– Рубашка Сыроежкина неслучайно приняла на себя вражескую пулю, – иронично проговорил дедушка, обращаясь к залу. Он снова улыбнулся, но улыбка его теперь мне разонравилась. – Способность каждого из вас, дорогие мои – это и дар, и проклятье. И тут я не просто говорю красивые слова! Воистину, тот, кто исцеляет от смертельных ран, однажды сам будет смертельно ранен. Тот, кто окружён синим оргоном, неизбежно сталкивается не только с чудесным выздоровлением, но и с неизлечимыми травмами. Целитель и больной сплетены меж его спиралей ДНК воедино. Не ищите здесь человеческой логики! Она в сказанном присутствует, да только вашим нынешним расколотым, дуальным умом её не понять. Однако не тревожьтесь. Всё будет хорошо. Вашим умом мы займёмся чуть позже – на моих занятиях.

С этими словами препод вдруг перевёл затуманенный взгляд на меня. Его белые глаза меня не видели и, одновременно, видели:

– Милочка, а вы у нас кто?

– Ан… Антипова, – с трудом выдавила я. – Ника.

– Замечательная выдержка, Ника! – воскликнул профессор. – Только почему, собственно, вы на меня так смотрите?.. Садитесь, пташка, в ногах правды нет. Эй, а вы, лентяи и прогульщики, что, уснули там на полу? Хватит прохлаждаться, вылезайте из окопов. Открываем блокноты и записываем расписание на сегодня – сегодня у вас будет пять пар: биология, химия, правоведение, география и история искусств.

– П-простите, – раздалось из-под стульев, – что вы хотели этим всем сказать? Что наш Яшка… типа ангел? Поэтому бессмертный?

– Если выражаться в общепринятой – я имею в виду, у людей – парадигме, – занудно поправил профессор, – то он у вас скорее демон, чем ангел. Но это всё условности, молодой человек. На самом деле никаких ангелов и демонов нет и никогда не существовало. Зато есть фениксы – крылатые существа, которым подчиняется огонь и воздух, и уроборосы – змеи, повелевающие водой и землёй. Да-да, именно эти два божественных творения изображены на ваших студенческих карточках.

Я потрясённо рухнула обратно на свой стул. Еле успела до него дойти – и ноги подкосились.

– Две вечных сущности! – продолжал патетически вещать философ. – Два символа бесконечности, о которых мы ещё не раз будем говорить! Ползучих позже окрестили демонами, а летающих – ангелами, не это не совсем верно. В действительности две бессмертные расы просто поделили мир напополам. Без войны, без споров – и отныне каждый несёт свою службу. Между ними нет и не должно быть противостояния. А в наш век и вовсе абсолютно нормально, если феникс и уроборос подружатся – как эти двое – и даже сядут вместе за одну парту!

Он махнул в нашу сторону рукой. Яшка повернулся ко мне и смерил оценивающим взглядом. Зрачки у моего однокурсника снова стали змеиные – тонкие и вытянутые. Я поёжилась.

– Кто-то из вас уже узнал о себе правду, – сцепив руки за спиной, профессор теперь расхаживал туда-сюда по сцене. – От родителей или от ваших бенефакторов – не столь важно. Ну и конечно, я тоже внёс свою лепту – громче всего сейчас смеялись те, кто посещал мои подготовительные уроки. Иным же повезло меньше. Им ещё только предстоит встретиться со своим скрытым «я» и пройти стадии отрицания, гнева, торгов. До депрессии, полагаю, не дойдёт. Да, уважаемые студенты групп «У» и «Ф» – то есть, те, кому выдали цветные пропуска – в данный момент я обращаюсь к вам. Надеюсь, вы поверили мне на слово и не станете проводить экспериментов над самим собой, проверяя способность к возрождению из праха и пепла. Если же нет – предлагаю не медлить и сделать это прямо сейчас на глазах у всего зала. Так сказать, для закрепления пройденного материала. В пистолете ещё остались патроны.

Первокурсники, испуганно моргая, смотрели на кафедру, где лежал матово-чёрный «макаров» с пластиковой коричневой рукоятью.

– Желающих нет. Замечательно. Вы гораздо понятливее предыдущего потока.

– А те, у кого белые пропуска, – спросил сосед Лизки, парень, который минуту назад громче всех орал, – группа «М». Они кто такие?

