Минуту, другую, она заставляла меня стоять в молчании, на коленях, демонстрируя свое превосходство. Наконец, ее голос, холодный и резкий, как удар бича, разрезал тишину.

— Ну, подойди ближе, госпожа Шэнь. Или ты ослепла в своем заточении?

Похоже, она хотела, чтобы я подползла, ведь никто не давал разрешения мне встать, но я не стала потворствовать ее желаниям. Я выпрямилась, сделала несколько шагов вперед и только потом заново опустилась в низкий поклон.

— Встань,— она брезгливо сморщилась. — У меня мало времени на тебя. Ты же понимаешь, зачем я тебя позвала? Где печать, с которой твои доносчики приносят сведения? Отдай ее.

Этого вопроса я ждала, почти удивилась, что она затянула так долго. Без моей печати ни один шпион не передаст письмо. Этому меня сразу научил Чен Юфей, когда я решила заняться коммерцией. Он объяснял, что слабую женщину будут плохо воспринимать, завидовать, а уж если та достигнет успеха, то попробуют отнять этот успех.

Я последовала его мудрому совету, и в это мгновение отдавала мысленные похвалы Езоу. Без него я бы сегодня пропала. По его же советам печать всегда хранилась в надежном месте. И... какая ирония, я понятия не имею, где в данный момент надежное место.

— Ваше Величество, эта печать… — протянула я, — это последнее, что связывает меня с моим родом. Без нее я…

— Что ты мямлишь? — она перебила меня, и ее голос зазвенел сталью. — Ты думаешь, мы позвали тебя для переговоров? Ты — пленница, Шэнь Улан, а еще ты не дура. Твоя жизнь не стоит и ломаного ляня. Ты либо принесешь мне пользу, либо завтра же твое тело выбросят в канаву для отбросов. Ты осознаешь последствия?

Губы мои задрожали, но не от страха, а от ярости, которую я с невероятным усилием сдерживала. Я снова заставила себя поклониться.

— Ваше Величество, я понимаю. Но как же я ее отдам, если потом стану не нужна?

Я говорила нагло, и это, конечно, взбесило вдовствующую императрицу.

— Или станешь не нужна сейчас, — парировала Джан Айчжу. — Я не прошу, я требую. У тебя есть один день. До завтрашнего рассвета. Если печати не будет у меня на столе, тебя публично высекут плетьми, чтобы все забывшие свое место помнили, что бывает с мятежными тварями. Надо ли добавлять, что твое молодое, изнеженное тело... — она говорила с очевидной завистью, — не выдержит пыток?

Она отхлебнула чай и с отвращением отставила пиалу, словно чай был горьким.

— Ступай. Видеть тебя противно.

Я поклонилась в очередной раз, глубоко и смиренно, скрывая пылающее от унижения и гнева лицо. Внутри все кричало. Я представляла, как сжимаю ее старую шею и давлю из нее последние вздохи. Но я снова сжала кулаки в рукавах и, не поднимая головы, пятясь, как приличествует слуге, покинула зал.

Когда я переступила порог своих покоев, пытаясь перевести дух, дверь снова распахнулась. На пороге стоял Шэнь Мэнцзы, его взгляд был жаден и полон торжества. Он то ли обдумал мои слова и нашел выход из своего положения, то ли нашел новый способ, чтобы обойти регентшу, а может и вовсе был очень глуп.

— Ну что, сестрица? — он вошел без спроса, захлопнув дверь. — Мне доложили, что Джан Айчжу требует у тебя печать, но я советую, чтобы ты передала ее мне.

— Тебе? — усмехнулась я. — Замыслы Айчжу я понимаю, но ты то тут при чем, братец?

После общения с тигрицей в груди бушевал ураган. Зря Мэнцзы пришел именно в этот час.

— Улан, ты неглупа, — устало выдохнул он. — Карга от тебя избавится, как только получит желаемое, а я готов проявить милость, несмотря на твою грубость. Смирись, ты проиграла. Ты отдашь печать либо мне, либо вдовствующей императрице. Она тебя не пощадит.

