Польский король потребовал от своей канцелярии провести дополнительное расследование в поисках истины: кто же сидит на русском престоле. Правда, вопрос был поставлен таким образом, что расследование уже склонялось к определенным выводам. Король спрашивал, может ли русский царь быть истинным сыном Ивана Ужасного, которого в России называют Великим? Ответ был: мало вероятно, но может. Этого было достаточно для короля, чтобы начать думать о русском царе, как о венценосном брате. А выводы комиссии он приказал сохранить. История, конечно, рассудит, но мало ли выяснится, что в Москве все-таки самозванец, а он – истинный аристократ и монарх ронял свою честь в общении с проходимцем. Тогда можно предъявить документ о расследовании и прикрыть поруганную честь польского монарха.

Сегодня в некотором роде был триумф для Сигизмунда. Не он просил прибыть всех причастных к войне с Россией, это они упрашивали себя принять. Вместе с тем, эти люди на данный момент являются одними из самых влиятельных, и их голоса, пусть чуточку, но все же громче остальных звучат на Сейме.

Кшиштоф Радзивилл, Янош Заславский, Станислав Жолкевский – сегодня они – просители, а вчера требовали от короля. Речь Посполитая стоит у пропасти и теперь он, король Сигизмунд, имеет шанс стать тем, кто спасет Речь Посполитую. Права была Констанция, любимая жена, ну, и заодно сестричка, когда просила отпустить ситуацию и подождать.

– Ясновельможное панство, что подвигло вас просить аудиенции? – издеваясь, спрашивал король.

Сигизмунд мог принять двух военачальников и одного дипломата, как минимум, сорока минутами ранее, но посчитал нужным слегка их потомить в приемной, сославшись на неотложные дела. Все прекрасно поняли этот жест, но ситуация такова, что развернуться и уйти, ни Кшиштоф Радзивилл, ни его спутники не могли.

– Ваше величество, мы пришли спросить, что сделает Корона для того, чтобы решить сложившуюся ситуацию? – задал вопрос Кшиштоф Радзивилл Сиротка, пытавшийся сохранить мину в уже проигранной партии.

– Пан Кшиштоф, а как там поживает Карл? Вы же в последнее время больше живете в Стокгольме, чем в Речи Посполитой, – Сигизмунд не стеснялся и не сдерживался в колкостях.

– Ваше величество, уверен, что вы знаете о том, что шведский рикссдаг не позволил Карлу начать войну против России, – с сожалением в голосе, с ненавистью и презрением в душе, говорил самый старший из ныне живущих Радзивиллов.

– Знаете, ясновельможные паны, вы дали время подумать, оттесняя от меня управление державой, и вот, к каким выводам я пришел: Московия нас побеждает не потому, что они лучшие воины, нет, польский шляхтич сильнее и ловчее московитов. Они берут над нами верх потому, что имеют единоначалие. Прикажет царь, а они – исполняют. Заметьте, паны, не выносят вопрос на обсуждение Сейма, не тратят на это время, а исполняют! Бояре у царя послушные. Непослушных он казнил. А у нас любой шляхтич может отказать королю, – Сигизмунд наслаждался моментом.

На самом деле король очень серьезно начал думать насчет государственного переворота в Речи Посполитой. Сейчас такой момент, когда ослабли все политические группировки и партии. Погиб наследник Острожских Янош. При бегстве, после битвы у Киева, при странных обстоятельствах погиб Константин Вишневецкий. Вероломно был убит смоленским воеводой Шеином Ян Сапега. Теперь, пока идет борьба за власть и влияние над депутатами Сейма, на первый план выходят магнаты, можно сказать, низшей ступени: Пацы, Воловичи и другие. В этих условиях власть короля может усилиться.

– Ваше Величество, пал Витебск, – сказал ранее молчавший Станислав Жолкевский.

