Пять стеллажей, целиком забитых боеприпасами. Цинки с патронами 5,56 мм, по семьсот шестьдесят патронов в каждом, коробки с гранатами – осколочными, термобарическими, светозвуковыми, всё новенькое. Отдельно – ящики с пистолетами, простыми, надёжными «Глоками», по десять штук в ящике. К каждому в комплекте – кайдексная кобура с запасным магазином, маленький коллиматорный прицел типа «Доктер» и по две пачки простых 9×19 оболочечных.

А в углу, заботливо отложенный и прикрытый брезентом, стоял старый, угловатый натовский пулемёт MG-3F. Он был тяжёлым, с коробом на двести пятьдесят патронов, висящим сбоку, и сошками, что разворачивались одним движением. Рядом – станок для стрельбы из стационарного положения. Консервационная смазка заботливо снята и с оружия, и со станка. Отдельно – сменные стволы, машинка для набивания лент и пустые многоразовые ленты на сто выстрелов. И почти две тысячи выстрелов в трёх запечатанных ящиках. Жаль, но полагающихся к лентам небольших коробов для подачи тут не наблюдалось. Придётся обходиться как-то так.

В другом углу, под таким же брезентом, стояли бочки с дизельным топливом, литров по двести каждая, и их было достаточно, чтобы заправить нашу махину не раз и не два – наверное, штук двадцать, сине-белые, с неизвестной мне эмблемой топливной компании «Ленпромнефть» и надписью: «ДТ». Серёга аж присвистнул, когда мы их откопали, и, не удержавшись, открутил пробку с одной из них. Бочка была залита под самую крышку. Запах в помещении усилился многократно, но нам было плевать.

– Джей, это же золото! – заорал Макс, хлопая по одной из бочек так, что эхо разнеслось по залу. – Тут четыре тонны дизтоплива. Даже если МПЛ жрёт по литру на километр, мы сможем дважды сгонять туда и обратно.

Я улыбнулся. Всё-таки Макс совсем пацан, и эмоционирует всегда так ярко. Здорово, что кто-то всё ещё способен на такое проявление чувств, несмотря на весь кошмар, творящийся вокруг.

– Смотрите, здесь даже ремкомплекты для автоматов, с пружинами и уплотнителями. О, а вот ящик с бронежилетами. Джей! Джей!

– Отлично, а то я ощущаю себя голым, – кивнул я, проверяя один из броников. Всё как в аптеке – пластины вставлены, подсумки закреплены, наплечники и горжет с нашейником лежат, запакованные внутрь. – Грузим всё, что влезет. Бочки – в кунг, закрепите их только получше, чтобы не болтались.

– Кстати, про выезд. Командир, а мы тут не долговато копаемся? Нас не заблокируют? А то ты так всех напугал мертвецами, а их что-то и нет.

– Ах, если бы. Мне система оповещения каждые десять минут скидывает сводки. Мертвецы расползлись по комплексу и всё прибывают, но до этого уровня ни один пока не добрался, большая часть толчётся наверху, пытаются долбиться в двери лифтовой шахты, где мы скрылись.

Тем временем мне было до слёз обидно, что из-за чёртовых «Потерянных» весь комплекс оказался заполнен образцами. По словам Филимонова, здесь велась разработка целого комплекса препаратов, и кое-что из этого я бы с удовольствием позаимствовал. Но риск был слишком велик. Данные системы показывали, что на минус втором этаже, где были испытательные лаборатории, сейчас околачивается от трёхсот до пятисот мертвяков, часть из которых была не тормозными образцами, а частично или полностью мутировавшими организмами. Как только мы начнём стрелять – они дружно наведутся, и никакой добычи не будет, мы будем драпать и отбиваться. Так что нет, хотя и очень хочется.

А по поводу выезда я не беспокоился. Ещё на базе этот вопрос был проговорён – для выезда из гаража используется другой путь, не зависящий от основного выхода. Это отдельный, для спецтранспорта, туннель, ведущий прямо на поверхность, минуя основные ворота и завершающийся замаскированным пандусом. С него мы попадём сразу же на параллельную улицу, минуя всех, кто, возможно, следит сейчас за комплексом.