— Да, господин Шэнь, — прошептала я покорно. — Я отлично знаю, что меня ждет в будущем, если печать заберет она...

Он удовлетворенно хмыкнул, повернулся и ушел, уверенный в своей победе.

Да, если выбирать из этой двоицы, я бы больше доверилась кузену. Он не стремится меня уничтожить, скорее мечтает покорить. Но оба не ведали, что в моей голове уже созрел план.

Оба сказали, что я не дура. Диву даюсь, отчего они считают, что я не продумала третий вариант.

В моих глазах не было ни страха, ни покорности, только холодная, отточенная сталь решимости. Они хотели войны? Что же, они ее получат.

Я дождалась ночи, как своего самого верного союзника. Она опустилась над Запретным городом и прикрыла все неровности и шероховатости.

Вскоре пришел Цзян Бо. Ни слова не говоря, он кивком указал мне следовать за собой. Мы скользили по безлюдным коридорам и заброшенным дворикам, словно призраки, от которых не оставалось и воспоминания. Евнух, как и обещал, сделал первое дело — провел меня к дальнему, уединенному павильону, где под бдительным, но не слишком усердным караулом томился наследник Чжоу.

Стражи у его дверей дремали, размягченные скудным вином, которое я через верных людей велела поднести им "от имени благодарного Мэнцзы". Легкий толчок энергии — и древний замок на двери с щелчком отскочил изнутри.

Взору моему открылись скромные покои, походившие на мои. Но тут обстановка была еще скуднее. Кажется, пленника специально стремились держать плохо, но хотя бы в темницу не отправили.

Молодой человек в простых одеждах, испорченных заточением, сидел на циновке с прямой спиной. Его звали Сюань Джэн — наследник престола воинственного государства Чжоу, сын безумного тирана Сюань Мина. В его глазах, поднятых на меня, не было страха, лишь настороженность и та самая разумная ясность, которую я помнила из прошлой жизни. Тогда он не был пленников, но с ним заключался мирный договор, по которому я отдавала территории Цинь, потому что они победили.

— Ваше Высочество? Вы не удивлены? — спросила я, а после поклонилась. — Меня зовут...

— Вас зовут Шэнь Улан, я в курсе, — отозвался наследник. — Стены Запретного города тесны, а слуги болтливы. Мне известно, кто вы такая.

Меня радовало, что он в курсе обстоятельств. Нет времени погружать принца в хитросплетения двора.

— Это хорошо, вы же согласны со мной в том, что вам не время умирать в этой позорной клетке, Ваше Высочество, — я прошептала, опередив его вопросы. — Если вы хотите жить и вернуть себе положение, следуйте за мной. Сейчас.

Он, не колеблясь, встал. Этого было достаточно. Мы выскользнули обратно в ночь, где Цзян Бо уже ждал, чтобы провести нас по самому тайному пути к задним воротам, ведущим к каналу.

— Если ваш замысел получится, госпожа Шэнь, — прищуривался в темноте наследник, — я буду вечно вам обязан.

— Я буду признательна, что вы об этом не забудете.

Городские ворота с наступлением темноты были наглухо закрыты, но небольшая артерия для ночного вывоза нечистот и доставки рыбы к утреннему рынку все еще работала.

Мне было стыдно за такое отношение, но я не придумала ничего лучше. Мой Езоу через Цзян Бо устроил целый спектакль. Он подкупил торговцев, вызвал возницу, и пока Сюань Джэн медленно осознавал, каким способом он пересечет ворота, обоз, груженный бочками с соленой рыбой, проходил досмотр. Несколько монет и искусно разыгранная сцена о "несвежем товаре, который нужно срочно вывезти, чтобы не нарушать санитарию дворца", сделали свое дело. Стража, брезгливо морщась, поторопилась пропустить вонючий обоз.

Я толкнула Сюань Джэна вперед, к одной из самых крупных бочек, крышка которой была приоткрыта изнутри.

— Ваш паланкин, Ваше Высочество, — сказала я без тени улыбки. — Пройдет немного времени, и вы будете за пределами города. Мой человек обеспечит вам лошадь и провизию до границы.

