Виктор Сергиенко: Кромешник, или Ведьмак XXI века

Глава 1.
Первая охота

Окружающая меня со всех сторон тревожная ночная тьма, и яркая полная луна, висящая высоко в черном небе над моей головой, были единственными моими спутниками в данный момент. И даже певучие цикады или тонко стрекочущие ночные сверчки, не нарушали своими трелями царящей вокруг мертвой тишины, испуганно растворившись в ней.

Я настороженно и не спеша, словно по очень тонкому льду, крался вперед по очень старому кладбищу, принадлежащему одной из умирающих безымянных деревень, во множестве раскиданных по всей Московской области. И до которых уже, почитай что, четверть века никому не было дела.

Никому, кроме нашего ордена, тысячелетиями стоящего на защите мира Яви от мира Нави. Ну, или если по-простому, то на защите людей от всяческой хищной нежити или нечисти, до сих пор таящейся во тьме, и только и ждущей своего часа, чтобы вновь отжать планету под свою власть.

Чтобы превратить её в одно большое охотничье угодье, а людей, уже так сильно расплодившейся на ней, просто в дичь. Вот только хрен им, а не былое величие.

Как там любит говорить наш президент – запарятся пыль глотать. Вот, а президент он гарант конституции, он плохого не скажет.

Я остановился и настороженно осмотрелся. Ну, и куда же подевался тот третий и последний гуль, так лихо удравший от меня пока я добивал двух его более молодых и глупых неживых подельников. Будет мне урок на будущее, начинать любую зачистку с более старых, а значит более умных, опасных и матёрых тварей.

Я ещё раз внимательно осмотрел редкую берёзовую рощу, сейчас окружающую меня со всех сторон. И в которой просто негде было спрятаться даже некрупной собаке, не говоря уже о старом и матёром гуле.

И вновь осторожно пошёл дальше, в тусклом лунном свете прекрасно различая полосу примятой, невысокой, лесной травы, уходящей куда-то в сторону более густого, а значит и более опасного ельника.

– Нужно спешить – негромко пробурчал я сам себе под нос и слегка ускорил свой шаг.

Ведь, не гоняться же мне за этим хитрым гулем до самого утра. А вообще-то, теоретически, гули всегда считались падальщиками, и опасность для сильного и смелого мужчины могли представлять только своим количеством.

Вот только где в этой, забытой богом и людьми, глубоко-пенсионной деревеньке, можно было найти этого самого сильного и смелого молодца, который смог бы дать этим гнусным тварям отпор. Правильно, правильный ответ будет – нигде.

Вот и взяли эти три подлых и вечно голодных падальщика маленькую деревеньку буквально в осаду, не позволяя двум десяткам населяющих её старушек выйти дальше её околицы.

Так что, слава цифровым технологиям, позволившим местным жительницам дозвониться до моего куратора в Ордене, который, уже в свою очередь, и настропалил меня сюда.

Внезапно, широкий пласт лесного мха, под подошвами моих тактических берцев, словно тонкий лед на весенней реке разошелся. И в мою правую ногу тут же, с нечеловеческой силой, вцепились две бледнокожие руки, заканчивающиеся грязными пятисантиметровыми когтями.

А следом за ними, и две гипертрофированные звериные челюсти, вооруженные острыми коническими зубами, искомого мной гуля. В общем, со стороны, все это выглядело, страшно аж жуть.

Вот только я оставался совершено спокоен. Так как, толстые кольчужные штаны, предназначенные для всевозможных ролевиков, увлекающихся всевозможной средневековой романтикой, самым банальным образом купленные мной на АлиЭкспрессе.

И непосредственно перед выходом на охоту одетые под обычные синие джинсы, надежно защищали меня от когтей и зубов низшей нежити, не давая гулю даже оцарапать меня, не говоря даже о чём-то большем.

– Фиг тебе, а не комиссарское тело! – проговорил я знаменитую фразу из старого советского фильма, и тут же с силой вогнал заострённый конец метрового обрезка обычной стальной трубы, прямо в грудь ворочающегося под моей ногой гуля.