Система показала схему выезда на экране моего планшета: он короче, чем основной, но круче, с уклоном в 30 градусов, и пандус там автоматический, с гидравликой, что поднимает и опускает стальную плиту весом в десяток тонн. Срабатывает от транспондера машины при приближении.

Главное – не дать мертвецам нас окружить, пока мы сваливаем. Система нарисовала маршруты на случай блокировки основной магистрали движения: через туннель, мимо вспомогательных генераторов, а если и там не выйдет – можно использовать самый крайний аварийный вариант и просто проломить мордой МПЛ фальш-стенку, проехать через вспомогательные помещения и вылететь почти в середину подъёма к пандусу. Но не хотелось бы ими пользоваться – у каждого были свои сложности: узкие повороты между генераторами ограничивали нашу мобильность, а идея тарана чего-либо мне не нравилась по определению. Не хватало только встать где-то по пути из-за пробитого радиатора, который я без понятия, как чинить.

Мы как раз заканчивали загрузку – реактивы в контейнерах уложены рядами, с пенопластовыми вставками для амортизации, оружие в ящиках, бочки с топливом надёжно закреплены в кунге ремнями и цепями, чтобы не сдвигались на ухабах, – когда внезапно замигали по стенам ярко-красные фонари. И знакомый голос системы бесстрастно завёл свою песню:

– Вторжение на уровень. Внимание! Фиксирую не менее ста единиц лабораторных образцов номер пять и шесть, вошедших в запретную зону. Применяю средства борьбы.

– О, сейчас эта железка их покрошит в фарш! – обрадовался Макс.

– Нет.

– Но почему?

Я знал, что является причиной проблем, но раньше не было повода озвучивать. Все системы активной обороны комплекса не имели боекомплекта, ну, кроме огнемётов снаружи и систем электробезопасности – полов и дверей под напряжением. Те, кто вывез отсюда почти всё оружие и патроны, не забыли и про настоящее «золото» – тысячи боеприпасов калибра 7,62×51, которыми снаряжались турели. И, естественно, забрали их с собой. Но теперь мы были фактически беззащитны. Мне было куда любопытнее другое.

– Система, почему ты называешь зомби образцами, ещё и разными?

– Термин «зомби» неизвестен. Объект атакуют образцы с Испытательного полигона, помеченные в каталоге как А-5 и А-6. Образцы проходили тестирование в рамках программы «Оружие Альфа».

– Данные по программе? Где их взять?

– Ваш уровень доступа недостаточен.

– Они есть у тебя в памяти?

– Ваш уровень доступа недостаточен.

– Если бы мой уровень доступа был достаточен – я смог бы получить их от тебя?

– Да.

Я бегом добрался до кабины и прыгнул в неё, заводя чёртов грузовик.

Система тем временем сообщила: «Движение: сектор 3, коридор B. Рекомендую эвакуацию». Мы замерли на миг, прислушиваясь: сначала одиночные стоны, потом – топот ног, шарканье по бетону, и запах – гнилостный, сладковатый, что пробивается даже через вонь от солярки, которую мы пролили. Мертвецы вваливались толпой, их было не десяток, а целая орда – растрёпанные, в обрывках одежды, которую уже нельзя идентифицировать, голодные, с мёртвыми глазами, белесыми, как у рыб, и ртами, раззявленными в вечном рыке. Некоторые ковыляли, с перебитыми ногами, но не останавливались, другие бежали, расталкивая сородичей, с руками, вытянутыми вперёд, пальцы скрюченные, как когти. Эти явно поднажрались человечинки, да не простой. Впереди толпы двигались два здоровяка, потрясающих своими габаритами – их спины цепляли потолок, а кулаки были размером с половину нормального человеческого тела.

Они ломились через двери, которые система закрыла по всему этажу, но гидравлика не выдерживала – металл гнулся, петли трещали, и вот они уже проходят одну за другой. Один из них, получив разряд тока от смонтированной в полу ловушки, врезался в стену. На камере было видно, как от перенапряжения полопались мышцы на его ногах, оставляя кровавый след на тех местах, куда он упал.

Монстры действовали вполне системно – вскрывали одно помещение за другим, следуя за тем, что их привело сюда, – нашим запахом. Одни шли по полу, другие карабкались по стеллажам, опрокидывая ящики, что рушились с грохотом, разлетаясь осколками и выплёскивая своё содержимое. Судя по датчикам и камерам, как минимум в двух помещениях уже вспыхнул пожар, система активировала пожаротушение, но пока что оно не справлялось.

