– Да всё пройдет стандартно: получу очередную порцию нравоучений, выслушаю и приму к сведению. Хорошо, что это случится не сегодня. Надо будет Николая Николаевича попросить не сообщать дедушке о том, что он увидит.

– А что он увидит?

– Мое расцарапанное лицо. И дубленку, – вздохнув, объяснила я.

– Это мелочи.

– Вряд ли дедушка воспримет это именно так…

– То есть и Николай… Николаевич пляшет под твою дудку? Забавно…

– Что значит «пляшет под мою дудку»?

– Значит, и его ты прогибаешь под свои интересы. Как деда.

– Не понимаю, о чем вы толкуете…

– Всё ты понимаешь… Только, когда будешь давить на Серова, учти: если Громову не перед кем отчитываться, кроме как перед самим собой, то Николай Николаевич по долгу службы обязан доложить своему работодателю о любом подозрительном нюансе, связанным с объектом его охраны.

– К чему вы это?

– К тому, что ты собираешься предложить Серову нарушить должностную инструкцию.

– Ну почему сразу нарушить? Просто чуть-чуть от нее отойти…

– Это одно и то же.

– И потом… насколько мне известно, объект его охраны – наш дом, так что он ничем не рискует.

– Ошибаешься. Не только. В обязанности Серова входит охранять прежде всего домочадцев.

– Это всего лишь вопрос трактовки… А откуда вы знаете фамилию Николая Николаевича? Я ее не называла.

На меня посмотрели, как на несмышлёное дитя. И помолчав, ответили:

– Согласен, вопрос трактовки. Но внесу поправку: вопрос верной трактовки.

– А вы зануда, скажу я вам! Если дед узнает об этих самых «подозрительных нюансах», то вмиг посадит меня под домашний арест. А это не входит в мои планы.

– А что входит? – поинтересовался мой, ставший задумчивым собеседник.

– Не важно… Ладно… В мои планы входит жить своей жизнью, вот и всё. А с чего вы решили, что я «прогибаю» деда под свои интересы?

– Сужу по фактам… Попытка прогнуть номер раз: твоя летняя поездка за город. Вполне успешная, стоит заметить… Далее была предпринята попытка номер два: переезд в общежитие. И снова успех, Миледи!

– Вы и об этом знаете?

– Не задавай вопросов по-глупому.

– Почему по-глупому?

– Правильнее было бы спросить: «Откуда вы об этом знаете?» Тогда была бы возможность отследить источник моей информации.

– Не факт. Вряд ли бы вы им поделились.

– Верно, – плутовская усмешка озарила лицо моего дотошного визави. – Но в этот раз, полагаю, твои козни с сокрытием информации не пройдут.

– Почему?

– Делаю ставку на то, что сегодня Громов явится сюда собственной персоной.

– С чего бы это? Нет, это не входит в его планы. И потом: откуда вам знать?

– Знаком с ним много лет, значит, могу просчитать старого лиса … На пару ходов вперед, уж точно…

– Нет. Он не обещал приезжать. Всего лишь спросил: «К которому часу прислать Николая?»

– Громов никогда надолго не оставляет объект без личного контроля.

– Объект?

– Объект своего внимания. В данном случае – тебя.

– Ну знаете…

– Уже много лет он воспринимает тебя исключительно как объект опеки, девочка. Со всеми вытекающими. Для тебя это новость?

– Объект опеки… Никогда не думала об этом в подобном ключе… И потом: я уже полгода, как совершеннолетняя!

– Приму к сведению… Но для твоего деда это ровным счетом ничего не значит. Ты для него объект перманентной опеки. Была таковой, таковой и останешься.

– Нельзя ли как-то попроще?

– А что непонятно? Перманентной – значит: пожизненной. Вне зависимости от того, насколько старше и самостоятельнее ты станешь с годами. Громов – особый тип личности. Упертый. Настырный. Контролирующий всё и вся. И по большому счету – бескомпромиссный. За редким исключением. Вижу, тебе не по нраву то, что я говорю.

– А кому понравится, что он будет пожизненно сидеть на крючке? Вот вам бы понравилось?

– Нет. Но советую смириться с этим и не тратить времени на бессмысленную борьбу. Лучше найди способ мирно с ним сосуществовать.

