Вдогонку за солнцем (страница 11)
Я вам спою еще на бис
Кромсал безжалостно кризис безработного 97-го года. Держались на плаву только военные и бюджетные предприятия. Я была вынуждена, чтоб мой сын не умер с голоду, пасть ниц перед бывшим свёкром. Он служил капитаном первого ранга на Военном Картографическом секретном производстве, входил в начсостав. "Возьмите меня хоть кем-нибудь», – помните, как у Елены Воробей, – "ну возьмите меня!" Я готова была плясать канкан, а если нужно, снова быть его мишенью, когда он пьяный захочет пометать кортики. Бывший родственник смилостивился и меня взяли. Минутку внимания! Стрелком ведомственной охраны! Выдали дореволюционный наган, куртку с нашивкой карты СССР, похожую на робу арестанта с вольного поселения за 101- м км. Затем ткнули пальцем в конструкцию похожую на собачью будку, где должна нести службу сутки через трое. Рассказывать не стану про битву с титанами и старожилами это производства: мамами, тетями, женами – пенсионерками служащих ВМФ. Предприятие – это очень старое, заслуженное, военное, как водится в подобных учреждениях, имело собственную сауну. Со всеми вытекающими. Сидя на проходной, я видела ни одно занятное действо и разнообразных тайных посетителей оного заведения.
⠀ В один прекрасный вечер, когда я несла службу на проходной возле входа в сауну, в полуподвальном помещении началась суета. Гремели крики «полундра», началась безудержная паника в холле, запахло страхом и хлором. Матросы самозабвенно драили полы. Матерящийся командир костерил кого-то по телефону. Всему виной – банщица, не явившаяся на работу. Ждали важных гостей- адмиралов московских. Аврал полный! И тут взгляды наши с начальником политической части картографического производства пересеклись. Бывалый морской офицер размашистой походочкой в развалку направился ко мне. Я вжалась в деревянную табуретку.
– Будешь банщицей! – скомандовал офицер с багровым лицом.
– Я? Ни за что! – попыталась спасти себя от незавидной участи.
– Выбора у тебя нет, это приказ, накручу дырок потом, будешь бакланить в нашем камбузе!
– Наша служба подчиняется другим структурам!
– Твою мать! Ты хочешь здесь работать?
⠀Кодовая фраза возымела мгновенное действие на мое подсознание. К назначенному времени я сняла робу охранника, напялила накрахмаленный хрустящий передник и кокошник белоснежный кружевной на голову. С натянутой улыбкой я встречала адмиралов, адъютантов, помощников и их свиту из пяти газелей под метр восемьдесят. Девушки все как на подбор, блондиночки, платья в обтяжку, едва прикрывающие пятую точку. Из подпольной военно – морской сауны до четырех утра доносились отзвуки песен и танцев с бубнами, стоны, вопли, смех. Я бегала попа в мыле вниз-вверх, приносила с кухни новые блюда, напитки, уносила объедки, пустые бутылки. В четыре утра газели, выполнив все свои обязательства, с взъерошенными причёсками и не только, отбыли. Морские офицеры заскучали. Неожиданно услышала свист и призыв спуститься, почтить за честь их приглашение, приказы, мол не обсуждаются! Я не спускалась! Не честь это никакая сидеть в сауне с потными и пьяными в хлам мужиками. Вышел адъютант в простыне, умолял:
– Ну хоть на тридцать минуточек! Проси, что хочешь, юнга, только посиди с нами, у этих «лядей» души нет. Размышляла три секунды.
– В ваших силах перевести меня на другой пост, тот, где машины выезжают? – смело спросила я адмирала, терять уже было нечего!
– Обижаешь, юнга, завтра уже будешь сидеть там, и еще премию дадут! – пьяный толстяк в цветастых семейниках поднял рюмку, адъютант услужливо тут же плеснул ему водочки.
– Тогда я вам спою!
– Оооо, как оригинально, а морскую могёшь? Нашу?
– Легко! – и я затянула. «Прощайте скалистые горы», потом «По морям, по волнам, нынче здесь завтра там», вспомнила весь любимый папин репертуар морской. Сауна прослезилась, наполнилась овациями, потом пошли байки и воспоминания бывалых моряков. Я пела на бис до утра! Уверена, они забыли уже зачем конкретно меня позвали и откуда я там появилась!