Сколько же стоило Сигизмунду усилий и актерского мастерства, чтобы сыграть огорчение. Он себя ненавидел в этот момент, потому как радоваться поражениям, было бесчестным. Но, это же не его поражение! Это Сейм, Жолкевский, Сапега, еще кто-то, но не он, не король. Это они не оценили слово короля, когда он договорился о мире. Что тогда нужно было отдать? Киев? Из крупных городов, только он. И этого показалось много. А теперь? Что может захотеть русский царь после очередного витка нескончаемого русско-польского противостояния?

– Что теперь ждет Речь Посполитую! Ясновельможное панство, стоит ли мне напомнить о том, как я предупреждал и хотел мира с Россией на тех условиях, о которых я договорился с царем? – Сигизмунд посмотрел на Радзивилла. – Пан Кшыштоф, я так понимаю, что ваше посольство в Швецию закончилось ничем. Что дальше делать думаете?

– Будет ли мне позволено ответить на этот вопрос? – спросил Станислав Жолкевский.

– Прошу, пан! – сказал Сигизмунд, рукой приглашая гетмана высказаться.

– Вильно выстоит. У Скопина-Шуйского не хватает пороху, чтобы бить по городу. Стены крепки, а постройки за стенами Вильно с одной стороны позволяют врагу прятаться, с другой, мешают идти на приступ, – сказал Жолкевский, стараясь не смотреть в глаза короля, выражавшие скепсис и недоверие.

Даже ему, королю, в условиях сидения в Варшаве и неучастия в войне, было прекрасно известно, что смоленский воевода Шеин брал Витебск быстро и с беспрецедентным артиллерийским напором. Смоленск был перенасыщен пушками, которые Шеином были взяты с собой. Там же было и невообразимое количество порохового припаса, так как еще полтора года назад Смоленск готовился к чуть ли не десятилетней осаде.

– Не утруждайтесь, гетман. Я понимаю, к чему вы клоните. Рассчитываете снять осаду московитов лихой атакой? Вы же в курсе того, что к Скопину идет подмога? Еще больше пушек, пороха, ядер, дроба? В Смоленске всего этого было более чем достаточно. Так что скоро штурм, – король встал, вся его игривость испарилась. – Разорены украины, русские угрожают Львову, а там недалеко и до Кракова. Уже кочевники могут совершать набеги на исконно польские земли. Поэтому ли шляхта покидает ряды войска? Хотят вернуться домой, чтобы защищать свои поместья?

– Мы для того и пришли, чтобы решить эти проблемы! – не выдержал и повысил голос Янош Заславский.

– Я уважаю Ваши заслуги, пан Заславский, перед Речью Посполитой и Короной, но не стоит кричать в МОЕМ кабинете! – жестко припечатал король.

– Простите, Ваше Величество! – повинился старый, заслуженный, воин, оставшийся, вместе с Любомирским, единственными командирами разгромленного под Киевом войска, уже практически не существующего войска, частью ушедшего к Мозырю, так как другие города рядом были разорены.

Именно Заславскому удалось фланговыми ударами охладить пыл московитов, которые рванули за рассеянным польско-литовским войском. Русские в итоге оттянулись на свои позиции, лишь отлавливая некоторые разрозненные отряды бывшего мощного войска под командованием погибшего Яноша Острожского.

– Знаете ли вы, паны, что русские начинают переброску пороха и некоторых конных соединений к Полоцку с юга? Еще неделя и войска там будут. Вильно обречена, – констатировал король.

Присутствующие знали эту информацию. Жолкевский понимал, что столица Великого княжества Литовского в сложнейшем положении, пусть и надеялся на то, что город выстоит. Тот фланговый удар, что он готовит, отказавшись возглавить оборону Вильно, не способен решить стратегических задач. Даже, если получится нанести русским сильный урон, перейти в контрнаступление просто невозможно. И пусть Вильно насыщено войсками, там более двенадцати тысяч защитников, русские имеют стратегическую инициативу. А еще их численность, в том числе и благодаря подкреплениям и прибывшим наемникам, почти в три раза больше, чем защитников, даже с учетом ополчения из некоторых горожан.

– Нам нужен мир, пока мы окончательно не проиграли войну, – словно бросившись в омут с головой, произнес Радзивилл.