– Для того чтобы помочь вам, нетленным, справиться с вашей неконтролируемой, трудно подчиняемой природой, был сформирован наш институт – ЛИМБ. Здесь вы учитесь плечом к плечу, на одном потоке, с магами – то есть, по сути, с обычными, смертными людьми, передающими из уст в уста как семейную реликвию тайное, метафизическое знание. Вы узнаете их по уникальным, говорящим фамилиям, которые они испокон веков наследуют от отца к сыну и от матери к дочери. Запомните их! В отличие от вас, чьё бессмертие – так сказать, случайная ошибка природы, именно потомственные маги позже возглавят следом за своими предками особый отдел ФСБ, в котором лучшие из вечных будут работать на службе у Отечества!..

– А что будет с худшими? – пискнула низенькая девочка с заднего ряда.

– Этого вам, леди, знать вовсе не обязательно. Ваше дело – прилежно учиться и слушать преподавателей. Мы-то, в отличие от фениксов и змиев, не бессмертны, а значит тратим с вами – лоботрясами – своё драгоценное время. Будьте любезны, цените его.

– Подскажите, что означает буква «Б»? – раздался ещё один насущный вопрос от первокурсника.

Старик, словно бы между делом, потёр подушечкой пальца циферблат наручных часов:

– Хотел бы ещё поболтать с вами, юноши и девушки, да не могу. Спектакль окончен. До встречи завтра на лекции.

Он спустился со сцены гораздо проворнее, чем на неё забирался. Проковылял между рядами к открытому окну. Распахнул пошире, будто дверь, створку, и бесстрашно шагнул наружу.

Первокурсники снова заголосили. Что же он делает! Хорошо ещё, что наш третий этаж – это по сути первый над землей, а то ведь такая опрометчивая выходка могла закончиться плохо.

– Когда-нибудь убьётся, – пробормотал Яшка, стрельнув глазами в сторону раскрытой, постукивающей о стену, деревянной рамы.

Так я и не поняла – беспокоился ли парень за философа или, напротив, желал ему поскорее убиться. Сняв с груди медный ключ, ректор отпер замок актового зала, и первокурсники, шумя и толкаясь, побежали прочь.

* * *

Что ж, по крайней мере, теперь понятно, что «Б» – это не Бизнес.

Я шла по коридору между Яшкой и Лизкой, прижимая к груди портфель. Надеть его на спину сейчас как-то не поднималась рука. Казалось, у меня там и правда крылья. Точнее, только одно – но острое, как тысяча ножей.

– «Б» – это Безумие, – недовольно буркнул парень, словно прочитав мои мысли.

Или Бессмертие?.. Подождите, что же это получается… Если бы лысый прирезал меня вчера в переулке, то мне ничего бы не было?!

Да нет, чушь какая-то. Не иначе как сумасшедший старик бредит. А может это просто розыгрыш? Этакое театральное представление для студентов-первокурсников перед посвящением? И мои сны про полёты – всего лишь случайное совпадение?..

– Ребят, что вы обо всём этом думаете? – выныривая из своих раздумий, подала голос я.

– Я думаю, что сегодня после пар нам снова надо нажраться, – выпалила Лизка.

– Присоединяюсь, – вздохнул «змий», всё ещё потирая пальцами грудь в том месте, куда недавно угодила пуля. Кровь у него перестала течь на удивление быстро. Хотя, о чём это я. Наверное, там, под рубашкой, была спрятана какая-то капсула с красной жидкостью. Вся жидкость вытекла, и шоу закончилось.

– Что он тебе пообещал? – меня так и подмывало полюбопытствовать. – Зачёт автоматом? Ха, или, вернее, пистолетом?!..

Я рассмеялась, сбрасывая напряжение:

– Кстати, о пистолете. Пулю ты заранее положил в рот, чтобы потом выплюнуть, это понятно. Но если оружие – муляж, то как получился такой громкий звук выстрела и откуда взялся запах пороха?

Ребята остановились и оба синхронно посмотрели на меня.

– Ника, – наконец, сказал Яшка, начав расстёгивать пуговицы на рубашке. – Это не пранк.

– Так, Сыр, погоди, – поспешно прервала его Чародеева. – Там зрелище не для слабонервных, а нашему фениксу это ни к чему. Пускай первого сентября она просто с нами напоследок побухает. Понимаешь? Как обычный человек! Испугать её ты ещё успеешь…

Глава 5. Прямиком в АД

– Ник, – Лизка ткнула меня карандашом в спину, – а ты слышала, что у нас тут девушки пропадают?

