Настроив занятые ими рабочие места, я вернулся за свой компьютер, но играть дальше не смог – постоянно отвлекался то на их азартные выкрики, то на внезапно возникающую тишину. А то – на «главную», которая с сосредоточенным лицом глядела в монитор перед собой, быстро перебирая пальцами по клавиатуре и почти со скоростью звука передвигая мышь по зашорканному коврику. Она была красивой. Совсем ещё девчонка, с большими глазами, цвет которых я не разглядел и которые не портили даже кошмарные зелёные тени, с курносым носом, покрытым едва видимыми веснушками, аккуратными прикушенными от усердия розовыми губами, с которых она уже съела всю помаду, и чуть выступающим подбородком.

Я потёр свою щёку, на которой уже выступила щетина, и поморщился: такие, как я, не нравятся таким, как она. Кто я? Обычный студент, живущий в коммуналке, подрабатывающий в игровом клубе «Аркада» по ночам и курьером в службе доставки посылок по вечерам, ничего не имеющий за пазухой и никого не имеющий за спиной. Хотя…

Был у меня один человек, которого я не мог воспринимать, как родного, но он легко стал мне старшим другом и помогал, если вдруг в том появлялась необходимость. Правда, я старался его не напрягать и решать свои проблемы самостоятельно. Но вот эта работа в клубе – его клубе – стала для меня почти домом. Лёня. Пронин Леонид Павлович. Директор игрового клуба.

– Опять завис? Слушай, а ты случайно не на этих?.. – «Главная» подмигнула мне, и я понял, что, задумавшись, не заметил, как прошло время, и замотал головой так, что чуть не свалился с кресла.

– Ты что? Я? Не! Я не! Я за здоровый образ жизни! Даже не курю! – Мне показалось, что это вырвалось из меня со скоростью пулемётной очереди, и я резко замолчал, глядя в её василькового цвета глаза. Только потом я понял, что такой оттенок им придавало освещение, но тогда почти утонул в них, таких красивых и глубоких.

– Ясно. Обычный тормоз, – хмыкнула она. – Так что там? Сколько мы просидели?

– Почему «тормоз»? – Я посмотрел на таймер. – Совсем даже не тормоз, просто засыпаю, а мне к восьми в универ. С тебя полторы, вы ровно три часа просидели.

– Понятно всё с тобой. – «Главная» достала из поясной сумки две купюры и протянула мне. – Чек не нужно. И это… – Она замялась, а потом всё-таки произнесла: – Ты извини, я не хотела тебя обидеть.

– Да ладно, – я махнул левой рукой, правой убирая деньги в кассу, – я и не обиделся. Сам понимаю.

– А чего ты в универ? Каникулы же. – «Главная» продолжала стоять, не обращая внимание на то, что остальная компания уже скрылась за входными дверями.

– Практика. Помогаю на кафедре – пишу всякие документы, архив готовлю, ещё всякое. – Я посмотрел на неё и улыбнулся. – Меня, кстати, Антоном зовут.

– Ира, – она протянула мне руку, и я аккуратно пожал её, – но только Ира. Ненавижу остальные варианты.

– А мне всё равно, как будут звать, хоть горшком, лишь бы в печку не ставили, – рассмеялся я, вспоминая присказку уборщицы из нашего детдома.

– Эй, ты идёшь? – В дверях показался парень с орком.

– Да, пять сек! – Ира посмотрела на него и снова повернулась ко мне. – Ты тут как работаешь?

– По выходным все ночи, по будням через сутки. Приходи, я тебе всегда найду комп бесплатно. – Тогда я подумал, что, кажется, поймал за хвост жар-птицу – настолько в груди пекло.

– Ага, приду! – Она забрала из моей руки свою – оказалось, что я до сих пор держал ту в своей ладони – и, махнув на прощание, ушла.

В следующий раз я увидел её первого сентября – на университетской линейке.

***

– Не хочет он! – Ира выпрямилась и развернула моё кресло так, чтобы я оказался лицом к ней. – Я для чего тебя Диме рекомендовала? Чтобы ты тут тух, как утонувший в трясине лось? Мы с тобой уже семь лет знакомы, а ты как был тютей, так им и остаёшься. Тош, – она присела передо мной на корточки, и её стройные ноги тут же покрылись струящейся тканью платья, – ты же отличный парень, хорош киснуть! Давно пора забыть и начать жить.

– Я пытаюсь… – Я попробовал встать, но она надавила мне на колено, не давая.