Вот оно! Понятно, что за этим приходили, хотели, чтобы он, Сигизмунд, сказал те слова, которые стыдно озвучить самим.

– Выставляйте вопрос на рассмотрение Сейма! – сказал-отрезал король.

– Ваше Величество, это будет долго, переговоры нужно начинать уже сейчас. Вначале добиться перемирия, – продолжал Кшиштоф Радзивилл.

– А какие условия поддержит Сейм? Или вновь предлагаете мне давать свое слово, а после отказываться? – спрашивал король, на самом деле вообще не желающий участвовать в унижении.

Сигизмунд прекрасно понимал, что сейчас, согласись он начать переговоры, с ним будут разговаривать совсем по-другому. Он уже соглашался на мир, к чему это привело, известно, Сейм не согласился и начал новую авантюру. Сейчас же свалить на кого-то переговорный процесс не получится. Русский царь самолично решит вести переговоры и уже этот факт станет унизительными для Сигизмунда, учитывая то, что польский король оскорблял русского монарха, сомневаясь в его крови и праве на престол.

– Сейм устроят прежние договоренности, – произнес Радзивилл.

– А казаки? Сагайдачный в Москве! Вы, паны, понимаете, о чем он поехал договариваться? – вот тут эмоции короля все же проявились. – Новые условия московитов, кроме Риги, Динабурга, Полоцка и Витебска, будут содержать еще и переход сечевых под руку царя!

– Нужно срочно увеличить реестр казаков, – высказался Жолкевский, за что получил молчаливый, но от этого не менее информативный взгляд Залевского.

Янош Залевский понимал казаков, он рядом с ними нес свою верную и честную службу Речи Посполитой. Знал староста, что многие верные короне реестровые либо погибли, либо разочаровались в короле. Казаки, как и многие мужчины-воины, уважали силу, но они увидели слабость Короны, а еще и задержки с жалованием и с постоянным дефицитом пороха. С другой стороны, православные московиты могут предложить и службу и дружбу и звонкую монету, за которую многие казаки готовы менять своих покровителей, если только останется хотя бы призрак вольности.

– Русские взяли последнего крымского хана, вы знали об этом? – продолжал король. – Теперь казаки будут смотреть на Москву с ожиданием. Скажи царь, что нужно брать ослабленный Крым, вся сила Запорожья ринется воевать под их знаменами.

– Чтобы сделали Вы, Ваше Величество, в такой ситуации? – скрепя зубами, спросили Радзивилл.

Сигизмунд задумался. А пойдет ли шляхта на соглашения? Примет ли она все условия русских? Они могут потребовать очень многого, даже того, что нынче ими не оккупировано. Могилев? Гомель? Мозырь? Что еще?

– Молиться! – сказал король, а Радзивилл чуть не сплюнул прямо в кабинете Сигизмунда.

– Все, что Вы, король, предлагаете? – воскликнул Жолкевский.

– Да, пока именно так, паны. Вспомните войну Стефана Батория! Тогда большое войско Речи Посполитой подошло к Пскову, до того взяв многие русские крепости, отбив Полоцк. Русские выстояли. Мы еще более сильные духом. Вильно должно устоять! По крайней мере, осада обязана продлится не менее трех месяцев. Пусть они засыпают город ядрами, он должен стоять! Вот тогда и можно пробовать разговаривать. А пока, паны, созывайте Сейм! Мне нужна отмена последнего, незаконного, Пакта Конвента. Тогда я отдам свой резерв в десять тысяч воинов для одного из аргументов для переговоров. Русские поймут, что мы можем сопротивляться и пойдут на соглашения, – сказал король и отвернулся [пакта Конвента – соглашение короля и Сейма на ограничение королевской власти. Мог заключаться только перед началом правления, в АИ Сейм пошел на изменение, что нарушает порядок].

Констанция. Нужно срочно посетить жену, рассказать ей, что оказалась права. Да, это победа! Как же странно, когда победа короля зависит от поражения державы?! Видимо, что-то в государстве не так, если подобное возможно.

*……………*…………..*

Вильно

27 мая 1609 года