– Ты собираешься подниматься? Сколько можно спать? Ты знаешь, что сегодня умерла леди Сирия? Ты понимаешь, что теперь будет? – голос Дианы звучал уже прямо надо мной.

– Кто это? – набравшись смелости, спросила я. Мне вдруг отчетливо понятно стало, что в той, новой части памяти этого имени тоже нет.

– Даниэль, – затрубила, как слон Диана, – Да-ни-эль! Тебе тоже плевать на честь нашей семьи? Вам всем плевать, что мой третий ребенок родится в этом аду?

– Не ори так: голова очень болит, – громче сказала я, хотя голова вовсе не болела. Наоборот, я чувствовала себя прекрасно! Мне интересно было исследовать те новые знания, пришедшие словно из ниоткуда в мою самую не больную на свете голову.

Я знала, что Диана – жена моего брата, и я живу с ними, потому что наши родители умерли, а я… я не замужем, хоть это и беспокоит всех, кроме меня.

– Диана, тебе нельзя бегать по коридорам и нельзя так переживать, – голос брата звучал так нежно и тепло, что часть моего сердца заныла от ревности. Да, именно ревности к мальчишке, который в детстве был самым лучшим другом, братом и защитой. После того как появилась Диана, он не жалел меня больше, не говорил, что всё решит, и не уделял мне ни капельки внимания.

Я очень захотела увидеть его, поэтому присела в кровати. А потом встала, каким-то очень привычным движением взяла с кресла легкий халат, надела его, легко продев в вырезы пояс, завязала.

– Что ты натворила? – Даниэль смотрел на меня с осуждением.

– Я спала. Диана ворвалась сюда, возвещая о смерти некой… – я не вспомнила имя, потому что и правда не знала, о ком идет речь.

– Леди Сирия? – словно у самой себя переспросила светловолосая, похожая на ангела девушка в розовом свободном платье. Ее тонкий носик будто сам по себе тянулся вверх, чтобы чуточку приподнять верхнюю губу и показать белоснежные, хоть и крупноватые зубки. А Диана боролась с этим и постоянно подтягивала губку вниз. Но как только она начинала что-то говорить, нос делал свое дело. – Ты не знаешь леди Сирию?

– Диана, что случилось в конце-то концов? – Даниэль, похоже, разозлился не на шутку, но держался, не собираясь перечить своей беременной жене.

– В моей гостиной сидят три мои любимые подруги. И пришли они, знаете зачем? – Диана подтянула верхнюю губу на зубы и замерла, переводя взгляд с меня на мужа.

– Раз ты орёшь здесь, они пришли по какой-то совершенно не важной для тебя причине… – начала было я. Но Даниэль шагнул ко мне и, взяв за плечо, сильно сжал. – А-ай, ты чего? Лучше угомони свою… – я не стала озвучивать диагноз явной психопатки, но, оттолкнув руку брата, просто напомнила, что эта комната моя и они сами вошли сюда.

– Умерла-а с-самая с-старая де-ева наш-шего гра-афства, – растягивая буквы каждого слова, шипела Диана.

– Ну и земля ей пухом, – вырвалось у меня. – Сколько ей было?

– Пятьдесят восемь! – все больше заводясь, орала Диана.

– Ну вот так. Бывает, – я осмотрелась, понимая, что комната мне знакома, хотя раньше я ее никогда не видела.

– Теперь самой старой девой стала ты! ТЫ, Стефания Луиза! – слезы брызнули из ее глаз. Вытянутая в мою сторону рука, заканчивающаяся острым коготком указательного пальца, задрожала, а подбежавший к ней Даниэль, якобы в последний момент подхватил женщину, чтобы она не упала.

На фоне рыданий, которые словно размывались, становились отголоском эха, я думала об окружающей меня комнате с высокими окнами, большими зеркалами, светлой обивкой и до блеска натертым полом. Ровно до того момента, когда увидела в зеркале свое отражение.

Одна часть меня не была удивлена, словно всегда жила с этим молодым телом, темными вьющимися волосами и достаточно высоким ростом. А вторая ошарашенно разглядывала большие глаза, изогнутые дугой брови, пухлые щеки и губы.

