Ким же нырнул в неприметную арку, которая на самом деле была порталом в параллельную реальность. Здесь, буквально в паре метров от главной магистрали Северной столицы, по который каждый день сновали сотни туристов, по которой разъезжали пузатые «Майбахи», внутри которых эскортницы делали минет ненародным избранникам, существовал совершенно иной, волшебный мир резиновых членов и платных секс-чатов.

Старейшая вебкам-студия Питера (а, возможно, и всей страны) находилась в самом сердце города и носила гордое, но немного странное название «Барон». Причина же того, что этот удивительный мир существовал так близко к миру людей – и существовал так долго – была довольна банальна: в кабинете администратора студии висел календарик с изображением «Большого дома» на Лиговском. И каждый год этот календарик менялся на новый.

Ким вошел в парадную и вознесся на четвертый этаж.

– Привет! – прекрасная Лина – администратор студии, встретила его широкой улыбкой. – Ты сегодня рановато!

Киму и правда повезло: часы показывали без пяти одиннадцать. Сама студия была похожа на небольшой современный хостел или мини-отель: справа была прихожая-гардероб и дверь в кабинет администратора, слева – курилка и просторный туалет с душем, ну а прямо перед Кимом, за стойкой ресепшена – кухня. За ней начинался длинный коридор с рядом дверей.

Как только закончится смена, двери распахнутся – Джейкоб пойдет заваривать чай и обсуждать смену с Лерой, Макс и Марк – разогревать еду и пить протеиновые коктейли. Люси уткнется в телефон, Лика, Дебра и еще пять моделей наполнят курилку ядовитыми дымами айкоса и сигарет. Зоя и Оливер, как всегда, опоздают и будут спешно скидывать одежду, чтобы не получить штраф, Марта же, наоборот, убежит первой, даже не убрав за собой комнату.

Совсем скоро студия превратится в улей, наполненный парнями и девушками, геями и натуралами, тинками и милфами, цис- и транс- персонами с телами сладкими и пьянящими, словно забродивший мёд. Все они прекрасно уживались друг с другом на этом крохотном клочке земли и, видит бог, в городе навряд ли можно было найти более терпимый дом.

Ким разделся, зашёл в админскую за клавиатурой – у каждого переводчика была своя, «именная» клавиатура – а затем направился в пятую комнату.

Алиса уже ждала его: лежала на диване и листала ТикТок. Миниатюрная брюнетка с кукольным, почти детским личиком и недетской грудью, которую едва скрывал белый топ. Помимо него, из одежды на Алисе были только белые кружевные трусики – она научилась снимать их настолько виртуозно, что многие кончали уже на этом моменте. Стройные загорелые ноги, плоский живот, на котором начали проступать контуры мышц (Ким всё-таки заставил её записаться в фитнесс-зал) – не попасть под её обаяние было тяжело.

– Привет, Алиса!

– Привееет! – она улыбнулась и весело помахала ему рукой.

Переводчик и модель работали в одной комнате, на одном компьютере – лицом к лицу в самом прямом смысле этого слова: прямо перед диваном, на столике, стоял монитор Алисы. За ним, на том же самом столе – монитор Кима.

Что видела Алиса, видел и Ким. Именно он беседовал с клиентами – или мембрами – на вебкам-сайтах, причем сразу на нескольких, пока Алиса водила наманикюренными пальчиками по фейковой клавиатуре, мило улыбалась и изредка подавала голос.

Такое «тесное общение» с напарницей было необходимостью: Ким не только переписывался с мемберами, но и напоминал Алисе сменить позу, если она вдруг увлекалась, просил девушку шлёпнуть себя по заднице, если того хотел клиент – словом, дирижировал: делал шоу более динамичным и ярким. Именно поэтому неопытным моделям сперва предлагали поработать с переводчиком – он помогал им раскрепоститься.

– Ну что, готова трахнуть всех этих дрочеров? – Ким сел за рабочее место и почувствовал, как к нему возвращается бодрость.

Всё-таки, энергия ебли – самая неисчерпаемая энергия на планете Земля. Как только в воздухе разливается запах феромонов, появляется лишь намёк на то, что два горячих тела могут сплестись – у человека тут же загораются глазки и начинают трястись ручки: пелена сна или усталости тут же спадает. Разговор становится активнее, движения – резче.

