«Замолчи! – предостерегла меня интуиция, – Откуда ему знать, что всплывает в твоей буйной голове? Он примет тебя за ненормальную!»

– А что с ним не так? – спросил Орлов и задумался.

– Ничего, – откликнулась я. Снова опустила веки и услышала:

– Как ты себя чувствуешь?

Внезапно ощутив на лице его дыхание, я распахнула глаза и натолкнулась на внимательные, с радужкой цвета сочной травы.

– Не дёргайся! – негромко было велено мне.

Склонившись над кроватью, он изучал меня своим фирменным взглядом вездесущего сканера, как некую диковинную штучку, каким-то чудом оказавшуюся в поле его зрения. Казалось, он вот-вот просмотрит дырку в моём лбу и вонзится взглядом прямо в мозг. Вонзится и по крупицам вытянет из него всё, что посчитает для себя важным…

– Я задал вопрос, – милостиво напомнили мне.

– А?.. Главное, что чувствую, – проворчала я в ответ.

– Философствовать изволишь?.. Будь добра, добавь конкретики относительно своего спорного самочувствия, – несколько витиевато, но вполне миролюбиво предложил он, подушечками проворных пальцев прощупав мои гудящие от напряжения виски.

– Бывало и лучше, – пробурчала я и разочарованно вздохнула, когда он убрал от них пальцы. Прикрыла глаза и сразу перестала ощущать себя лягушкой под микроскопом, которую мы как-то рассматривали на уроке зоологии.

– Открой глаза! – прозвучало негромко, но настоятельно.

«Знал бы он, какую усталость я в них чувствую, так не требовал!» – мысленно пробрюзжала я, но повиновалась. Повиновалась и снова столкнулась с цепким «сканером» своего настойчивого собеседника.

– Что с тобой происходит? – В голосе его проявилась заинтересованность и, кажется, мелькнул лёгкий намек на озабоченность.

– Мне бы тоже хотелось знать, – вздохнув, тихо ответила я, слегка пожав плечами.

– Меня озадачивает ваше состояние, Миледи, – серьёзным тоном известили меня. Впрочем, в тоне этом сейчас не ощущалось официальности, как бывало стоило ему назвать меня этим странным «миледи». Сейчас, в нём улавливалось и участливость, и толика обеспокоенности, а может, даже заботы.

– Чем же, Милорд, оно вас так озадачивает? – тут же подхватила я эту его странную манеру подтрунивать надо мной.

– После пробуждения вы не здесь.

– В смысле?

– Нет, номинально вы, безусловно, присутствуете, но мыслями…

– Вы заметили, что я не сплю?

– Минут десять—пятнадцать, как проснулись, – подтвердил он, – И всё это время о чём-то размышляли. О чём?

– Вряд ли вам будет интересно, Милорд…

– Ошибаетесь, Миледи, ошибаетесь, – повторил он и вдруг уселся на постель рядом со мной. – Понимаете, вы ведёте себя несколько странно… Словно постоянно пребываете где-то далеко… В каких-то своих фантазиях. Будто зациклены на них, понимаете? Это выходит за разумные пределы нормы…

– Разумные пределы нормы?.. Так вы считаете меня ненормальной? – Пошла я в наступление, натянув на себя одеяло по самые уши.

– Не утрируйте, Миледи. Я подобного не утверждал, – отметил он и усмехнулся. Видимо, усмехнулся тому, что мой трюк с одеялом выглядел очень по-детски. – Ну, что за ребячество? Не прячьтесь, я вас не съем, – подтвердились мои подозрения.

– Правда? – уточнила я в ответ из-под одеяла.

– Вы будто разочарованы, Миледи? – заметил он, откинув его с моего лица.

– Вам показалось, – заявила я. – О чём мы говорили?

– До того, как обсудили вашу детскую реакцию?

Я молча прикрыла глаза, постаравшись скрыть смущение. Почувствовала, как загорелись щеки, и услышала:

– Хммм… Вы бываете патологически задумчивой, Миледи. Это так не вяжется … со среднестатистическим образом девушки ваших лет.

– Девушки моих лет? Среднестатистическим? – переспросила я, в удивлении открыв глаза, – Вы ведёте статистику… ммм… девушек моих лет?

