Но на этом жуть для него не закончилась. Она росла и крепла с каждой новой ночью и новым гостем «оттуда» до того самого дня, пока однажды Егор не пришёл в себя в этом самом доме. Он, ссутулившись, монотонно раскачивался на крепкой табуретке напротив огромного зеркала на стене, а из отражения на него смотрел не только он сам, но и погрязшие в дымке чудовищные тени. Незнакомая ему бабушка с весьма строгим выражением лица что-то бубнила над ним и водила ладонью над его макушкой. А фигуры, что топтались по ту сторону зеркала, словно нехотя исчезали одна за другой, когда она вонзала рукой Егора очередную иголку в пухлую подушечку, лежавшую на его коленях.

В комнате они находились вдвоём. Родители ждали на улице и не входили в дом вовсе. И когда последний из созданий, что затаился в зеркале, растворился вместе с сизым туманом, женщина забрала подушку с иголками из рук Егора и умыла его холодной водой. После чего строго-настрого запретила рассказывать о том, что он видит сверхъестественного, о тех, кто смотрел на него из отражения сейчас, о том, что с ним делала она сама. Сказала, что это ему такой непростой родовой дар достался по мужской линии от её отца. Что бояться блуждающих душ нет смысла – они безобидны, хоть иногда встречаются страшные обличьем. Что видеть он их будет всю жизнь, и следует свыкнуться с этим и научиться с ними ладить. Родителям она тогда что-то про порчу долго объясняла. И убеждала, что подобных истерик с их сыном больше никогда не повторится. Егор же с тех пор так боялся, что тайна его будет раскрыта, и отправят его в сумасшедший дом, что долго даже и подумать не мог хоть с кем-то поговорить об этом.

– Они ж ночью к тебе приходили, – бабушка недобро рассмеялась, и Егор вздрогнул, вмиг вырвавшись из собственных мыслей. – Ох, и поганцы.

– Верно, – кивнул он. – Поганцы и были.

– Думаешь, пугали они тебя? – спросила она, подходя к столу, где по-хозяйски выдвинула стул и присела.

– Да, – Егор зябко повёл плечами. – Потому что…

– Не так всё, – невозмутимо перебила его бабушка.

– А как же тогда? – напрягся он.

– На самом деле помощи они у тебя просили, Егор, – глубокомысленно заявила она. – Всего лишь.

– Нет, вы это серьёзно? – не выдержал Егор. – И чем же я мог им помочь?

– И мог, и можешь, – наставнически пояснила она. – Беседой. И прощением. И освобождением.

– Только я не знаю, о чём говорить с мертвецами! – громко и жёстко возразил Егор. – И как освобождать. И тем более прощать. И что это вообще такое – прощать?

– С неуспокоенными, – строго и холодно взглянув на него, поправила женщина.

– Отлично, – подхватил Егор в её же манере. – И как мне отвечать им, если я понятия не имею, кто они? Почему не упокоились, завершив свой путь среди живых? И для чего преследуют именно меня?

– Все ответы внутри тебя, внук, – серьёзно продолжила она.

– Что? – не понял он.

– Задавай вопросы, – кивнула она.

– Вы – баба Нюра? – не растерялся он, всё больше нарастая изнутри лихорадочным нетерпением.

– Она самая я, Егор, – деловито заявила женщина. А потом пренебрежительно поддела: – Анна Гавриловна. Не узнал, что ли?

– Узнал, – кивнул Егор. – Если честно, то не сразу. Вот только теперь разобрался, что в кабинете Юрчук тоже вы были, но немного по-другому выглядели. Причёску сменили?

– Двуликая я, – расплывшись в недоброй улыбке, объяснила Анна Гавриловна. – И ты такой же. Когда освобождать заблудшие души будешь, не забывай кто они, а кто ты.

– И кто же я? – непонимающе пожал плечами Егор. – Демон?

– Нечистый ты, – уведомила Анна Гавриловна.

– Что? – принуждённо рассмеялся Егор. – Бред!

– Руку дай, – настойчиво потребовала она и протянула к нему свою раскрытой ладонью вверх.

– Зачем это? – насторожился Егор.

– Испугался? – поддела его баба Нюра и пугающе расхохоталась. – Нечистый нечистого устрашился, вот смех?

