«Ну зачем ты так, дед! Я же буду приезжать на выходные…»

«Собаке нужно постоянное внимание».

«Лабрадоры умные и всё понимают!»

«В том-то и дело! Он поймёт, что хозяйка его бросила».

Мне вдруг становится грустно. Очень.

«Но… но я уже оставляла его, кккогда уезжала в школу, – шепчу я, пытаясь сдержать слезы. И, помолчав, добавляю: – Я же не могу всю жизнь прожить в этих стенах…»

«И чем же они тебе не угодили?» – спрашивает дед. В его голосе мне слышится недовольство. И разочарование.

«Понимаешь, – пытаюсь растолковать ему я, – я тут как в капсуле. В полностью стерильной капсуле…»

«В безопасной капсуле!» – поправляет он меня. Как всегда – в своей категоричной манере.

«Пусть так! – не сдаюсь я, – но там – снаружи кипит жизнь! Я хочу ее… прочувствовать… Ощутить все краски…»

«Эта твоя красочная жизнь кишит опасностями! – заявляет дедушка. – Поэтому нет. Из дома будешь ездить».

«Ну какие опасности, дедуль? – уговариваю его, – Чем я важнее остальных?»

Он молчит. Всегда закрывается, когда я задаю вопросы, которые он называет «неудобными».

«Этих самых опасностей у меня будет не больше, чем у других, дедуль. – делаю ещё одну попытку его уговорить, – А если я буду осторожна, то даже и меньше. А я буду! Обещаю».

«Я против!» – категорично заявляет он. И выходит из комнаты. Всё.

– Получается, ты без разрешения переехала в общежитие? И Громов смирился? – удивленно уточнил Кирилл Андреевич. И задумчиво добавил: – Мда… Не похоже на старого лиса. Стареет… О сантиментах глаголет…

– Почему без разрешения? Он разрешил, но позже. После того, как Николай Николаевич попал в аварию. На нашей машине.

– Ясно, – бросил мой «дознаватель» и о чем-то задумался. А я снова отвернулась к окну. Чтобы справиться с соблазном спросить, что именно в моем пересказе заставило его погрузиться в раздумья. Не ответит же…

– Кого ты всё за окном высматриваешь? Сообщников?

– Не поняла… – растерянно проговорила я. Вопрос о каких-то там сообщниках на несколько мгновений ввел меня в ступор.

– Или подружку?

– Марья не любит бродить в одиночестве.

– Я бы не был так уверен… Но в сравнении с вами, Миледи, да – не любит.

Мой собеседник снова перешел на «вы». Такой резкий переход на официальность уже не раз озадачивал меня…

– Вы неплохо осведомлены… – вздохнув, негромко проговорила я и повернулась к нему лицом.

– Кто владеет информацией – владеет миром.

– Даже так?

– Вам неизвестен этот постулат, Миледи?

«Опять это странное «Миледи», – разочарованно заметила я про себя, – Интересно, какой смысл он вкладывает в это слово?.. Ах да… что-то вроде сокращения от «медовой леди». Значит, он продолжает считать меня кем-то, вроде нее?»

– Екатерина, вы здесь? – Перед моим носом щелкнули пальцами.

– Да где ж мне быть… Постулат, как вы его назвали, мне известен… Дед так часто говорит.

– С привычкой бродить по городу в одиночестве придется на время завязать. – вдруг заявили мне вполне себе менторским тоном.

– Это почему же?

– В целях твоей безопасности.

– На время – это на сколько? – не без сарказма поинтересовалась я.

– Ограничим действие этой директивы… месяцем. Да, думаю, месяца будет достаточно.

– Достаточно для чего?

– Для устранения некоторых… помех.

– Каких ещё помех? Ааа, вам тоже что-то постоянно мерещится, да? Как дедушке. А может… Может это он попросил вас надавить на меня, чтобы я съехала из общаги и вернулась домой? Играете с ним в тандеме, да?

– Умерь самомнение, девочка. И включи мозг. Это бывает полезным. До конца января откажись от блуждания по городу в одиночестве. В идеале – оставь любые вылазки в свет. Походы в клубы, дискотеки… Где ты там ещё обычно бываешь?

