Сперва я слегка стеснялась, потому что в купальнике Паша меня ещё ни разу не видел, но за пару часов он так загонял меня по разным горкам, бассейнам и аттракционам, что смущение отошло на второй план, уступая место приятной усталости с привкусом странного трепетного ожидания – словно вот-вот должно произойти что-то очень важное. Меня даже изредка слегка потряхивало, хотя вода была удивительно тёплой. Заметив мою дрожь, парень увёл меня от экстремальных аттракционов к не менее экстремальным баням – особенно русскую разогрели от души, градусов до восьмидесяти, не меньше. Кажется, даже для меня – феникса – это чересчур.

Погружаясь рядом с Пашей в контрастную купель, я внезапно заметила сбоку на его шее татуировку, которой раньше не было. Россыпь чёрных звёзд соединялась прямыми линиями в неизвестное мне созвездие. Две точки слегка выделялись размерами на фоне остальных – наверное, это какие-то альфы, самые яркие светила в звёздном скоплении. Была бы здесь Лизка, она бы сразу определила, что именно тут изображено, а мне же оставалось только гадать. Орион? Пегас? Кассиопея?..

Поймав на себе мой взгляд, Паша сильнее повернул вбок шею и пояснил:

– Это змееносец. Тринадцатый знак зодиака – укротитель змей. В новогодние праздники набил. Нравится?..

– Ага… – неуверенно промямлила я. На самом деле мне не нравилось. Татуировка вовсе не походила на круглую магическую печать, но всё равно ярко-чёрные линии на светлой коже напоминали мне ненавистного Чернова, о котором даже думать не хотелось.

Чуть позже, окончательно зажарившись в банях, мы сдались и вывалились на свежий воздух, чтобы немного передохнуть. С непривычки я вся раскраснелась, запыхалась и умирала от жажды. Накидывая на мои плечи полотенце, парень приобнял меня сзади и шепнул на ухо:

– Обожаю, когда ты так дышишь, малыш! – его рука через махровую ткань скользнула по моей груди. – Подожди вот тут, сейчас я принесу тебе чего-нибудь попить.

Он усадил меня в пластиковый шезлонг рядом с гидромассажным бассейном, и я в изнеможении опустила затылок на мягкую подушечку. Закрыв глаза, прислушалась к себе. Нет, тревога никуда не ушла. Но теперь, кажется, я понимала, в чём дело. В аквапарке было чудесно, сказочно, волшебно… но в этом-то и проблема! Светло, по-южному тепло, и вода голубовато-прозрачная, будто хрусталь – прямо как на далёком тропическом острове из моего недавнего видения. Казалось, с минуты на минуту здесь появится Светлоликий и его девы – такие красивые, но такие неживые. Прекрасные и молчаливые. Словно картинки из фильма, миражи или эфемерные духи, которые уже давно умерли, и теперь им всё равно, где скитаться… От мысли, что, задержавшись с ними чуть дольше, я могла бы стать такой же, по моему позвоночнику снова прошлась мелкая дрожь.

– Малышка, ты только посмотри, что я для тебя нашёл!

Вздрогнув, я открыла глаза. Паша присел передо мной на колено и обеими руками протянул мне… нет, не стакан газировки, не чашку кофе и даже не бокал вина, а огромный, шершавый и ворсистый кокос! Верхушка у заморского ореха была срезана, слева в мякоть вонзили разноцветный бумажный зонтик на деревянной палочке, а справа со дна торчала извилистая змейка трубочки.

– Вот, попробуй, – не чуя неладного, Паша чинно, даже с некоторой гордостью, вложил напиток мне в ладони. – Давай представим, что мы с тобой на необитаемом острове…

Да, как раз именно это я только что и представляла. Правда, удовольствия мне такая фантазия совсем не приносила. Скорее наоборот.