– Убери ее с моих глаз, Даниэль! Убери! – из раздумий меня вывел голос припадочной снохи, и я, повернувшись к ним, громко сказала:

– Уберитесь сами, наконец! Это моя комната! Моя с самого моего рождения!

Глава 3

Мои новые родственнички вдруг резко замолчали и уставились на меня таким взглядом, словно заговорил шкаф. Диана изучала мое лицо, пытаясь что-то на нем отыскать, а Даниэль подталкивал жену к выходу.

Когда они закрыли за собой дверь, я подошла к зеркалу поближе и рассмотрела ту, что отражалась в нем.

Я всегда была маленькой, щуплой, а последние десять лет спина не позволяла встать прямо. Девушка, в которую сейчас была заключена моя душа оказалась полной противоположностью: высокая, темноволосая, с теплым взглядом, но, если поднять одну из бровей, моментально превращалась в занозу, к которой с вопросом или просьбой я ни за что бы не подошла.

– Значит… теперь я выгляжу вот так? – покрутившись перед своим отражением, спросила я, – не дурно, не дурно, – а потом подняла глаза к потолку и прошептала: – спасибо, что услышал. Так не хотелось попасть в небытие!

Хорошая фигурка моего нового тела тоже не могла не радовать, а особенно, в сочетании с пышной грудью, мне нравилась тонкая талия. Нет, пальцами ее не охватишь, как любили говорить в моей молодости о по настоящему тонкой талии, но для девушки такого роста она была вполне себе идеальной.

Осторожный стук в дверь вывел меня из мыслей о новой жизни, омрачаемой лишь сумбуром из моей и чужой памяти в голове.

– Кто это? – не зная, что отвечать, но одновременно понимая, что это, вероятно, Лизи, – спросила я.

– Можно? Я услышала тут… – дверь открылась, и внутрь вошла молоденькая, светловолосая, в аккуратном белом передничке, девушка.

– Можно. Да, утро оказалось шумным, – подтвердила я.

– Леди Верде попросила, чтобы вы не выходили в гостиную, пока ее гости не покинут дом, – девочка опустила свой волоокий взгляд в пол, и мне показалось, что она не боится меня, а именно жалеет.

– Не очень и хотелось, – я присела в кресло возле окна и пригласила ее сесть в соседнее.

– Нет, что вы, сидеть при хозяевах нам не положено, – торопливо ответила Лизи.

– Хорошо, тогда… можно что-то… завтрак в комнату? – уточнила я и лицо Лизи просияло.

– Да, да, я и пришла затем, чтобы сообщить, что обед готов. Вы не вышли к завтраку, но леди Верде нанесли визит, и я не смогла прийти к вам.

– Ничего. Я спала, Лизи. Неси обед, – после слов о еде желудок отреагировал своей пустотой – словно спавший, свернувшись в клубок котенок, развернулся и потянулся, напомнив о себе.

Девушка вышла, а я подошла к окну и сильнее открыла створку. Запах цветов, зелени, нагретой солнцем земли будоражил ум. Всего единожды в далеком советском прошлом мне удалось посетить курорт, и было у меня тогда подобное ощущение радости от этих запахов, от понимания, что в ближайшее время меня ждет только отдых, полноценный сон и приятные прогулки.

Здесь, судя по всему, полноценный сон мог иметь место только если у Дианы не возникнет очередного желания «оттоптаться» на мне за очередную её надуманную проблему.

К моему удивлению, в памяти не было ничего о моем собственном мнении: о семье, об обществе, даже о самом факте моего девичества. Мне недавно исполнилось двадцать три – эта вся информация, касаемая этой темы.

– Прошу к столу, – на этот раз Лизи вошла без стука, в руках она несла прямоугольный стальной поднос с ручками, на руке ее висела свернутая аккуратно скатерть. Отставив поднос на край небольшого столика возле окна, она быстрыми, уверенными движениями застелила его персиковой тканью и сервировала стол не хуже ресторанного.

В небольшой глубокой тарелке плескался прозрачный суп с кусочками овощей, которые можно было пересчитать поштучно, во второй тарелке обнаружился тост с мясом и парой кругляшей помидор. Больше не было ничего. Да, это безусловно было красиво, но мой желудок, видимо, получив от глаз полную информацию заурчал.