И Ким с Алисой, словно доблестные физики-ядерщики сотню лет назад, научились направлять эту энергию в мирное русло – превращать её в деньги.

– Да! – весело ответила Алиса.

– Ну тогда поехали!

Свет – комната озарилась свечением софтбоксов. В карих глазах Алисы появилось два белых колечка – отражения кольцевых ламп.

Камера – над черным глазком «вебки» зажглась зеленая лампочка. На мониторе Кима в квадратных окошках появилось сразу три девушки с тёмно-каштановыми волосами.

«You are on-line now!»

Глава 2. Петербург, 202? год

Любой, кто попадал на вебкам-сайт, видел в общем-то знакомую картину: такая же, как на Твитче или Ютубе «плитка» из прямоугольников – только в этих оконцах жили не лоснящиеся блогеры, а полуголые девушки со всего мира.

Кликни на один из квадратиков, и попадёшь в гости к модели: на страницу с трансляцией и общим (или «фри») чатом. Здесь можно бесплатно общаться с девушкой – писать ей сообщения и присылать чаевые. Но настоящая жара начиналась в приватном чате – или просто «привате».

Когда запускался приватный чат, кулиса опускалась – мембер оставался с девушкой один на один и мог просить её делать всё, что угодно. При этом человек платил за время – чем дольше удержишь внимание клиента, тем больше заработаешь.

Иногда некоторые мемберы ещё и включали свою камеру – это называлось «cam to cam». Некоторые хотели пообщаться с девушкой по видеосвязи, но большинство «гостей» просто показывали свой член.

Алисе, в общем-то, было все равно – она практически не обращала внимание на изображение. А вот Ким мог в деталях рассмотреть синюшные и сморщенные пенисы.

– Окей, бай, гайз! – девушка послала воздушный поцелуйчик в камеру и мило улыбнулась, а затем отвернула камеру.

«You are leaving private chat» – гласила надпись на экране монитора.

– Пиздец, опять мыться, – Алиса сидела на коленях на диване – полностью голая, измазанная разноцветными красками – и тяжело дышала.

– Мы заработали пятьсот баксов, – сказал Ким в ответ. – Пятьсот гребанных баксов за сорок минут!

– Урраа! – девушка вскочила и обняла его, измазав краской, а затем побежала в душ.

Ким откинулся в кресле и, довольный собой, стер с щеки синюю гуашь. Его идеи работали безотказно. Переводчик должен был не только общаться с мемберами и следить за ходом трансляции, но и вместе с моделью придумывать ей образ, до мелочей продумывать шоу.

И Ким придумал – превратил Алису в студентку-художницу. Она накидывала на голое тело комбинезон, будто бы готовясь приступить к новой картине, надевала строгие рубашки, клетчатые юбки и чулки, словно прилежная ученица перед экзаменом – в их арсенале было не меньше десятка самых разных обликов.

Алиса делала яркий, необычный макияж во фри-чатах и даже иногда по-настоящему рисовала акрилом. Ну а когда приходило время шоу, «студентка» срывала одежду и выливала на себя краски, измазывалась блёстками, превращая свое тело в живой холст и мастурбировала кистями – в лучах неонового света это было поистине чарующее зрелище.

Отчасти, такие изыски были необходимостью – чтобы пользователь выбрал именно тебя, модель должна была хоть чем-то отличаться от тысяч других красивых, обаятельных, сексуальных девушек с превосходным телом. Не говоря уже о том, что пресыщенный контентом зритель всегда требовал чего-то нового.

Кончено, некоторые переводчики и модели довольствовались кружевом и дилдо – и все равно зарабатывали неплохие деньги. Однако Киму нравилась его работа – для него вебкам был чем-то вроде бурлеска: в маленькой комнате, на пару с одной актрисой он пытался создать настоящее представление. Пусть и не такое роскошное, как у Диты фон Тиз, но столь же эффектное и атмосферное. И такой подход давал свои плоды.

Когда Алиса вернулась из душа, Ким уже убрал комнату: кинул измазанный гуашью плед в стирку, оттёр влажными салфетками цветные пятна с паркета и монитора.

