Взяв мел, скрипач без смущения начал что-то писать рядом с остатками детородного органа. Мой взгляд скользнул по его затылку. По туго затянутому медицинской резинкой пепельному хвосту. По мочке уха с серьгой, на которой качался перевёрнутый католический крест. Ниже на шее, под воротом рубашки, у него пряталась круглая татуировка. Сейчас я видела только малую её половину – контур и острые верхушки каких-то то ли знаков, то ли букв.

Прищурившись, я попыталась «достроить» в воображении недостающую часть рисунка, но Чернов едва заметно передёрнулся и провёл рукой по шее, расплющивая и сбрасывая мой взгляд, как назойливого комара. А потом и вовсе повернулся к залу, демонстрируя написанное на доске.

Высокие, узкие, изломанные символы – словно выцарапанные гвоздём по стеклу. Нет, это был не скандинавский алфавит, не руническая вязь и даже не древнее заклинание на латыни. Плюс семь, московский код оператора, три шестёрки, тринадцать…

– Настойчиво советую вам сохранить мой номер телефона. Звоните и пишите в любое время, не стесняйтесь. С этого дня я являюсь куратором вашего потока.

* * *

Закрывшись в институтском туалете, я распахнула наполовину закрашенное серой краской окно, высунулась наружу и несколько раз жадно затянулась свежим воздухом. В мобильнике появилась сеть. Ноготь застучал по экрану, по памяти набирая номер. Номер, по отвратительной случайности, начинался на те же цифры, что и у Чернова.

– Мам, я хочу домой! – разрыдалась я в трубку, едва услышав знакомое «Алло?». – Забери меня отсюда! Они тут все сумасшедшие!

– А может быть это мы, обычные люди, сумасшедшие? – философски ответила та и добавила. – Держись, дочка, через месяц станет попроще.

– Месяц?! Да я здесь ни недели не протяну! Какие фениксы, какие уроборосы?! Какое бессмертие! Это что, шутка? Или вы упекли меня в реалити шоу? Или в экспериментальный дурдом?!

– Эти люди тебе помогут.

– Мне не нужна помощь!!! А наш куратор… он… он… – я задыхалась от слёз.

– С куратором, я уверена, вы скоро подружитесь.

– Сколько?.. Сколько они тебе заплатили?! – стонала я. – Они ведь меня «выкупили», да? Ну не верю я, что ты меня по доброй воле сюда отдала!

Мама вздохнула:

– Никто не выкупал тебя, Никушка. Всё наоборот. Почти восемнадцать лет назад добрые люди дали мне тебя в кредит.

– Что?!

– Родить тебя – это был мой единственный шанс иметь детей. Понимаешь, дядя Рома с Лубянки – он…

Ни слова больше! Не хочу дальше ничего слышать! И тем более – знать, каким боком к факту моего рождения примазался дядя Рома из ФСБ!..

Телефон летит в открытое окно с третьего этажа. Наверняка разобьётся в труху.

О боже, а что если это правда?! Если та «волга» под нашими окнами в последнее летнее утро субботы – не совпадение?

Получается… Я села на холодный кафель. Получается, то письмо с приглашением в ЛИМБ действительно привёз дядя Рома?..

– Антипова, ты чего дорогими девайсами бросаешься, – раздался снаружи голос Яшки. Он постучал в дверь уборной. – Забери. И больше так не делай.

– Ты его поймал?! – выглянув в коридор, я с удивлением таращилась на телефон, целый и невредимый. – Как ты успел?!

– Ну, не то, чтобы успел… Точнее, да, успел, но не с первой попытки…

– Ты прыгнул за ним в прошлое?!

– Раз десять. Пока не поймал, – он снова с укоризной на меня взглянул. – А ведь до этого голова почти прошла… Чародеева, да не пялься на меня так! Ну не могу я спокойно смотреть, как «эплы» последней модели разбиваются!..

Его длинная, вытянутая ладонь раскрылась и протянула мне «яблоко раздора». Жёлтые змеиные глаза с тонкими ниточками-зрачками блеснули ярче, чем серебристый огрызок логотипа.

– Яш, извини, – я коснулась его влажной, холодной руки, забирая мобильный. – Я больше так не буду.

– Угу, – кажется, парень несильно мне поверил. – Кстати, а что ты хотела нам рассказать?..

* * *

– Слушай, ну я даже не зна-аю… – задумчиво протянула Лизка.