Отчего ночной монстр тут же разжал свои страшные челюсти, наконец-то выпустив на свободу мою измочаленную ногу, широко раскинул в стороны свои когтистые лапы и затих.

– Ну, вот и всё! – громко подвёл я итог своей первой удачной охоты, и в лунном неверном свете стал рассматривать уже дважды мёртвое существо, сейчас валяющееся у меня под ногами.

И, несомненно, когда-то давно, это был мужчина. Вот только с очень бледной кожей, словно у подземного червя никогда не видевшего солнечного света, и при этом густо заросшего своим волосом, везде, где только это было можно.

А ещё, как я уже упоминал ранее, пальцы этого существа заканчивались толстыми мощными когтями, предназначенными не столько для разрывания добычи, сколько для выкапывания различных трупов с целью дальнейшего их поеданий.

В чём данному существу, несомненно, и помогали его сильно измененные мощные челюсти, теперь уже не имеющие ничего общего с человеческими, а скорее всего напоминающие челюсти какой-либо гиены.

И хоть я, никогда раньше, и не видел этих хищных животных воочию, но, как мне кажется, именно такие мощные челюсти, полные крупных острых зубов, должны были им и принадлежать.

И вот, пока я рассматривал своего поверженного врага, его уже дважды мертвое тело начало истлевать и рассыпаться прямо у меня на глазах. И не прошло и минуты, как у меня под ногами осталась лежать всего лишь небольшая горка черного праха, да крупный череп, причём с наполовину выпавшими зубами.

Так что, вот в чём была основная причина того, что существование нечисти и нежити, как альтернативной формы жизни на нашей планете, всегда считалось просто сказками, ну или в лучшем случае легендами.

А все дело было в том, что их тела после смерти просто не сохранялись. А стало быть, как говориться, нет тела – нет и дела, и поэтому предъявить что-либо, любопытной до сенсаций общественности, было совершенно нечего. Ведь это же не скелет динозавра, найденный в каком-либо песчаном карьере.

Глава 2.

Как всё началось

Я бесстрашно поднял, а чего его бояться-то, оставшийся от гуля череп, и равнодушно закинул его в небольшой рюкзак, болтающийся у меня за спиной, уже к двум точно таким же, валяющимся там же, так как богоугодное дело – не богоугодное, а финансовую отчетность ещё никто не отменял.

Затем поудобнее перехватил длинный кусок тонкой водопроводной стальной трубы, так славно послуживший мне на сегодняшней охоте, и быстро пошёл в сторону далёкой отсюда деревни. Которая моими стараниями теперь уже и вправду могла спать спокойно.

Обычная летняя лунная ночь уже всё основательно захватило в свои права, а я шёл вперед и думал. А почему это в Ордене, своим рекрутам, не выдают какого-либо оружия, а просто отправляют на первое задание, с чем они сами решат, ну или придумают.

Нет, я, конечно же, читал, что в очень далёкой древности, спартанских юношей, отправляли в горы охотиться на волков с одним лишь ножом. Но ведь, когда это было. С тех пор уже прошли века, и даже целые тысячелетия. Хотя, что для Ордена Кромешников эти самые века? Скорее всего, так себе дни, а то и вовсе просто часы.

Далее же я слегка споткнулся о какой-то невидимый в темноте корень, и стал уже думать о том, что мне всё же крупно повезло, ибо за место гулей-падальщиков, я запросто мог наткнуться на упырей-хищников. Так как происхождение на свет, и тех и других было очень схожим.

Просто на не так давно умершее тело, не захороненное в освященной земле, натыкался сгусток негативной энергии, оставшийся там же от убийства другого разумного существа. Отчего такая злая некроэнергия, и становилась для умершего тела этакой новой, своеобразной, извращённой душой. Вновь заставляя его, если уж и не жить, то хотя бы существовать, так это точно.