– Прошу, – Лиза отставила стул, помогла мне присесть, и, по всей видимости, собиралась стоять позади меня, пока я ем.

– Лизи, ты свободна. Я хочу остаться одна.

– Но, я должна буду поменять тарелки! – голос, полный удивления за моей спиной явно противился моему желанию.

– У меня есть руки, все, иди, – настояла я.

Девушка медлила, даже пыталась «акать», но я повернулась и приподняв бровь, как недавно делала перед зеркалом, зыркнула на нее. Она быстро поклонилась и вышла.

Суп оказался удручающе невкусным. Овощной отвар, с плавающим в нем картофелем и морковью. Мясо в этом бульоне точно не было. Да оно, похоже даже рядом с кастрюлей не лежало.

Поджаренный белый хлеб с сухим, тонким, как стелька, слайсом говядины возможно было прожевать только благодаря тем самым помидорным кружкам – они хоть сколько-то давали сока.

Чашка чая без сахара и без любого намека на десерт оказалась самым вкусным, что я здесь впервые испробовала. Терпкий, ароматный чай – был моей слабостью, и да, я пила его всегда без сахара, но вприкуску с конфетой или кусочком пастилы.

Выяснить, я одна в этом доме питаюсь, как пятилетний ребенок или все, я решила попозже. Возможно, позавтракав, я сейчас не испытывала бы ощущения, что делила порцию на троих.

Не дождавшись Лизи, я исследовала комнату на наличие дверцы, за которой меня ждал туалет, и не найдя ничего в комнате, как и в своей памяти, аккуратно, стараясь не шуметь, я открыла дверь, и глянув влево, ахнула: широкий коридор за ней, словно отражение нескольких зеркал, все длился и длился анфиладой залов.

Высокие потолки с лепниной, шелковые обои теплого зеленоватого оттенка с золотым тиснением, вазы с живыми цветами – все это говорило… нет, это все кричало о богатстве и успехе.

«Я живу в королевском дворце?» – пронеслось в голове, но тут же, моментально память подкинула понимание, что это летний дом семьи. И больше ничего кроме этого.

К моему счастью, справа я увидела окно, и шагнула по ковру туда. Дверей рядом не нашлось, и выглянув в тот же сад, что виден из моего окна, решила искать туалет левее.

Пройдя первый небольшой зал с единственной дверью, на той же стороне, что и моя комната, я обнаружила, что дверь закрыта.

Пошла дальше, и каждая очередная дверь так же, была недвижима. Организм требовал уже присесть, и эта новая, видимо, подтормаживающая часть знания представила не унитаз, а высокий, похожий на вазу горшок. А еще, мне не представился туалет, или какая-то отдельная комната. Я явно увидела этот горшок в своей комнате.

И стоящую рядом с ним Лизи.

– Не-ет, – протянула я, все сильнее сжимая бедра и торопясь найти выход из этого нескончаемого коридора.

Легкий, какой-то невесомый смешок впереди подарил надежду, что там я увижу Лизи, и она проводит меня в нужное место, но выйдя в большой зал я увидела дорогие диваны, столик между ними, и…

Сидящих на этих диванах женщин в легких, струящихся шифоном и кружевом платьях. И среди них была Диана. Красная, дышащая так, словно грудь ее стала кузнечными мехами. А ее смешной, похожий на мышиный, носик, так сильно поднялся вверх, что зубки видны были теперь еще сильнее.

– Добрый день, – само вырвалось из меня.

Но вытянутые лица, скользящие по мне взгляды, напомнили, что я в легком халате, босая, и стою перед ними в позе, явно намекающей, что вот-вот не выдержу, и намочу нежно-зеленый ковер под собой.

Это было фиаско!

Глава 4

Вы, наверное, как и я, в первую очередь спросили бы: «Какого черта? Ведь память Стефании передалась мне вместе с телом?!».

У меня был тот же самый вопрос. Но эта самая новая память не была удобоваримо сложена в моей голове по полочкам, как родная, которая работала без усилий, представляя мне в ту же секунду, как я задумаюсь, нужную информацию. Мне приходилось рыться в новой, как в чужом чемодане без дна.