– С клубами и дискотеками – легко! Там я как раз не бываю. А вот относительно «блуждания по городу» обещать не могу. Материал для выставки за меня никто не соберет.

– Когда выставка?

– В конце января. Точной даты пока нет.

– Помнится, дед ворчал тебе по телефону, что материала этого у тебя пруд пруди.

– Ну… Не знаю. Чувствую, что недостаточно.

– Достаточно! – довольно категорично пресекли мои доводы. – Что с планами по новогодним праздникам?

– Домой поеду.

– Отлично. Старайся избегать скопления народу. И сведи к минимуму общение с малознакомыми людьми, – методично выдавали мне «ценные указания».

– Мне кажется, или вы все-таки решили контролировать меня. Если так, то предупреждаю – мне достаточно паранойи деда. – твердо заявила я.

– Уверен, Громов неплохо справляется, но дополнительная бдительность тебе не помешает.

– Вам известно что-то, что может мне навредить?

– Возможно… Нужно время, чтобы разобраться. Поэтому часы свои с руки не снимаешь. Ревностно следишь за зарядкой всех гаджетов. Ясно?

– Что-нибудь ещё?

– На связь с Громовым выходишь регулярно!

– Будет исполнено, господин.

– Не ёрничай. И не разочаровывай меня.

– Чем?

– Неточностью исполнения моих указаний. Я этого не терплю. Одно уточнение: ты утверждаешь, что тебя использовали в темную?

– Что значит использовали в темную?

– С поездкой в «Империал», я имею в виду.

– Кто использовал? Маша? Новиков? А знаете… может быть… Он мог организовать мне эту поездку… чтобы выбить из колеи с зачётом… Хотя нет… Он узнал о поездке только в ресторане… Так же, как и я… Это был сюрприз…

– Чей?

– Чей сюрприз? Машин. Мне надо подумать… Но за подсказку спасибо.

– О своих сердечных делах подумаешь после. А сейчас предлагаю провести эксперимент.

– Следственный? – не удалось мне скрыть сарказма.

– Ответный твоему вчерашнему. Стоит заметить, довольно провокационному. Припоминаешь?

– Вы имеете в виду тот поцелуй? – смущенно спросила я. И растерялась: – Извините, я не долж…

– Не извиняйтесь, Миледи, вы были на высоте!

– Послушайте, хватит надо мной надсмехаться, Кирилл Андреевич, – попросила я, заметив смешинки в его глазах.

– И не думал, Миледи. Общение с вами доставляет истинное удовольствие. Так вашему патрону и передайте.

– Какому патрону? Дедушке, что ли?

– А ваш патрон – Громов?

– Странно вы выражаетесь… Знать бы, что имеете в виду… Как бы то ни было дедушка – мой опекун. И патрон, если вам угодно.

– Ладно. Оставим пока этот пункт в стороне. Я упомянул о вашем эксперименте только к тому, что имею право на свой, не так ли? Баш на баш, – усмехнулся сей настойчивый «следователь».

Да—да, именно следователь. Потому что я никак не могла избавиться от наваждения, что меня допрашивают. Нет, я находилась не на стандартном допросе, за которым не раз наблюдала в своих любимых детективных фильмах: небольшой кабинет с давящими на мозг стенами, выкрашенными непременно в холодные оттенки; с ярким освещением и камерами видеонаблюдения повсюду. И столом, за которым напротив подозреваемого сидел бы хмурый дознаватель. Но вопросы, которые, перепрыгивая с темы на тему, бесконечно задавал мне Кирилл Андреевич, очень смахивали на те, что обычно задают, когда ведут допрос. И расследование, о котором мне было ничего не известно…

Мой собеседник вернулся в свое кресло и распорядился:

– Присаживайся. В ногах правды нет. – Мне жестом указали на кресло, стоявшее прямо напротив того, в котором восседал Орлов.

– Благодарю, но я постою, – решила я не играть по его правилам.

– Как будет угодно.

– Так что вы предлагаете?

– Одну занятную сделку: ты откатишься на полтора часа назад и расскажешь мне, о чем вспомнила после сна.

Глава 12 «Рыболов»

– Как это «откатишься»?

– Вернись в тот режим, в котором находилась в постели. Ты же можешь этим управлять?