Я усмехнулась, даже не попытавшись скрыть сарказма.

– Опыт, знаете ли. Ваши ровесницы в наше время не склонны постоянно пребывать в фантазиях.

– В воспоминаниях, – поправила я.

– Тем более… Вы далеко не дама преклонных лет, Миледи. О чём вам всё время вспоминать?

– О разном… Как оказалось, у меня много воспоминаний, Милорд. Сама удивляюсь… В моём-то… среднестатистическом возрасте…

– Вы меня заинтриговали, Миледи. Поделитесь хотя бы одним, будьте столь любезны.

Я не нашлась с ответом, а он продолжил:

– Вы выглядите… слишком сконцентрированной на ваших воспоминаниях. Утверждаете, что их много, но затруднились поведать мне даже об одном из них. Замечу, что в определенный квант времени сосредоточиться возможно лишь на чём-то конкретном.

– В определенный квант? Что это такое?

– Планка величины. Долго объяснять, Миледи. Для большей ясности предлагаю модифицировать единицу «квант» в «момент».

– Ну… давайте модифицируем… А как же я… Ммм… определю эту самую единицу, если не знаю, что такое «квант», а вы мне это так и не объяснили. Упущенице-с, Милорд.

– В данном контексте я имел в виду лексическую единицу, Миледи, не более того.

– Аааа… Лексическую! Всегооо-то… – разочарованно протянула я.

Мне нужно было увести его от допроса о моих воспоминаниях. Я очень опасалась сболтнуть лишнего – того, что позволит ему усомниться в моей адекватности. И пока у меня, хоть и с переменным успехом, но получалось.

– Другими словами, – тон его голоса приобрел иронично—нравоучительный оттенок. Похоже, он просёк мой трюк. – я просто предложил вам, Миледи, заменить слово «квант» на «момент». Чтобы, так сказать, облегчить вам задачу ухватить смысл беседы.

– Ааа… Вот как? Благодарю вас, Милорд. Ваша забота о моём ментальном здоровье так трогательна…

– Не уходите от темы беседы, Миледи. Иначе я сочту, что у вас сложности с концентрацией внимания.

– Не придумайте, Милорд, нет у меня с этим никаких сложностей!

– Отлично. Тогда, будьте добры, напомните мне, о чём мы беседовали ровно до того момента, пока вы не пустились в словоблудие.

– Ни в какое словоблудие я не пускалась, – обиженно пробурчала я. И вздохнув, напомнила: – Мы говорили о моей концентрации на воспоминаниях. И вы пустились философствовать о кванте времени.

– Верно. Я имел в виду, что нельзя в определенный момент времени сконцентрироваться более, чем на одном мыслительном процессе, Миледи.

– Это почему же?

– Так устроен мозг.

– Ошибаетесь. Я умудряюсь сосредотачиваться сразу на разном. Причём: в один момент времени!

– Это нереально. Вы преувеличиваете свои возможности.

– Ничуть!

– Поясните.

– Я не могу объяснить это состояние.

– Почему?

– Сложно… Оно для меня в новинку. То есть… я хочу сказать, что никогда раньше такого не испытывала.

– Чего именно не испытывали?

– Такого накала, что ли…

– Накала?

– Ну… Или интенсивности… Воспоминаний слишком много, понимаете? В определённый, как вы говорите, момент времени. Вот смотрите: возьмём момент пробуждения. Он у меня длится… Ну… типа длится… и длится…

– До бесконечности?

– Что-то вроде того…

– Ложное утверждение.

– Почему сразу ложное?

– Потому что мы бы с вами сейчас не беседовали, Миледи. Вы бы всё ещё… пробуждались! Хотел бы я это видеть…

– На что вы намекаете, Милорд! – возмутилась я.

– Мммм… На то, что вы снова уводите тему разговора в ложное русло, Миледи, – с лукавой усмешкой ответил он, – Напомню: мы говорим о ваших навязчивых воспоминания. Как это происходит? Мне нужно понять алгоритм.

– Алгоритм? – мне снова не удалось сдержать усмешки, – Вам то это зачем?

Ответом Кирилл Андреевич меня не удостоил, но и внимания своего не ослабил. Он явно ждал моих пояснений.