– Ничего я не испугался, – раздражённо отозвался Егор и резко вложил свою ладонь в ладонь собеседницы. – И никого.

Никогда раньше он и не думал, что его может прохватить такой лютый холод. Да, он не раз встречался с душами, и не раз его щипало лёгким морозцем в их присутствии. Однако, чтоб вот так пробрало до костей, заставило тело дрожать крупной дрожью, а руки, ноги и спина онемели, не происходило никогда.

Внезапно баба Нюра сжала его пальцы в своих. Ладонь Егора пронзило болью и скрутило судорогой, и он, вскрикнув, попытался высвободиться – только рука вовсе не его оказалась. Или его?! Он ошарашено подался назад. Те фаланги, что были зажаты бабой Нюрой, почернели и так уродливо растрескались, что от увиденного Егора замутило. Он уткнулся носом в предплечье и простонал. Он смотрел на свои отвратительного вида пальцы и не верил в происходящее. Бросил взгляд на бабу Нюру – она тихо посмеивалась. И вот теперь Егору стало по-настоящему жутко.

– Вот она, твоя вторая личина! – кивнула на безобразную пятерню Егора Анна Гавриловна. – Вот, кем ты можешь стать, если захочешь насильной власти и над собой человеком, и над другими людьми тоже! Только тогда человека в себе тебе придётся принести в жертву себе же нечистому.

– А что, если нечистого меня в жертву принести, а остаться просто человеком? – предположил Егор, сглотнув ком дурноты в горле.

– Не получится, – покачала головой собеседница и выпустила его ладонь из своей.

Пальцы его вмиг стали прежними – живыми. И можно уже было выдохнуть с облегчением, если б не холод, который покидать Егора не спешил.

– Ты нечист от рождения – подалась в разъяснения она. – От отца моего тебе сила досталась. Ведь мы с тобой родственники, пусть и дальние. После него у нас в роду одни девочки в этот мир приходили. А он всё ждал и ждал преемника. Надеялся, что хоть у кого из близких по крови сын родится, чтобы он при жизни смог ему и знания, и умения передать – особые наставления, строго для мужчин: «Поздние записи». И научить, как сблизить свои две личины, чтобы не причинять людям бед. Не дождался. Те самые «Поздние записи» он оставил на сохранение мне, а я передаю их тебе. Найди их в чулане, заплати им и начинай постигать умения Заступника, не медли. Время идёт. Души вокруг тебя копятся. Их положено отпускать, а то можно и свихнуться от их присутствия или ещё чего похуже – вздёрнуться, к примеру. Тех, которые приходили к тебе с двенадцати лет, я ещё тогда, при нашем с тобой здесь общении, смогла перенаправить к себе. И от твоего имени отпускала их тринадцать лет подряд. Теперь меня нет, а души так и продолжают приходить к тебе. Ты молчишь, они не находят ни прощения, ни упокоения. И даже несмотря на то, что ты их не видишь, они сами и отголоски их смертей бродят рядом с тобой, незаметно утягивая и тебя в могилу. Поторопись, Егор. И начни с Демонов. Тебе необходимо найти их всех шестерых. И выслушать каждого. А после всех вместе собрать и отпустить. Я только-только начала заниматься ими, но не успела закончить. Да и стара я была, а потому не так сильна, как прежде. У тебя же и силушка Заступника в самом венце, и времени в запасе имеется достаточно.

– Какая ещё силушка? – всё больше накипал раздражением Егор. – Что за…

– Нечистая, сколько ещё объяснять тебе?! – жёстко оборвала его Анна Гавриловна, бросив такой недобрый взгляд, что его непроизвольно передёрнуло.

– Вот только я без понятия, что это за сила такая, – стараясь взять эмоции под контроль, почти деликатно возразил он. – И даже если она и в самом деле у меня есть, я не представляю, как и когда ей пользоваться.

– Так учись! – звучно хлопнув по столу ладонью, потребовала Анна Гавриловна. – Вот только же рассказала тебе про «Поздние записи»! И даже объяснила, что нужно немного заплатить им, чтобы видеть нашёптывания, скрытые от обычного глаза. Чего голову мне морочишь!