– Ты не пытаешься, ты делаешь вид, что пытаешься. Значит так, – она встала, – сегодня мы с тобой едем в клуб – Лёня там что-то обещал новенькое показать, – а завтра я тобой займусь по полной. Не нравится мне, как ты себя ведёшь. Начальником он не хочет быть, видите ли. Я тебе покажу, что ты не хочешь, а что хочешь! В пять минут шестого жду на парковке!

Она щёлкнула меня по носу и ушла, задевая полами платья попадающиеся по пути столы и перегородки, а я смотрел ей вслед и думал, что она-то точно знает, что, а точнее – кого именно я хочу.

Глава вторая

Сегодня был короткий день – пятница, но я всё равно задержался и только в пять минут шестого с толпой других таких же трудоголиков, не спешивших по домам, вышел из лифта на подземный паркинг.

Это было огромное разгороженное колоннами просторное помещение, которое не казалось абсолютно серым только благодаря яркому льющемуся с потолочных ламп свету, больше похожему на солнечный. Именно он окрашивал бетон в жёлтый. Места для парковки обозначались номерами, закреплёнными за каждым служащим – поставить сюда постороннюю машину было невозможно, – и большинство из них оказались уже пустыми. В том числе и место под Ирину машину.

Я остановился, не понимая, что делать, огляделся и тут же увидел их обеих. Ира полубоком ко мне сидела на капоте своей ярко-красной Тойоты Камри, стоявшей рядом с выездом – у будки охраны, и что-то читала в смартфоне. Или смотрела. С этого места было не понять, и я подошел так, чтобы оказаться у неё со спины, и заглянул в экран. Там не оказалось ничего особенного, всего лишь переписка с неизвестным мне адресатом.

– Это что? Свидание? – спросил я, делая вид, что мне всё равно.

– Это, – Ира выпрямилась, и наши глаза оказались практически на одном уровне, – наш возможный новый клиент. А ты опаздываешь.

– Да? – Я проигнорировал последнее замечание, обошёл её и нервно дёрнул переднюю дверь машины со стороны пассажира. В этот момент показалось, что приложи чуть больше усилий, и я оторвал бы ту к чертям. – А как же «Буду ждать тебя в “Волчьем логове” ровно в восемь. Целую, ОК»?

– Да, – кивнула Ира, продолжая стоять, глядя на меня, – мне придётся сегодня с ним поужинать. А всё остальное… – Она на секунду замолкла и, не закончив, добавила: – Так что сейчас едем к Лёне, а потом я отвезу тебя домой и поеду в ресторан.

– Она меня отвезёт! – хмыкнул я, кидая рюкзак на заднее сиденье и пристёгиваясь. – Я что, ребёнок? Понимаю, мы бы с тобой были женаты, и ты переживала, что как только оставишь меня одного, я где-нибудь с кем-нибудь загуляю. А так, я что, такси себе вызвать не могу?

– Да не ворчи ты, – Ира села рядом, тоже пристегнулась и вставила ключ в замок зажигания, поворачивая его на полтакта, – ворчун старый! Я за тебя замуж пойду только в одном случае: если ты перестанешь быть тютей, а это невозможно. Так что, – она посмотрела на датчики, повернула ключ до упора, заводя машину, и посмотрела на меня, – не в этой жизни.

– Напугала ежа голой задницей! – ответил я, отмечая про себя, что мне и самому не нравится быть, по её словам, «тютей», но сделать с этим я ничего не могу. Кого-то детский дом превращает в закалённого бойца, а меня сделал вот таким. Да и не был я тютей, если уж на то пошло, просто не любил ввязываться туда, где могли ждать проблемы.

***

Стоило Баранову и Рогову появиться в туалетной комнате, как все, кто был в ней, тут же сбежали, оставляя меня с ними наедине. Я прижался спиной к стене, покрытой старой в некоторых местах покоцанной плиткой, стараясь не дрожать, и подумал, что кричать не буду, что бы ни произошло.

– Мелкий пиздюк! – Баранов схватил меня за руки, вытаскивая в центр помещения, заломил их мне за спину и приподнял над полом, так, что Рогов смог поймать мои болтающиеся на весу ноги. – На кого ты посмел бочку катить, а? Какого ты рассказал всё?

Я замотал головой. Из глаз брызнули слёзы – не от обиды, действительно, зачем полез туда, куда остальные не лезли? Ну, украли они эти деньги из сумки завхоза, и что? Разве это было моё дело? Но руки и ноги, находящиеся в неестественном положении да ещё и сжатые в запястьях и щиколотках до боли, не дали перенести происходящее стоически. Но я не закричал. Только беззвучно заплакал, стараясь не сопеть, чтобы не получить лишний удар под дых.