– Ладно… Иногда я сама подталкиваю себя вспомнить что-либо, – поделилась я, – а иногда… будто кто-то даёт команду, и в памяти начинает всплывать нечто из давно забытого. Звучит как бред…

– Поймите правильно. Я спрашиваю не из праздного любопытства, Миледи. Ведь именно на моей Базе вы столкнулись с неординарным…

– С чем это?

– С экстремальным спуском с холма. Забыли?

– А, вы об этом… Да, конечно, помню.

– Имел место ушиб мозга. Умеренный, по словам Чернова, но всё же такая травма может спровоцировать….

– Кто такой Чернов?

– Андрей Андреевич. Доктор, который занимался вашей диагностикой.

– Понятно… Но думаю, что причина не в травме. Это началось несколько раньше.

– В какой интервал времени?

– Интервал времени… – пробурчала я, никак не в состоянии привыкнуть к его манере выражаться. Иногда Орлов виделся мне компьютером. Мощным навороченным компьютером.

– Мне повторить вопрос?

– Не стоит. Я услышала… Всё началось в пятницу.

– В прошлую? В день вашего появления в ресторане Сити?

– Да, но ещё до появления. По пути в Сити…

– Что стало причиной?

«Ваши родственники!» – захотелось выкрикнуть мне, но я смолчала.

– Молчите? Значит, есть что скрывать. Выясним, – убеждённо пообещал мой «дознаватель». Вытянул градусник, неизвестно когда появившийся у меня подмышкой, и известил, взглянув на него: – Температура в норме.

– Ну хоть что-то обнадёживает, – откликнулась я.

– Ну-ка давай присаживайся поудобнее и выпей это.

Вновь куда-то испарилось его протокольное «вы» и это странное «миледи».

Тон его голоса стал дружески располагающим. Меня подхватили за подмышки и усадили на постели, заботливо подставив под спину подушку. Хотелось возмутиться такой бесцеремонности, но любопытство взяло верх. Я взглянула туда, куда мне указали взглядом – на тумбочку возле кровати.

– Что это? – спросила я, с подозрением взглянув на высокий широкий стакан, до верху наполненный пурпурной жидкостью, с аппетитной пеночкой на самой её поверхности.

– Витаминный коктейль от Лилии.

Стакан подхватили с тумбочки, торжественно вручили мне и распорядились:

– Выпей до дна!

Жидкость пахла свежестью и выглядела довольно красочно. Кончиком языка я аккуратно коснулась легкой пенной «шапочки» и распробовала чуть терпкий вкус граната.

– Вкусно, – одобрила я, взглянув на иронично наблюдающего за мной Кирилла Андреевича.

В дальнем углу комнаты раздалось негромкое щебетание.

– Что это?

– Сообщение, – известил он меня и направился к креслу, в котором, видимо, ранее и восседал.

Попивая прохладную жидкость из стакана, я лениво наблюдала за тем, как мой гость снова уместился в своём «логове» и воззрился на экран ноута.

– Сейчас утро или вечер? – уточнила я и, взглянув в окно апартаментов в «Империале», сама же ответила на свой вопрос: – Ближе к вечеру… Сколько я проспала?

– Без малого три часа, – ответили мне, не отрываясь от дисплея.

– И вы тут просидели всё это время?

– Частично.

– А что вы вообще делаете в моём номере?

– Исполняю роль сиделки поневоле, – с ироничной усмешкой уведомили меня.

– Вот как…

– Да. Мониторю динамику вашего состояния, Миледи, – не более того.

Это «не более того» задело меня даже больше, чем «сиделка поневоле». Да и тон нашего разговора вдруг резко свернул с дружеского русла и снова стал иронично—насмешливым. Я почувствовала себя летящей на американских горках: вспомнились вдруг ощущения, когда несешься вперед и не знаешь, что тебя ждёт за следующим поворотом.

– Не стоило беспокоиться… Не проще ли было… привлечь к мониторингу врача? – холодновато поинтересовалась я и уточнила: – Андрея Андреевича… Чернова.

– Проще, – не стали со мной спорить, продолжая что-то внимательно высматривать на экране, – но в данный момент нереально.

– Почему?

– Ему поручено заняться более важным делом.

– Более важным? В «Империале» появились другие пострадавшие?