– Что ещё за записи? – в тон ей возмутился Егор, так и не удержав себя в руках. – Чем я им заплачу?

– В этом ты сам разберёшься, Заступник, – сердито процедила Анна Гавриловна.

– Ладно, – примирительно заговорил Егор, всё больше понимая, что остальные подробности ему действительно придётся выяснять самостоятельно. Вздёрнуться в ближайшее время он определённо не планировал. – Один вопрос ещё можно?

– Учить тебя, Егор, я не смогу, если ты об этом, – с сожалением протянула она, поднимаясь со стула и, похоже, собираясь оставить собеседника наедине с собой. – Ты мужчина – мои знания для тебя не подойдут, иначе я давно бы тобой занялась.

– Я не об этом, – покачал головой Егор, глубоко вдохнув, выдохнув и совершенно точно совладав с собой. – Меня интересует другое: где вас смерть застала, если можно о таком откровенничать, конечно?

– Да вон там и застала, – Анна Гавриловна, не оглядываясь, буднично махнула рукой в сторону кровати, где спал Макар. – Во сне умерла. Спать поздно вечером легла, а рано утром, как всегда и бывало, не встала. Легко ушла, тихо и без мук. И ты уйдёшь однажды без страданий и боли, если заслужишь и не запачкаешь себя грязью недобрых дел.

– А если не заслужу? – отозвался Егор, и на лице его промелькнула усмешка. – Если запачкаюсь? Или как там: принесу себя человека в жертву себе же нечистому? Тогда что? Не простите меня? Проклянёте? Или сожжёте мою недостойную душу в адском пламени?

– Не адского пламени тебе надо бояться, Егор, – предостерегла его Анна Гавриловна, внезапно оказавшись с ним нос к носу и обдав таким пробирающим холодом, что его снова начало знобить. – А того огня, что принесёт с собой ослеплённый местью своевольный Судья.

– Судья? – поразился Егор, пытаясь справиться с дрожью хотя бы в голосе. Выходило плохо. – И за что же меня судить?

– Не тебя он судит, внук, – устало произнесла Анна Гавриловна. – Не тебе выносит приговор, не над твоей головой приводит его в исполнение.

– А кого же тогда он судит? – насторожился Егор, обхватив себя за плечи и растирая их, чтобы хоть немного согреться.

– Демонов.

Глава 8. Поздние записи

Сквозь лазейку между цветастыми занавесками в окно с улицы лился такой добрый свет, что даже несмотря на головную боль, Егор проснулся в хорошем настроении. Функцию «жаворонок» он, так и быть, отключил по просьбе Макара, но на одно утро. Завтра обещал самому себе непременно вернуться к обычному распорядку: регулярный подъём не позднее семи утра – идеальным было бы в шесть, но и про сон друзей не следовало забывать, – и обязательная пробежка.

Пока ему следовало хорошенько поразмыслить над произошедшем вчера, а поразмыслить было над чем. Ведь после затянувшегося далеко за полночь диалога с бабой Нюрой, он запутался в происходящим с ним ещё больше. Даже разобраться, где именно он находился при близком общении с призраком, – это бабушка в гости заходила к себе же домой или он заглянул к ней в нечто сомнительное «туда», – не представлялось возможным. В любом случае первая полноценная беседа с душой состоялась. И принесла с собой больше вопросов, чем ответов. И оставила после себя разбитость.

В комнате Егор оказался один. Яны ни видно, ни слышно не было. Зато Макар, мурлыча себе под нос бодрую песню, уже во всю хозяйничал на кухне. Откуда нёсся настолько манящий аромат омлета, что Егор, совсем проснувшись, и пяти минут не смог проваляться в постели. И потому одевшись, приведя себя в порядок после сна, навестив раритетные удобства на свежем воздухе, потом умывшись и побрившись, он с завидным аппетитом принялся за завтрак.

Яна пока так и не объявлялась, что дало ему возможность поделиться с Макаром историей про ночное общение с бабой Нюрой. Про то, где умерла хозяйка дома, он предусмотрительно умолчал – Макар и без того слишком мнителен, а вот про «Поздние записи» упомянул. И тогда Макар, загоревшийся идей найти записи немедленно, первым делом предложил отправиться к той двери, что чёрной ухмылкой больше всего наслала на него робости вчера.