– Ты сегодня за всё ответишь! Вот посидишь всю ночь и поймёшь, как на меня хлебало разевать! – приговаривал Баранов, пока они вдвоём с Роговым вытаскивали меня в неосвещённый коридор, где ждал третий из их банды – Столяров.

Тот, увидев нас, щёлкнул по выключателю, погружая всё вокруг в полутьму, рассеиваемую лишь дежурным светом на лестнице. Глаза резануло от резкого перепада, и если бы из них уже не текли слёзы, то сейчас точно брызнули бы во все стороны. К тому же, я боялся темноты…

Тем временем Столяров вынул из кармана небольшой китайский фонарик – их недавно привезли в наборах от какого-то спонсора – и, подсвечивая путь, пошёл в сторону служебных помещений, стараясь ступать так тихо, как позволял скрипящие под ногами ссохшиеся доски пола. Баранов и Рогов тащили меня следом, стараясь не сипеть и громко не дышать от натуги. Получалось это у них откровенно плохо, и Баранов даже пару раз выругался вполголоса, пытаясь удобнее перехватить мои ноги.

Наконец, они втащили меня в хозяйственный блок и остановились. Из-под двери в дальнем конце коридора лился свет. Но было тихо, и подождав несколько минут, чтобы убедиться, что никто не застукает, Столяров, поковырявшись гвоздём в замке, открыл дверь в кладовку, где технички хранили инвентарь и средства для уборки. Меня поставили на ноги, а после Рогов пинком впихнул в неё, так что я упал на пол – между грязных вонючих тряпок и помятых оцинкованных вёдер. Локоть заныл от встречи с одним из них.

– Аривидерчи, пиздюк! – прошептал Баранов, махнул мне рукой и захлопнул дверь, на которой стоял английский замок, не открывавшийся без ключа. Или, как я понял, отмычки.

Я испугался, потому что резко стало темно – к этому моменту я уже привык к свету фонарика, – но почти сразу вспомнил, как однажды помогал Антонине Васильевне, нашей нянечке, и бегал сюда за пакетом с порошком. Поднявшись, я на ощупь нашёл дверь и, пошарив по стене справа от неё, нашёл выключатель. Щелкнул кнопкой, и под потолком зажглась лампочка, простая, без плафона или абажура. Моргавшая в такт перепадам напряжения.

Заняться было нечем, спать пока не хотелось, изучение полок с кучей средств для мытья полов, стен, окон и посуды оказалось не самым интересным занятием, и я, выбрав относительно чистое ведро, перевернул его вверх дном, сел на него и задумался. Да, по сравнению с остальными в моей группе я был самым мелким, как по возрасту, так и по росту, но это же не навсегда. Надо только подождать. Вот вырасту, стану большим и сильным, и тогда ни Столяров с Роговым, ни сам Баранов не смогут мне ничего больше сделать, а вот я им точно надаю таких тумаков… Но пока нужно было сделать так, чтобы меня больше не трогали. Затаиться. Стать тише воды, ниже травы. Тогда я ещё не знал слово «мимикрировать».

***

– Да ладно ты!

Мы ехали по Пролетарскому проспекту, и Ира со скоростью, превышавшей среднюю, маневрировала в потоке, перестраиваясь из одного ряда в другой, подрезая и не пропуская другие автомобили. Вися

Она так ездила всегда. Если бы я не знал, что она училась на права и получила их сама, то точно решил, что ей в их приобретении посодействовал отец. Олег Степанович руководил одной из самых крупных строительных компаний города и души в дочери не чаял, балуя, как только мог. А Ира не отказывалась, хотя и старалась всегда всё делать сама. Вот такое вроде бы противоречие, однако в их семье оно работало.

– Что «да ладно»? – спросил я, глядя на то, как перед нами проявилась перестроившаяся из правого ряда серая девятка, и наша Тойота плавно ушла влево, едва не врезавшись в чёрную Мазду. Кажется, шестую.

– Не куксись. Я не хотела тебя обидеть. Ну ты же знаешь, что я тебя люблю. Ты мой самый лучший друг, и я просто за тебя переживаю.

– Да я не куксюсь. Или как это? В общем, не кисну. Ты просто тоже меня пойми. Вокруг итак шепчутся, что я на особом счету у начальства, и если вдруг Пётр Васильевич внезапно уйдёт на пенсию, и на его место назначат меня, то что скажут? А я ведь даже не зам его.