Принц из Чжоу, наследник воинственной страны, на мгновение застыл, глядя на свое "спасение". Затем его взгляд устремился на меня. Он брезгливо таращился и недоумевал.

— В бочку? С рыбой? Какого вы обо мне мнения?

Я выдохнула.

— Честного. Вы хороший и благородный воин. Вы мудры и могущественны. Вы можете сбежать подобным способом или остаться здесь. Но спешу вас заверить, что регентша и ее прихвостни на рассвете будут очень разозлены. На ком они будут спускать свою злость?

Мне не хотелось выдавать всех своих тайн, но завесу я немного приоткрыла.

— Хорошо, госпожа Шэнь, слухи о вас, кажется, правдивы. Вы враг Джан Айчжу и ее прихвостня. Я готов вам довериться, ведь как известно...

— Враг моего врага — мой друг, — закончила за него известную мысль и поторопила с тем, чтобы Джэн побыстрее забирался в бочку.

Сцена была бы комичной, не каждой девушке удается запереть благородного принца в вонючем пространстве, но мне все равно было боязно и неприятно. Я смущалась, но и не забыла напомнить наследнику о долге.

— Не забывайте того, что видели сегодня, Сюань Джэн, помните о моей доброте и хватке. А еще запомните, на что я способна, — предупредила его на всякий случай. — Вы будете обязаны мне жизнью, и когда придет время, я попрошу вернуть этот долг.

Он склонил голову в почтительном поклоне. В его глазах горел огонь благодарности и осознания сложившейся ситуации.

— Госпожа Шэнь Улан, я не забуду. Ваша воля будет исполнена. Я всегда держу свое слово.

Он забрался в зловонную бочку, и крышка захлопнулась. Я наблюдала, как обоз, пыхтя, тронулся в путь и вскоре скрылся в ночном тумане.

Сердце сжалось от странной горечи. Я только что выпустила на волю будущего правителя враждебного государства. Я свела на нет результаты побед Яо Вэймина, который когда-то сражался с армиями Чжоу. Это была измена. Люди принца уничтожали воинов Яо, а я помогла Сюань Джэну сбежать.

Но я утешала себя мыслью, что безумный император Сюань Мин не вечен. А разумный и понятливый Сюань Джэн, обязанный мне всем, станет куда более ценным союзником в долгой игре, чем труп в подвале дворца. Пусть Джан Айчжу и Мэнцзы теперь ломают голову над тем, куда делся их ценный заложник. Пусть армия Фэнмин получит нового врага на своих границах.

Я осталась стоять возле ворот. Первый ход был сделан. Настала моя очередь исчезнуть.

Глава 3. Шэнь Улан

Сердце все еще отчаянно колотилось в груди, словно пойманная в силки птица, но в душе уже пела победа. Я скоро выберусь, еще немного, еще несколько минут, и я верну свою свободу. Забуду о низости брата, о подлости Лю Цяо, о надменности Джан Айчжу.

Цзян Бо, прячась в тени арочного проема калитки, смотрел на меня широкими глазами, когда мы проводили Сюань Джэна. В его обычно бесстрастном взгляде читалось неподдельное изумление, почти суеверный трепет.

— Госпожа… это… как… — он запнулся, не в силах подобрать слов.

— Помощь верных друзей — великая сила, Цзян Бо, — отрезала я, сглатывая комок нервного напряжения. — Не время для расспросов. Ты сказал, повозка уже ждет?

Он кивнул, взгляд его снова стал собранным и острым. Он указал рукой в сторону темного коридора и пошел вперед, показывая, чтобы я за ним следовала. Мы долго шли в сумерках, и дорогу нам освящал скудный на свет фонарь, который он держал в руках. Мне казалось, что этот путь никогда не закончится, но, наконец, Цзян Бо обернулся, прижал палец к губам, а потом отодвинул разросшийся плющ, свисавший с высокой стены. За ним оказалась широкая дыра, которую укрывала вся эта трава.

— Так легко? — поразилась я. — Я могла выбраться в первый же день.

— Кирпичи выдалбливали по одному, госпожа, — повинился евнух. — Этот проем известен очень немногим, его делали несколько лет. Так что это совсем нелегко.