– Старший научный сотрудник, вы единственный администратор, который доступен. Запрашиваю разрешение на активацию системы обязательной санации биологического заражения.

– Поясни.

– Вторгшиеся образцы разрушают хранилища вирусов и бактериальных образцов. Возможна катастрофа. Требуется полная санация области. Для этого есть протокол «Очищение». Но требуется согласование администратором проекта. В доступе по всем каналам связи только вы. Прошу санкционировать протокол «Очищение».

– После нашей эвакуации. Но есть условие – необходимо сохранить все данные по проекту «Оружие Альфа» и передать мне на защищённом носителе.

– Ваш уровень доступа…

– Не для получения мной информации, а для передачи в Центр. Все стандартные каналы связи блокированы.

Система задумалась.

– Приемлемо, – наконец выдала она.

– Как нам достать блоки памяти?

– Копирую данные на бортовое оборудование МПЛ. Копирую матрицу ИИ на бортовой компьютер. Время до завершения процесса – три минуты. Эвакуационный коридор открыт. Внимание! При открытии эвакуационной двери произошёл сбой. Внимание! Запущен протокол «Очищение». До активации активной фазы протокола осталось десять минут. Девять минут пятьдесят девять секунд. Пятьдесят восемь…

Глава 5. Городской дрифт

Двигатель МПЛ завёлся с первого раза, выдав неожиданно мощный рык, который заставил всю кабину вибрировать. Стрелки приборов дёрнулись, загорелись зелёные индикаторы, и я почувствовал, как под ногами проснулась огромная дремавшая сила. Это было не сравнить ни с чем – не с легковушками, не с внедорожниками. Это был зверь, норовистый и полный энергии. Интересно, а сколько там лошадей под капотом?

– Все в кабину! Немедленно! – рявкнул я.

Ребята не заставили себя ждать. Макс запрыгнул первым, плюхнувшись на пассажирское сиденье рядом со мной, за ним – Пэйн и Серёга, разместившиеся на задних местах. Двери захлопнулись с глухим металлическим стуком.

– Копирование завершено. Эвакуационный маршрут подтверждён. Движение разрешено, – объявила система.

Педаль газа ушла в пол под моей ногой. Машина рванула вперёд, разгоняясь медленно, но уверенно, словно танк. Колёса взвизгнули по бетону на повороте, и мы понеслись по коридору, освещённому красными аварийными огнями. Стены мелькали по бокам, межсекционные ворота распахивались заранее благодаря тому, что ИИ вёл нас по камерам, отслеживая путь и заранее освобождая дорогу. Судя по карте нам нужно было проехать еще буквально чуть–чуть, и мы окажемся на прямой, ведущей к выходу. Где–то там должны быть ворота эвакуационного туннеля, но до них еще надо было доехать. Они уже открывались, разъезжаясь в стороны с тяжёлым скрежетом металла.

– До активации протокола «Очищение» осталось восемь минут тридцать секунд, – донёсся из динамиков бортового ИИ тот же бесстрастный женский голос.

– Джей, что за очищение? – спросил Серёга, вцепившись в поручень над головой.

– Какой-то протокол санации биологической угрозы. Без понятия, как это будет, но звучит, как что-то, от чего лучше держаться подальше.

Мы влетели в туннель. Он был узким, метров пять в ширину, с низким сводчатым потолком, усеянным лампами дневного света, что мерцали и потрескивали. Бетонные стены были покрыты трещинами, местами осыпалась штукатурка, обнажая арматуру. Рев двигателя отражался от этих стен, возвращаясь к нам, и оглушал даже через закрытые стекла. Разговаривать было практически невозможно, только кричать.

И тут они появились.

Сначала один. Быстрая тень выскочила из бокового прохода, что вёл к техническим помещениям, и метнулась прямо под колёса. Среагировать было невозможно. Столкновение было глухим, коротким – бампер снёс его, как кеглю, а МПЛ даже не дёрнулся. В зеркале заднего вида я увидел, как тело отлетело в сторону, ударилось о стену и осело бесформенной кучей.

– Ого, – выдохнул Макс. – Это был прыгун.

– Только начало, – перебил его Пэйн, глядя вперёд.