На третью пару после большой перемены мы бесстыдно забили. Вышли из института, чтобы поговорить, и так и остались сидеть в сквере напротив здания Адмиралтейства. Я выложила им всё, в мельчайших подробностях. Ребята слушали, не перебивая. Яшка щёлкал фисташки, которыми я с утра его угостила, Лизка потягивала оранжевый оргон, задумчиво глядя куда-то вперёд, сквозь памятник Гоголю. Оба молчали, однако стоило мне закончить, как их тут же «прорвало».

– Чернов так-то вроде неплохой парень, – взялась спорить Чародеева. – Ну, неформальный, конечно. Со своим прибабахом. Но, по крайней мере, не в маразме как Валерьяныч и Семёновна. Не сволочуга, как Моисеич. Да и ПМС у него не будет. Ооо, ты бы видела, как у нашей Агаты рвёт крышу перед критическими днями!..

Ссыпав груду шелухи в мусорный бак, Яшка её перебил:

– Ник, а ты уверена, что это всё было именно в реальности?

– Я уже ни в чём не уверена, – простонала я.

– Может быть, у тебя случилось видение? Что если ты предвидела будущее?

– Прошлое или будущее – это легко понять, – Лизка достала мобильник и принялась перелистывать страницы браузера пальцем с длинным малиновым ногтем. После порции оргона она заметно похорошела. Щёки порозовели, ресницы удлинились, рыжие локоны кокетливо завились, и даже синие линзы засверкали по-особому, превратив её в кукольную Мальвину. Парни в парке стали кидать недвусмысленные взгляды то на неё, то на меня, то на Яшку, пытаясь понять, чей он бойфренд.

– Надо посмотреть новости за последние дни, – игриво улыбнувшись очередному прохожему, вполголоса пояснила Лизка. – Такое убийство, если оно и вправду было, репортёры не упустили бы!..

– Он мог замести следы, – неуверенно поспорила я так же тихо, – куда-то спрятать тела.

– Да даже если бы он, как хищный монстр, их сожрал, – хохотнула рыжая, – то какие-то улики всё равно должны были остаться! Кровь на асфальте – ты говоришь, она хлестала фонтаном. Ножи, бита… Бесхозная тачка, в конце концов!

– А может, тачку он тоже проглотил? – хмыкнул Яшка. – Как Годзилла.

Зевнув, парень положил руку на спинку лавки и подсел ближе, практически нависнув над Лизкой. Со стороны смотрелось так, будто он её обнял, и жадных взглядов в непосредственной близости от нас сразу поубавилось. Он прикалывался, конечно, но мне почему-то всё равно стало одиноко и обидно. Двое против одного – сговорились что ли!

– Так и знала, что вы будете надо мной ржать, – в моём голосе снова зазвенели слёзы. – Не хотите – не верьте!

– Предположим, это правда, – терпеливо отозвался Сыр. – Что с того? Ну, удолбал он четверых наркоманов, ещё и насильников к тому же – подумаешь!

– Не растерялся, вступился за тебя – красавчик! – поддакнула Лизка, но от Яшки подальше всё же отсела и даже поставила между ними свою сумку, как бы намекая, что заигрывать с ней ему бесполезно. – Мир станет только чище.

– Вы не понимаете! Они такие же люди, как и мы с вами! Ну… почти. Убивать нельзя никого – ни плохих, ни хороших! Потому что если кто-то хотя бы раз переступит через эту грань и совершит убийство, то потом он уже ни перед чем не остановится и продолжит лишать жизни – неважно, виноватых или невинных!.. Кстати, Лиз, ты недавно говорила, что у нас девушки пропадают. Что если эти ритуальные жертвоприношения тоже дело рук Чернова?! Помните, как он вчера выразился про кровь девственниц?!

– Ерунда, – повела плечом Лизка. – Просто имидж у него такой. Роковой красавчик. Думаю, он уже не одной девственнице кровь подпортил…

– А его татуировку видели? – не унималась я. – Наверняка там какая-нибудь дьявольская печать! А все эти сатанинские кресты в ушах и перстни с перевёрнутыми пентаграммами?!