Чтобы не обижать парня, я зажала трубочку пальцами и сделала маленький глоток. Знакомый обволакивающий вкус солёной карамели ударил мне в нос, с головокружительной скоростью унося прочь из шумной Москвы куда-то на юг, через леса, горы, пустыни и Индийский океан…

Я зажмурилась. Перед внутренним взором, как фантом, возникла сияющая маска Светлоликого. Шурша рукавом белого балахона, он протянул мне руку и с прохладным достоинством проговорил: «Теперь ты одна из нас, путница. Пойдём со мной, и пусть ангелы поют нам на этой сладкой, как золотой нектар, дороге в новый мир!..». Его пальцы шевельнулись в воздухе, будто играя аккорд на невидимой арфе. Глядя на меня тёмными пустыми глазницами, он ждал, пока я вверю ему мою ладонь. Передёрнувшись, я быстро шлёпнула в его протянутую руку кокос и открыла глаза.

– Не понравилось? – слегка расстроено переспросил Паша, забирая у меня экзотический плод. – Там много калия, он прекрасно расслабляет мышцы. Я подумал, что после сессии – самое то.

– Извини, что-то не идёт, – пробормотала я. – Может, я просто устала…

Пожав плечами, парень сам в два счёта допил через трубочку весь сок:

– Тогда поехали ко мне в отель. Я тебя угощу классным китайским чаем! Чай тебе точно понравится!..

* * *

На улице уже потемнело, но Паша не стал включать в гостиничном номере свет. Зажёг только тусклый ночник над прикроватным столиком – там стояла бамбуковая чайная доска, две миниатюрных китайских чашечки и крохотный глиняный чайничек.

Я села на незастеленную постель и огляделась по сторонам. Комнатка не большая, но уютная. Ковёр с длинным салатовым ворсом, два мягких пуфика, зеркало в золотистой раме и телевизор на стене. Окно, зашторенное белой занавеской, выходило на маленький сквер, залитый жёлтым светом фонарей.

– Этот чай назвали в честь тебя, – вскипятив воду, Паша высыпал в руку несколько сухих, скрученных в комочки тёмно-зелёных листиков и предложил мне понюхать. Листики пахли чем-то весенним, как черёмуха или сирень. Пересыпав заварку в чайник, парень наполнил его до самого верха кипятком, накрыл крышечкой и тут же разлил светлый напиток по пиалкам.

– Он называется Те гуань инь. В переводе – «железная богиня», – сев рядом, Паша добавил жарким шёпотом. – Ты божественно хороша в купальнике! Так красива, чиста и хрупка, а внутри – острый металл и дикий огонь! И это ещё сильнее заводит!..

Позабыв вдруг про чай, он повалил меня на кровать и начал несдержанно целовать. Сперва в ямочку на щеке, потом в уголок рта, потом, долго-долго, в губы. И вот уже его язык щекочет мне шею, а пальцы, расстегнув несколько верхних пуговиц блузки, обнажают плечо. Я и оглянуться не успела, как он ловко освободил меня от кофточки и лифчика. По предплечьям от его откровенных прикосновений пошли мурашки. Наверное, в этот раз всё бы и произошло, но вдруг Паша склонился к моему уху, провёл ладонью по голове и, запустив пальцы в волосы, поцеловал свежеподстриженные кончики.

Меня тряхнуло – прямо как во сне. Я выскочила из-под него. Почему-то стало так противно и страшно, что взгляд затуманили слёзы.

– Эй, ты что? – он удивлённо прервался. Его тёплые шоколадно-карие глаза смотрели на меня, не моргая. – Я ещё не сделал тебе больно, а ты уже плачешь. Так не пойдёт…

Уставившись на парня, я пыталась «развидеть» на его месте Светлоликого, но отделаться от воспоминаний никак не получалось. Реальность и сон сплелись воедино. Создалось впечатление, что я схожу с ума.

Паша отстранился и, сев на кровати, опрокинул в себя залпом чашку чая. Вздохнул озадаченно. Снова повернулся ко мне:

– Послушай, малышка. Я не хочу тебя неволить. Просто вчера мне показалось, что ты готова. Но если ты не настроена, я не буду к тебе приставать. Не реви.

Прикрывшись одеялом, я запоздало мотнула головой и заныла в нос:

– Нет, дело не в тебе, Паш. Понимаешь, на меня столько всего навалилось, что я одна уже не справляюсь. Наверное, мне нужно выговориться…

– А, вот оно как… – вкрадчиво протянул парень, прижимая меня к груди. – Малыш, следовало начать с этого. Расскажи, что случилось?..