В кабинете биологии было темно – свет из окон заслоняли ветки и листья растений. Преподавательница – невзрачная тихая женщина средних лет в бежевом свитере и толстых очках – особенно любила монстеры и пальмы. На подоконниках, как в густом тропическом лесу, возвышались настоящие заросли. А ещё здесь вилось много кошек самых разных цветов, которые свободно гуляли по аудитории, скакали по стульям и партам, тёрлись о студентов. Рыжие, серые, черепаховые, камышово-полосатые, чёрные с белыми лапками и, конечно, чисто чёрные.

Одна кошка выглядела упитаннее других и ходила медленно – кажется, была беременной. Когда она запрыгнула, не без труда, на преподавательский стол и легла прямо на журнал, Анна Александровна, скромно улыбнувшись, не стала её прогонять, чтобы провести перекличку. Только упомянула зачем-то, ласково поглаживая пушистую, что скоро студентов второго курса, получивших летом на экзамене тройки, ждёт пересдача. Оказывается, за двойку в ЛИМБе моментально отчисляют, а вот тройки разрешают пересдать в случае, если их за всё время обучения наберётся не больше пяти. Дальше я не дослушала.

– В каком смысле «пропадают»? – я повернулась к Лизке. – Откуда? И куда?!

– Из общежития. А вот куда – этого тебе никто не скажет. Ни одну так и не нашли…

Перебитая нашей болтовнёй, биологичка вздохнула. Помолчала немного, пытаясь поймать упущенную мысль, потом подтянула сзади хвостик блёклых русых волос – за них я про себя прозвала её «Серой Мышкой» – и продолжила говорить дальше. Что-то про то, что для студентов группы «У» её предмет один из профильных, и на экзамене им, в отличие от остальных, придётся сдавать не теорию, а сложное практическое задание. Нас с Лизкой это не касалось, поэтому мы, на полминуты притихнув, снова взялись за своё.

– Тут от института два шага пройти, сама же знаешь! – шептала рыжая. – А они в один прекрасный вечер выходят с дополнительных, приложив на турникетах свой пропуск, и всё.

– Давно это началось?

– С марта. Весной и летом пропадали раз в месяц. В новолуние. На двадцать девятые сутки! Понимаешь, что это значит?

– Нет, – поёжившись, честно ответила я.

– Это же сатанинский день! – сделав большие глаза, выпалила Лизка. – Скорее всего, их приносят в жертву! Ходят слухи, что это кто-то из «своих», потому что при нашей степени энергетической защиты никто со стороны к нам внутрь просто не проник бы! И уж тем более не узнал бы про пропавших студенток личную инфу, о которой известно только ректору и преподам…

– Чародеева, да прекрати отвлекать! – громким шёпотом перебил Яшка. – Я нифига не слышу, что Анна Александровна говорит. На перемене потреплетесь.

– В общем, Ника, ты там поаккуратнее, ладно?

– Так ведь я же… типа бессмертная? И, кажется, со сверхспособностями?..

– Ха! Они знают, с кем связываются. Повяжут на горло верблюжью нитку – и плакали твои способности.

– В смысле?!

– А ещё, говорят, можно печать нарисовать…

Яшка снова цыкнул и смерил нас обеих уничижительным взглядом. Жёлтые глаза злобно блеснули в полумраке аудитории. Чтобы его не бесить, я наконец отвернулась, раскрыла свою книгу на первом параграфе и тут же вздрогнула.

Почти на всю страницу учебника был изображён рыжий, надменно глядящий на зрителя из-под прикрытых век, двугорбый верблюд.

* * *

В общем, биология оказалась не совсем биологией, а верблюд – не совсем верблюдом. У магов пушистый корабль пустыни считается древним архетипом и важнейшим оккультным символом. Энергетика, образующаяся между двух горбов этого животного, как между двух полюсов магнита, «заземляет» и запирает человека в ограниченном двойственном мире, в который люди попали после грехопадения, вкусив плод с Древа познания Добра и Зла. Амулет из верблюжьей шерсти разрушает любое колдовство и делает его невозможным: в приземлённой физической реальности ни магии, ни регенерации, ни тем более бессмертия попросту не существует.

Врождённые способности фениксов и уроборосов может ещё ослабить дым смолы можжевельника или высушенный и стёртый в пыль корень мандрагоры, разведённый соком ягод «ночной красавки», она же белладонна. Правда сейчас эти ингредиенты найти крайне сложно, а ещё сложнее найти химика, который согласится с ними работать.