– Ну вообще-то, пентаграмма может быть и не перевёрнутой, – со знанием дела подметила чародейка. – Тут зависит от того, с какой стороны на неё посмотреть – это же круг…

– Меня больше смущает его тачка с бараньей головой, – задумавшись, Яшка убрал руку со спинки скамейки и согнулся вперёд. – Рогатый – это явная отсылка к «бафомету». Правда, если он только недавно приехал в Питер, то по поводу исчезновений студенток у него алиби…

– Хм, вообще-то не совсем, – Лизка вдруг стала серьёзной. Аргументы в защиту Чернова у неё наконец-то кончились. – В прошлом учебном году он у нас уже преподавал. Вёл кружок по игре на фортепиано. И кружок этот, если я правильно помню, открылся как раз в феврале, а в марте первая девочка пропала. Потом, в августе, ЛИМБ ушёл на каникулы, все преподы и студенты разъехались, и в последнее новолуние обошлось без жертв…

– Ну! – воскликнула я. – Что я вам говорила! Может он и за мной в моём видении охотился, а те парни его опередили, за что и поплатились жизнью! Думаете, он просто так нашим куратором заделался? И в группу свою меня против моей воли записал – случайно? Нет конечно! Он меня пасёт, дожидаясь удобного момента!.. Когда у нас следующее новолуние?

Теперь уже Яшка полез в интернет, но Лизка его остановила:

– Это я знаю. Мамка к ним всегда заранее готовится. В двадцатых числах сентября – ещё три недели в запасе.

– Отлично! – обрадовалась я. – Время есть, но всё равно тянуть нельзя. Давайте прямо сейчас напишем коллективное заявление ректору, чтобы нам назначили другого куратора!

– Так, пташка, притормози, – Лизка достала из кармашка сумки упаковку клубничных конфет и зашуршала фантиком. По парку поплыл кисло-сладкий ягодный запах. – На лучше, пожуй. Если Чернов чем-то и провинился, то пока он не палится. Доказательств у нас нет – как и улик. Рассказывать сейчас кому-то о том, что ты видела в будущем, бесполезно, но мы будем пристально за ним следить, и то, что он рискнул стать нашим куратором, не помешает, а наоборот – поможет. Глаз с него теперь не спустим! Не паникуй, в обиду тебя не дадим! Правда, Сыр?..

Глава 9. Со скоростью мысли

В выходные Лизка потащила меня знакомиться с парнями. Вернее, ей они были отчасти знакомы – двое студентов из группы «М», бывший третий, а ныне уже четвёртый, последний курс бакалавриата. Макс, по её словам, подбивал к ней клинья весь второй семестр, пока она встречалась с другим. Тогда ей было не до него, а сейчас место освободилось, и она решила дать парню шанс. Почему бы и нет? Загорелый улыбчивый блондин со светло-голубыми глазами и широкими плечами – ну просто Кен из кукольного домика. А вот его одногруппник Пашка, которого хотели «сосватать» мне – почти полная противоположность другу: слегка бледный, вытянутый, серьёзный, с иссиня-чёрными волосами, карими глазами и, судя по тёмным цветам в одежде и цепям, тоже неформал. Кого-то он мне напоминает…

– Слушай, мне кажется, это не моё, – неуверенно пробормотала я, закрыв его страничку в соцсети и захлопнув ноутбук. – Какой-то он слишком… мрачный, что ли.

– Ну а что ты хочешь, уже опытный маг всё-таки, – Лизка забралась с ногами ко мне на кровать. – Отличник, кстати. Идёт на красный диплом.

– Здорово. Но всё-таки я не планировала так скоро…

– Это ты в Москве не планировала, а здесь придётся! – решительно перебила Чародеева. – Само место обязывает. Ты замечала, что в Санкт-Петербурге на каждом столбе по сто-пятьсот объявлений шлюх? Такому высокочастотному городу просто жизненно необходимо как следует заземляться! Иначе не только ЛИМБ, а вся эта красота телепортируется вместе с нами в высшие миры – на что тогда туристам смотреть, а?..

– В каком смысле, в высшие миры?!

– А ты думала, мы в реальном мире все умещаемся в соборе?

– Я подозревала, что здесь без магии не обошлось, но…

– Так, короче, Антипова. Ты тему-то не меняй. Скажи лучше, в чём сегодня пойдёшь в клуб? В этом? – она потрясла в воздухе сначала одной вешалкой – со школьной тёмно-синей юбкой, а потом другой – с серыми джинсами. – Или в этом?

Не дождавшись ответа, придирчиво осмотрела мои кофточки и обувь. Прикинула что-то в голове. Скривилась:

– Не, так никуда не годится. Собирайся, поедем по магазам. Мне как раз папка вчера денег отвалил…