– Я дико голодная. Завтра выходной, может, погнали – перекусим чего-нибудь? – мокрая, она обняла Кима и повисла у него на шее. Девушка всегда мылась в настолько горячей воде, что буквально пульсировала жаром. Полотенце размоталось, оголив её упругие ягодицы, и теперь держалось только потому, что Алиса крепко прижалась к Киму.

– Прости, другие планы, – Ким растерялся: руки его повисли в воздухе, но так и не опустились на влажные плечи девушки.

– Эх, ну и ладно, – вздохнула Алиса, усевшись на край дивана. Полотенце белым комком свернулось у её ступней.

– Пока! – бросил на прощанье Ким, закинул рюкзак за спину и вышел в коридор. В ответ девушка лишь угукнула себе под нос и снова залипла в телефон.

На кухне Антон (или Джейкоб – это был его псевдоним на сайте) уже заварил чай и о чем-то беседовал с новенькой моделью: молоденькой девочкой с ярко-синими волосами – свежие лица то и дело появлялись на студии.

«Ей бы отлично подошёл образ невинной аниме-школьницы – гетры, кроссовки, рубашка с галстуком» – Ким поймал себя на мысли, что сразу-же начал придумывать персонажа. Профдеформация.

На улице, возле арки, его уже ждал тонированный Киа Рио, моргая оранжевыми поворотниками. Сбежав по каменным ступеням и вылетев из парадной, Ким буквально запрыгнул в машину. Водитель резко тронулся – колёса харкнули пастельно-бурой кашей, оголив асфальт.

***

Часы показывали половину второго ночи.

– И кто это? – Ким стоял посреди комнаты в коммунальной квартире, которую Геворг превратил в свою мастерскую. Белые стены с остатками былой роскоши – лепными плинтусами – были увешаны всевозможными работами: портретами неизвестных людей, знакомыми пейзажами панельных гряд. Холодный густой воздух, что проникал из приоткрытого окна, немного разбавлял запах масляных красок и растворителей.

Под потолком висел крохотный квадратик холста: в полутьме мягкие акварельные контуры складывались в профиль девушки с белым каре, ярко-алыми губами и тонким, словно у фарфоровой куклы, носом. У неё были черты… Нет, не богини. Черты богинь резкие и острые, выхолощенные и тонкие, слишком обезображенные инцестом. Незнакомка же была по-настоящему красива – столь красива, что Ким вот уже несколько минут смотрел в её серые глаза, что высокомерно взирали на него с высоты.

– Это? – Геворг, наконец, перестал рыться в шкафу и достал оттуда целлофановый свёрток.

В чёрном рабочем халате и черной шапочке бини, с никогда не проходящей щетиной, он был похож на молодого Жана Рено – «профессионала», перенесшегося из далёкого Нью-Йорка в мрачный Петербург. – Это изрыгнул из себя Глеб. Отвратительная пошлость, но люди покупают. Только не говори, что тебе нравится.

Высокий, почти в полтора раза выше Кима, Геворг походил не на человека, а, скорее, на сложного биоробота, который работал исключительно на этаноле. Вопрос «пьян ли Геворг» был столь же бессмысленным, как и вопрос «идёт ли в Питере дождь» – Геворг был пьян постоянно, менялась лишь степень его алкогольного опьянения. Однако, к чести художника, он презирал наркотики в любом их проявлении, считая вещества атрибутом не петербуржцев, но, цитата: «понаехавших чумных объебосов».

Сходства с андроидом ему придавал и тембр голоса – вечно монотонный, выражение лица – которое никогда не пятнало себя проявлением хоть каких-либо эмоций и феноменальная выносливость. Геворг мог часами писать картины, не меняя положения тела и практически не моргая. К тому же, он работал по ночам – что вовсе шло в разрез со всеми законами логики и здравого смысла. Именно поэтому художник назначил Киму встречу в столь поздний час.

– Да нет, на самой картине. Что это за девушка?

– А, – Геворг вместе со свёртком подошёл к Киму и встал рядом, уставившись на портрет. – Натурщица какая-то. Глебова знакомая. Хотела прийти на показ в Академию в эту субботу. Хочешь, тоже приходи.