– Как?

– Ты стала отстаивать свои интересы, и он делает вид, что под них прогибается. Но долго так не будет. Пружина не может сжиматься вечно. Пережмешь пружину – узнаешь деда с новой стороны.

– Это с какой же?

– Он может быть беспощадным. Твоя мать однажды в этом убедилась.

– В чем убедилась? Не говорите загад…

– Я сказал по этому вопросу всё, что планировал, – перебил меня Кирилл Андреевич. И добавил: – Научись добиваться своего деликатно, чтобы не задевать его гордое эго. Не дави на него.

– Вопрос в том, как это сделать…

– Разыгрывай партию так, чтобы он полагал, что инициатива исходит не от тебя, а от него самого.

– Легче сказать, чем сделать…

– Старайся. После одного печального случая у твоей матери это отлично стало получаться.

– Какого случая?

– Я просто дал совет, а решать тебе, – негромко известили меня, не потрудившись ответить на вопрос.

– Обожаете читать нравоучения? Точно ментальный двойник деда…

– Не имею такой привычки. В данном случае сделал исключение. Так во сколько придёт машина?

– В двадцать ноль-ноль.

– Отлично! Есть время для беседы.

– О чем ещё будем беседовать?

– На разные темы, – неопределенно ответили мне, продолжая разглядывать, как игрушку с сюрпризом… Или как неведомую зверушку. А я задумалась о том, что ещё он хочет у меня выпытать.

– О чём задумалась? – нарушил тишину тихий голос моего собеседника.

– Все выходные чувствую себя вашим подопытным кроликом. Просто спросите о том, что ещё хотите узнать – я отвечу… Говорила уже, кажется, что не люблю юлить.

– Хорошо. Давай поговорим начистоту. Зачем ты появилась в ресторане Сити? – озадачили меня.

– Пришла на помолвку подруги, – поспешила ответить я, пожав плечами.

– Почему именно в тот вечер и в тот ресторан? – прозвучал второй странный вопрос.

– Понятия не имею… Все организационные вопросы решала Марья.

– Вот как?

– Кому ж ещё решать, если это ее помолвка?

– То есть ты оказалась там случайно? Только потому, что Стоцкая выбрала это место.

– Это очевидно. Почему вы уделяете всему этому столько внимания?

– Пытаюсь разобраться.

– В чем?

– Чем было наше пересечение в том ресторане: простым совпадением или чем-то иным?

– А чем иным оно могло быть?

– Чем-то вроде запланированной акции…

– Для меня это пересечение, как вы его назвали, было случайным. А вот для вас – не знаю…

– На что намекаешь?

– Как выяснилось, вы отлично осведомлены о моей жизни, значит, могли легко просчитать ситуацию и оказаться в том же месте в тот же день.

– Ты путаешь причину со следствием.

– То есть?

– Моя осведомленность о твоей жизни – следствие. Причина – в твоем появлении в ресторане.

– Вы пытаетесь сказать… Что сначала увидели меня в ресторане и только потом навели справки о моей жизни?

– Верно.

– Что-то слабо верится…

– Зачем мне просчитывать какую-то ситуацию относительно тебя?

– Вы ищите моего отца, так?

Орлов не удостоил меня ответом, но явно был удивлен.

– И если это так, – продолжила я рассуждать, – то можете рассматривать меня как источник информации. Поэтому и появились в том ресторане в пятницу.

Глаза Кирилла Андреевича на мгновение округлились в изумлении. Да, я бы назвала его реакцию именно так.

– Я рассуждаю… Сами же просили… как это…. «продемонстрировать рассудительность папы». Гены, и всё такое… Вот я и демонстрирую.

– Продолжай, – милостиво позволили мне, бесшумно постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла.

– Отлично… Сначала вы пересеклись со мной в ресторане, а потом в «Империале». Для чего? Вы же не отдыхаете тут каждые выходные, верно?

– Верно, – ответил он, снова показательно продемонстрировав мне свое удивление.

– А в эти – вдруг решили сюда нагрянуть…

– И рестораны я не жалую… Предпочитаю ужинать дома. – Прозвучало как подсказка. Иронично так.