Со смены утром меня везли на служебной машине домой, в багажнике оказался ящик коньяка, пакеты с яствами с адмиральского стола, даже банка черной икры нетронутая презентована была лично. Растроганные морские волки сообщили, если еще прибудут сюда, их банщиком должна быть только я. И буду петь на бис. В следующую смену я заступила старшим смены, и еще год пропускала и выпускала машины на главной проходной. Вот что значит сделать верный выбор!
Горькие приметы
У всех людей свадьба как свадьба, а у меня словно сценарий для фильма "Горько 5". Собралась я замуж 11 августа 1989 года. А в стране вовсю гремел мослами говяжьими кризис по пустым прилавкам. То утро было солнечное, но суматошное. Примерка платья, югославского, которое по случаю купила у соседки – бывшей невесты, закончилось трагедией. Кто-то из многочисленных одиноких родственниц начал праздновать пленение моё в брак, которое хорошим делом и не назвать. Неудачно махнула гостья рукой и вместе с тостом в нарядную невесту полетел бокал сливового ликёра. Им так гордился папа. Помню, кто-то шепнул:
– Ох, к бездетности. ⠀
В истерике сорвала кружева и юбки. Подружка невесты рванула на такси домой. Хорошо размер у нас совпадал, хотя папа называл нас "обмылками в банный день". Будущий муж, как положено, пыхтел в одинокой холостяцкой пещере ментовской общаги. И думал, как сообщить, что проснулся он с флюсом в пол – лица. Я-то переживала, чтоб он не улыбался на фото, а то, что люди подумают о его золотозубой улыбке. С испугу напихал за щеку чеснока и с друзьями за будущей женой. ⠀ Не буду просить вас представлять моё лицо, когда открыла входную дверь. Чтоб предотвратить речь о том, что я так и думала: "Свадьба – как начало телесериала, первую серию которого ты вкратце знаешь из рекламы, а что будет дальше – неясно", жених всучил розы. Шипами я мгновенно исколола все пальцы до крови. На ухо шепнула жена общего друга:
– Ох, не к добру! ⠀
Я бурлила как чайник на газовой плите, вот-вот вскиплю. Свадебная, белая волга, с жестянками на выхлопной трубе – это как сейчас лимузин- не завелась. Потому что начался дождь. Только что было пекло, а как вышла роковая невеста и отчего дома, ливень. То ли свечки залипли, то ли Ангелы плакали. Мы забились в иж-каблук тесной компанией, будто опята на дереве. Плотненько так друг к другу. Почувствовав на своей попе руку, хотела, как приличная ущипнуть жениха. А рука веснушчатая, не его. Потом друг будущего мужа не раз пытался домогаться. После свадьбы нашей дружба закончилась. В загсе обнаружили, что свекровь в коробочку вместо свадебных колец, положила то, что предназначалось мне.
Семейное. Реликтовое. Витиеватое, с аметистом в половину моего кулачка. Присутствующие ахнули, повеяло чесноком и пивом. Коронная фраза пригвоздила мои ноги в белых лодочках, меньше на размер и изорвавшие мне пятки в клочья, к мозаичному паркету Дворца Бракосочетания: "Такие камни вдовьими называют". ⠀
Мне захотелось плакать и бежать одновременно. Но вспомнила: я ведь так хотела стать взрослой. Вот она, взрослая жизнь. А мне восемнадцать. В дом велела занести мужу меня на руках. Перебить все приметы махом. На двенадцатый этаж. У него резко поднялась температура, что-то хрустнуло в спине. Но он мужественно протащил любимую два этажа. А ещё десять волок сосед, к которому есть доверие. У лестничной двери поменялись, передали эстафету для папы. Иначе бы заклевал слабака. Гости и родные:
– Горько, Ох как горько! ⠀
Мы прожили год. Вот и не верь в приметы.
Давай, поговорим!