Итак, если кладбищенскими гулями становились тела самых обычных бедолаг, в основном бомжей, умерших не там и не так, как надо. То упырями, становились тела самых настоящих бандитов, причём бандитов, как говорили раньше заугольных, то есть, уже просто не могущих жить не пролив крови своих близких.

Вот такие тела и становились хищными упырями, убивающие живых людей, только для того, чтобы просто убивать. Как там гласила народная мудрость, горбатого могила исправит. Так вот, в данном конкретном случае, горбатого, даже могила не исправляла. Ибо, если человек был упырём при жизни, то продолжал им быть и после смерти.

До безымянной деревни я дошёл примерно за час, вошел в первый же дом на её околице, возле которого оставил свою машину, и собрался уже с чувством выполненного долго славно поспать. Вот только сон ко мне никак не шёл.

То ли в этом был виноват адреналин, выработавшийся в моем теле от встречи с кладбищенской нежитью, то ли был виноват азарт, полностью захвативший меня от своего первого опасного задания. Но, тем не менее, спать мне, ну совершенно не хотелось.

Вместо этого я просто закинул свои руки себе за голову, и удобно растянувшись на старенько топчане, начал вспоминать события прошедшей недели, полностью изменившей мою жизнь.

А ведь началось все, вполне себе очень буднично, без всякого попадания в меня большой зелёной молнии, или укуса очень редкого экзотического паука, а просто с обычного смс-письма, пришедшего на мой смартфон ровно через неделю после того, как я демобилизовался из армии.

И было это письмо от моей родной тётки, единственной по материнской линии, которая очень хотела видеть своего единственного племянника, ибо, как было написано в её письме – ужо здоровьичко-то у неё не то, а коли она и помрёт, то хоть и не одна.

Думал я, ехать или не ехать, как и собирался, очень не долго. Так как тётка Прасковья, была родственницей доброй, надёжной, и даже в чём-то судьбоносной.

Появлялась она в нашей жизни не часто, всего лишь раз в году, и только на мамино день рождение, всегда при этом загружая нашу квартиру, большим количеством всевозможных деревенских солений и варений, а так же всегда при этом даря матери крупную белую жемчужину.

Вы только представьте себе, речной жемчуг в центральной полосе России, где она его брала ума не приложу, а она никогда не рассказывала, но данную традицию не нарушала ни разу. Вот и моя, отдельная от родителей квартира, как раз и был куплена на деньги от продажи этих самых жемчужин.

Вот почему я и называю свою тетку судьбоносной, а ещё, как раз она, и оказалась тем самым ключом, который полностью закрыл мою прежнюю жизнь, а взамен её открыл совершенно новую.

Но всё по порядку. Итак, заброшенную и практически вымершую деревню, на краю Шатурских болот я нашёл с большим трудом, и только с помощью очень умного и продвинутого навигатора.

Так как был я здесь ранее, только один раз, и то, в очень далёком и наивном детстве.

Когда приезжал сюда вместе со своей мамой, как она тогда сказала, ради какого-то обряда. Который заключался только в том, что я просто положил свою ладонь на большой Змеиный камень, являвшийся местной достопримечательностью, и продержал её так на нём не больше минуты.

А затем, повернувшись к двум женщинам, застывшим за моей спиной, был немало удивлён. Так как моя мать стояла практически не дыша, и была белее белого, словно я должен был прикоснуться не к обычному камню, а взять в руки оголённый высоковольтный кабель.

А вот тётка Прасковья наоборот, после моего, как мне тогда казалось, простого поступка, изменилась просто таки разительно, причём в лучшую сторону. Мгновенно превратившись из холодной и властной женщины, этакого Феликса Дзержинского в юбке, в самую добрую и ласковую из бабушек.

Которой, на самом деле, она для меня и являлась. Так как по генеалогическому древу, она была сестрой матери моей матери. Но, так уж повелось в нашей семье, что кроме, как тёткой, её никто не называл. Но не суть.