский несёт ответственность. И если Керенского обманут, то Керенский и будет искать, и прошу вас больше не беспокоить меня по подобной ерунде, полковник, – и князь Львов бросил трубку.

Уже глядя на стоящий молчаливый телефон, он пробормотал про себя.

– Как я от всего этого устал, надо бросить все дела и уйти в монастырь, я ничего не хочу, мне ничего не надо, но на всё воля Божья! – и, перекрестившись три раза, Львов побрёл к оставленной постели, где, приняв успокоительные капли, быстро заснул.

Полковник медленно опустил трубку и задумался. Шла непонятная для него игра, или это начался хаос. Назначая на эту, в высшей степени ответственную должность, его предупредили, что, если он будет сомневаться в законности изъятия из-под караула императора, нужно обязательно позвонить по одному телефону, номер которого он хорошо запомнил наизусть.

И сейчас он воспользовался этой возможностью. На самый крайний случай, при попытке освобождения из-под стражи императора, он должен был убить и его, и цесаревича.

– Аллё! Это полковник Кобылинский.

– Я слушаю вас внимательно, – слишком правильно говорящий по-русски голос был абсолютно спокоен, как будто на часах время было не половина первого ночи, а десять часов утра.

– Только что по приказу Керенского у меня из-под охраны был изъят император, вместе со всей его семьёй.

– Вам предоставили при этом документы?

– Да, они подписаны Керенским.

– А сколько людей было, и кто это?

– Это были люди Бюро и с ними прибыли два грузовика охраны.

– Я понял вас, благодарю, – и на том конце повесили трубку.

***

Утро для Керенского наступило неожиданно. И началось оно с того, что заспанный до крайности Мишка пришёл будить неожиданной вестью.

– Императора привезли.

– Куда?

– А я не знаю, стало быть сюда, сынульку его видел и дочерей.

– Ясно, это хорошо. Климович здесь?

– Да.

– Передай, что я поехал в правительство, а ему надлежит императора сторожить, как зеницу ока.

– Есть, вашбродь, как есть передам.

Керенский умылся, почистил зубы и, посмотревшись в зеркало, задержал взгляд на своем вечном ёжике на голове. Ну, что тут поделать? Он и сам уже стал похож на ежа, небольшого, но очень жёсткого ежа, сплошь усеянного ядовитыми иголками.

Знал бы тот, прежний Керенский, кем он сейчас стал. Да только что мог знать тот Керенский, кроме инструкций Антанты, да своего желания власти, того, что он ни при каких обстоятельствах не смог удержать в руках. Шпион, он и в Африке шпион, шпионом и останется. Не случайно он постоянно врал и прятал при этом руки. Когда ты этим постоянно занимаешься на глазах у всех, физиологические ненормальные реакции могут с головой выдать своего хозяина. Но людям, знающим это, а не простым обывателям.