Я везучий человек. Когда меня приняли на службу в МВД, дома не поверили. С папой мы даже поспорили накануне. Он утверждал, что таких пигалиц туда если и возьмут, то предложат пройти диванное собеседование и аудиенцию у начальника шестого отдела при закрытых дверях. Но на первом же собеседовании смеялись до колик комбат и замполит над моими историями. Эти здоровяки, с каменными лицами и сверкающими звёздами на погонах, хохотали так, что пуговицы отлетали с кителей. Меня, восемнадцатилетнюю, вчерашнюю школьницу, большие милицейские чины назвали мастером разговорного жанра. Именно такие люди нужны, по их мнению, чтоб разбавить мужское, скучное и серое, серое в буквальном смысле, общество. Предстояло мне учиться почти год в Нальчике. В 90 – м готовили кинологов в милицейском питомнике служебного собаководства, находящимся в горах Кабардино-Балкарии. Отец сказал – через его труп. Пришлось пасть ниц перед начсоставом и молить не хоронить моего папу раньше времени. И, о чудо! В Питере запустили экспериментальную школу милиции, обучали три месяца вместо года. На обучение принимали только высоченных здоровяков, отслуживших в армии и горячих точках, борцов с шеями, как у носорогов, генеральских детей и меня. Будет лишним, описывать какое количество женихов было в моем поле зрения. Удивлена, что не развился сахарный диабет от съеденного за время обучения шоколада и не одолела тахикардия от постоянных дуэлей претендентов на мое сердце. Я чувствовала себя центром вселенной, когда загорала на крыше во время криминалистики, потому что препод видел во мне большой потенциал. Особенно в желтом купальнике на пластиковом шезлонге. Кто-то приносил газировку, кто-то докладывал обстановку.
Но я выбрала его, неразговорчивого, стеснительного бывшего десантника. Влюбившись в его упертость и отдельное жилье – комнату в семейном общежитии. Он постоянно незримо был рядом. Отгонял недобросовестных воздыхателей, провожал до дома, но шёл в метрах ста позади. Учил рукопашке, разбирать на скорость килограммовый пистолет, готовил сам обед и приносил две порции, для себя и меня. Он ждал, когда я выберу его. Все его друзья тоже были влюблены в меня. Особенно Данил. Его мать заслуженная певица на Южном Кавказе. У нее были связи и огромный дом. Рыжий Даня Анисов, выросший как свободолюбивый горец, чувствовал себя и вёл, как джигит. А танцевал лезгинку так страстно, с вскриками и пружинистыми прыжками до потолка, что мужики, восхищённые его неуемной энергией, молили повторить. Но Саша казался мне прагматичнее, что важнее для совместной жизни, чем зажигательные танцы и песни под всплески терпкого домашнего вина в бокалах. Я сбежала от родительского контроля замуж, во взрослую жизнь в семейном общежитии. Даня был нашим соседом, как выяснилось успешно женатым. Мы с Лилей, женой Данила, подружились с первой встречи. Я влюбилась в ее пироги с капустой и хозяйственность, а она – в мою харизму и оптимизм. Она старше мужа на восемь лет. Но х....@ ровесников не ищет! Правда? Я часто помогала подруге с их первенцем. Гуляла с ним, оставалась с ребенком в ее длительные отъезды с мужем на Родину. Она доверяла мне сына и все свои секреты. Я отвечала взаимностью. Была уверенность – наша дружба на века. Первый раз Данька распустил руки, когда мой муж был на работе. Поймал меня в коридоре, затащил в общий туалет и шептал на ухо, что бросит жену и весь мир к моим ногам, если скажу «да». Конечно, я сказала «нет», чем страшно обозлила джигита. Желваки его тогда ходили ходуном, а глаза серые помутнели и налились кровью, как у разъяренного быка на Корриде. Я смолчала. Тот инцидент остался тайной, которая меня медленно сжирала. Не могла смотреть в глаза подруге, стала чаще ее избегать. Шли годы, Лиля родила девочку. С мужем я разошлась. Но дружба женская наша стала только крепче. Сколько слез я пролила на ее плече. Я уже разошлась со вторым мужем, сама стала мамой. Казалось, все плохое поросло травой. И утекло рекой в прошлое. Но однажды Даня вызвался меня довезти из гостей, он единственный был не пьющий в компании, дежурил. Он довёз меня до дома, мило разговаривали всю дорогу, никаких вольностей друг семьи не допускал. Я уже выпрыгивала из машины, когда он дернул за руку меня назад. Данил уже офицер, у него красная корочка и большие возможности.