– Воот! Не странно ли?

– Интересно девки пляшут… – усмехнувшись, негромко проговорил мой «дознаватель».

– Что? Какие девки?

– Это так… старая присказка отца. Он баловался ей, когда был оочень удивлен.

– А, ну да. Наверное, как и вы сейчас.

– Не то слово. Отлично сыграно, Миледи! Снимаю шляпу!

– Да какие уж тут игры! Я предлагаю обсудить, как могли оказаться случайными сразу два наших с вами пересечения в один день. Хотя, почему два? Три! Целых три раза за день!

– Не намекнёте ли о третьем? – осторожно поинтересовался Орлов. Кажется, мне снова удалось его удивить.

– Да какие намеки, сударь! Скажу прямым текстом: вы же проезжали мимо Университетского сквера в пятницу в районе четырех часов вечера?

– В пятницу?.. – уточнил он и задумался. – Да, ехал на встречу. Примерно в то время…

– Вот! Я увидела вас тогда в первый раз. Вернее, вашу машину. Вы неслись на ней, как настоящий Летучий Голландец!

– Голландец… Летучий? – проговорил он и снова ненадолго задумался. А потом, усмехнувшись, добавил: – Вот и по поводу международного уровня прояснилось…

– Какого ещё уровня? И почему международного? Не понимаю…

– Значит, справимся своими силами, – негромко проговорил он. Проговорил, похоже, скорее себе, чем мне.

– Опять загадками изъясняетесь, – пробурчала я разочарованно и услышала:

– Забудь. Ну, и фантазия у тебя! Впредь буду учитывать…

– Да уж, учитывайте, пожалуйста… – пробубнила я, пытаясь сообразить, что к чему. Не получалось. – Бабуля величала ее воображением. Буйным.

– В точку! – Он вдруг рассмеялся. Негромко, но так задорно. Заразительно. От души.

– А что вы скажете по существу вопроса? – спросила я, не удержавшись от улыбки.

– По существу? По нашим пересечениям? – уточнил он сквозь смех.

Я молча кивнула.

– Так уже ответил. Фантазерка ты знатная! Но не каждый сможет так мастерски сместить вектор. Хвалю.

– Сместить вектор?

– Да. Развернуть его на все сто восемьдесят!

– Что «на все сто восемьдесят»? Градусов, что ли?

– Да на них, на них родимых, – проговорил он, отсмеявшись и покачав головой.

– Ничего не понимаю… – с досадой заметила я. – То есть все наши пересечения вы считаете простым совпадением, так?

Вдруг он приблизился ко мне, не вставая из своего кресла, благо рост позволял. Склонился надо мной, некрепко обхватив пальцами мой подбородок, и таинственно так произнес: – Не совсем… Но вот что занятно: за все выходные ты не задала ни одного вопроса о том, с кем сейчас вынуждена проводить большую часть времени в замкнутом пространстве. Почему? Приехала уже информированной?

– Информированной? О чем? Александр… – Орлов удерживал мой взгляд, а я… Я таяла от поглаживаний его пальцев. Плавных. Чертовски медленных. Разгоняющих мурашки по коже лица и шеи. – Я… я говорила только с ним…

– С Беловым?

Мне позволили кивнуть. Я сделала это медленно, остро ощущая подбородком теплую упругость и цепкость его пальцев.

– Насколько подробно он преподнес информацию? – прозвучал вопрос. Сосредоточившись на этих, совсем новых для себя ощущениях, я едва уловила его суть.

– Информацию? – поймав за «хвост» концовку вопроса, я «открутила» его назад: – Подробно? Нет, только в общих чертах… Бизнесмен приехал отдохнуть с родственниками… Но думаю, знает он больше.

Мой «экзекутор» снова усмехнулся. Лукаво. Как-то по-пиратски, что ли. Сразу припомнился мой недавний сон. Лошадка, на которой я кружусь в детстве по «арене». Он. И мама, с которой он разговаривает…

– Ему по службе положено, – оповестили меня.

– По службе? У полиции есть на вас компромат?

– Вряд ли… – через паузу предположил он.

– Но вам есть что скрывать, да?

– Нам все есть что скрывать, не так ли, Миледи?