– Что?.. Чем управлять?

– Мне нужно, чтобы ты вернулась в тот день. Ты о нём сегодня вспоминала, если я правильно понял. Я имею в виду день со шмелём. Ты ведь о нём вспомнила, когда упомянула о цвете моих волос?

– Не знаю какой именно день вы имеете в виду…

– Лето. Ольга взяла тебя с собой. Вы приехали на машине. Тебя тогда укусил шмель, припоминаешь? В тот день ты увидела меня без парика и задала этот вопрос – о цвете моих волос. Я ещё опасался, что проболтаешься при Ольге и выдашь что-то типа: «Ты уже выполнил задание?»

– И что бы тогда случилось?

– Факт того, что ты, в отличие от Ольги, была в курсе моих манипуляций с образом, дополнительно ударил бы по ее самолюбию. А она и так нелегко пережила то, что я ее переиграл.

– Вы скрывали от нее, что… были в образе?

– Да.

– Зачем?

– Так было нужно. Итак, сад на заднем дворе моего дома, Миледи. Дерзайте!

– Сад вашего дома? Разве не в нашем саду меня укусил шмель?

– Нет. Сосредоточься. Мне нужно, чтобы ты вспомнила то, что тогда сказала Ольга. Дословно.

– Это связано с вашим недавним разговором по телефону? – вдруг выпалила я, облокотившись на стену позади меня.

Отвечать мне не спешили. Но я была бы не я, если бы не предприняла ещё одну попытку вытянуть из него хоть что-то:

– Я имею в виду тот разговор, который перехватила, когда вышла из ванны.

– Перехватила? Занятно… Не отвлекайся. Мне нужно знать…

– Вам нужно… – с досадой повторила я, – а нужно ли это мне?

– Не торгуйтесь, Миледи!

– А какой мне смысл вспоминать, если ничего не получу взамен?

– Что же ты хочешь получить, девочка?

– Вводные по папе, конечно! Вы поделитесь ими со мной?

– Посмотрим, как выполнишь задание. Есть большой шанс того, что окажешься бесполезной.

– Будьте спокойны, не окажусь!

– Довольно амбициозное заявление… А не переоцениваете ли вы свои способности, Миледи? На данный момент вы даже не помните, в чьём саду происходил тот разговор.

– Разберусь! Но может мы сначала поедим? 45 минут, о которых вы упомянули, когда я собиралась принять ванну, давно истекли.

– От дока поступила настоятельная рекомендация пофиксить твое состояние в течение двух часов после сна. И только потом накормить.

– От Андрея Андреевича?

– От него. До часа икс осталось не больше 20 минут, – известили меня, взглянув на дисплей своего сотового, в миг вытянутого из кармана джинсов. – Смею надеяться, ты как раз успеешь выполнить прик… Мое пожелание. Итак. Откатись … Перенесись в тот день. Какое это было число? Не помню…

– Не знаю…

Я закрыла глаза и напрягла память. Пустота…

– Только не молчи, – поступило ещё одно ЦУ, – рассказывай всё по пунктам. Что видишь, ощущаешь и так далее. Сможешь? Твой отец умеет.

– Умеет? Не умел? Значит он жив?!

– Умел когда-то… Не цепляйся к словам.

– Зачем вам знать, что тогда сказала мама? Что такого важного она могла сказать? Ничего… – принялась я размышлять вслух, – И знаете, почему?

Мне милостиво разрешили ответить на свой вопрос. Разрешили, не проронив ни слова. Взглядом.

– Потому что… если бы это было важно, вы бы не забыли! – выпалила я с видом эксперта вселенского масштаба.

– Логично. Но меньше всего сейчас мне нужен твой анализ. Только голые факты. Анализ я сделаю сам.

– Почему не сделали его сразу после того разговора с мамой?

– Посчитал несущественным. Не отвлекайся.

– Хорошо. Но только баш на баш, как вы говорите: я вспомню, а вы расскажете, к чему вам это. Договорились?

– Не требуй невозможного – не придется разочаровываться.

– Почему невозможного?

– Вопрос секретности данных. И потом: неизвестно, насколько точно ты вспомнишь и передашь слова матери. Поехали!

– Я есть хочу!