Обняв его, я вцепилась ему в плечи, и слова вылились из меня одним огромным, холодным водопадом. Я выложила ему всё. Про сложные экзамены. Про свою московскую депрессию. Про то, что с трудом могу находиться в квартире, где родилась и выросла. Про дурацкую встречу с бывшим. Про дружескую попойку папы и дяди Ромы, перешедшую в вокальный дебош. И, в конце концов, про то, как я стала чужой для родителей из-за бессердечного гипноза Чернова. Хотела рассказать и про остров, но при одном воспоминании о Светлоликом язык онемел и приклеился к нёбу.

Паша слушал, не перебивая, и легонько поглаживал меня по спине. И только когда речь зашла о его научном руководителе, он вмешался:

– Знаешь, я прекрасно понимаю, почему он так поступил.

Я с любопытством на него взглянула. Даже слёзы сразу высохли. Как здесь можно что-либо понять? Разве в жестоких действиях Чернова вообще есть какой-то смысл, кроме разрушения всего, что мне дорого?..

– Твои родители сейчас и впрямь сильно переживают о тебе, они испытали настоящую потерю, – Паша встряхнул листики на дне чайника, пару раз ударив глиняным дном по своей ладони, а потом снова залил улун кипятком. – Простым людям не удастся осмыслить, что такое ЛИМБ. Они лишь чувствуют, как страшная, непреодолимая сила уносит всё дальше и дальше их единственную дочь… Это немного похоже на смерть. Нам кажется, что человека больше нет, хотя он есть – только перешёл на другой уровень, так высоко, что обычное сознание перестаёт его воспринимать. И вот они ищут тебя, ищут – и не могут снова найти. И не смогут больше никогда…

Я в растерянности отпила остывшего чая. То, что Паша, как всегда, защищает Чернова, вовсе не удивляло, а вот с мёртвой до этого меня пока ещё не сравнивали. Но, если подумать, то так оно и есть. Я ведь за эти полгода действительно успела умереть не только метафорически, но даже и разок по-настоящему.

– Твой папа же раньше так не пил?.. – парень повторно наполнил мою пиалу чаем. С новой заваркой аромат листьев раскрылся, и плотный черёмуховый запах поплыл по комнатке.

– Нет, – подтвердила я тихо.

– Это не совпадение. Всё то время, что ты училась в Питере, он ежедневно – да что там, ежечасно – волновался за тебя, не находя себе места. Спасение нашлось в алкоголе. Если это не остановить, то такими темпами мама скоро потеряет и его – и что тогда? Она ведь сломается. Только представь себя на её месте! Ты думаешь, она железная? Нет, малышка, железная богиня – это у нас ты, – он поцеловал меня в лоб горячими от чая губами. – А твои родители – простые смертные, слабые люди. Пожалей их. Чернов зрит очень глубоко…

Я молча комкала в руках кофточку.

– Не одевайся. Я сделаю тебе массаж.

Он достал из рюкзака маленький тюбик с массажным маслом и принялся катать его между ладоней, чтобы согреть. Всхлипнув, я уткнула нос в чашку. Ароматный цветочный пар жарким облаком ворвался в ноздри, убаюкал и успокоил. Мне захотелось задержать дыхание и оказаться сейчас где-нибудь на родине этого чая, у подножья туманных уишаньских гор.

– Ты иная, – шептал мне Паша, когда его руки, прохладные, но чуткие, плавно скользили снизу вверх по моей спине. – Ты должна найти свою стаю и примкнуть к таким же, как ты. ЛИМБ делает нас по-особенному сияющими, и это непостижимо обычным людям. Они никогда не смогут нас понять…

Глава 5. Коллекционер

«Невский экспресс» мягко качался на рельсах, начиная притормаживать перед въездом в город. Скоростной поезд словно вовсе не торопился прибывать в Петербург, и я прекрасно его понимала.

Назад я возвращалась поздним вечером в последний день каникул. Хотелось максимально оттянуть наступление второго семестра, как и встречу с холодной северной столицей. Всё же этот город, несмотря на его красоту и одухотворённость, не для меня. Слишком ветреный и жестокий…