Далее шло верхнее кимоно, от трёх до двенадцати нижних кимоно, широкие штаны-хакама, как правило, красного цвета, которые завязывались на талии шнурами. Дополнял подобный наряд складчатый шлейф-мо с вышивкой. Всё вместе это называлось дзюнихитоэ, то есть двенадцатислойный наряд. Очень часто за пазухой дамы носили листки тонкой бумаги для записей и прочих нужд, а в руках держали веер.

…Тем временем Кагами и Минами помогли причесать своей маленькой госпоже волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч. К огромному сожалению принцессы, её волосы росли медленно и, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Она даже опасалась, что к совершеннолетию, то есть к двенадцати-четырнадцати годам, они так и останутся тонкими и короткими.

Мысленно принцесса во всем винила обряд обрезания волос, ками-соги. Он проводился по достижении ребёнком возраста трёх лет. После этого волосы Норико росли крайне медленно и выглядели безжизненно. И никакие притирания и косметические зелья не могли сделать их лучше.

А ведь волосы – один из главных показателей красоты! Чем длиннее волосы, тем прекраснее считается дама!

Принцесса печально вздохнула.

– Вас что-то беспокоит, госпожа? – обеспокоилась Кагами.

– Что мне делать, если к совершеннолетию мои волосы так и не отрастут? – понурила голову Норико.

Служанка и кормилица многозначительно переглянулись. Но Минами постаралась приободрить госпожу:

– Не волнуйтесь, всё будет хорошо… До вашего совершеннолетия ещё как минимум шесть лет. Тем более придворный парфюмер подготовил новый бальзам для мытья головы…

Девочка печально усмехнулась: это новое средство не принесло результатов.

Вскоре утренний туалет, а затем завтрак завершились. Маленькая принцесса отослала женщин, а сама направилась в сад.

Её путь лежал к Сливовому павильону, в котором жили императорские наложницы. Достигнув своей цели, юная особа притаилась в зарослях развесистого кустарника, росшего неподалёку (не зря ведь она выбрала зелёные одежды!).

Как принцесса уже успела разузнать, госпожа Тамамо-но Маэ каждое утро любила проводить в одном из укромных уголков сада, играя на флейте или биве. И Норико твёрдо намеревалась проследить за ней, дабы точно узнать, является ли возлюбленная императора лисицей-оборотнем. Появятся ли на её голове лисьи уши во время музицирования?..

Норико затаилась в кустах. Через некоторое время её ожидания были вознаграждены: из Сливового павильона вышла Тамамо-но Маэ. В руках она сжимала биву. Наложница направилась в дальнюю часть сада, где под сенью деревьев располагалась небольшая беседка.

Норико, стараясь остаться незамеченной, последовала вслед за ней. Наконец наложница достигла заветной беседки, удобно расположилась и коснулась пальцами музыкального инструмента.

Бива издавала столь чарующие звуки, что притаившаяся подле беседки Норико (из-за цвета одежды она буквально сливалась с растительностью) невольно заслушалась и даже забыла о своей первоначальной цели. Умиротворённая музыкой принцесса бросила невольный взор на наложницу… И чуть не подскочила на месте: у госпожи Тамамо-но Маэ на голове вновь появились очертания лисьих ушей, а из-под её длинного одеяния цвета аир^[6] виднелись кончики девяти хвостов…

– Я так и знала! – победоносно воскликнула принцесса, выскакивая из своего укрытия. – Я видела лисьи уши и хвосты! Госпожа Тамамо-но Маэ, вы кицунэ!

Императорская наложница перестала играть и круглыми от изумления глазами воззрилась на появившуюся из-за кустов девочку.

– А… вы… принцесса Норико, вы… – растерянно промолвила она, пытаясь взять себя в руки.

Тут она спохватилась, и хвосты с ушами тотчас исчезли, словно никогда и не появлялись.

– Всё равно я их видела! – довольная собой, заявила девочка.

– Вы расскажете кому-нибудь, что я кицунэ?.. – печально вздохнула женщина.

К её удивлению, принцесса отрицательно замотала головой:

– Нет, если вы честно расскажете, зачем приняли облик человека, и поможете мне в одном деле…

«Какой предприимчивый ребёнок», – отметила про себя лисица-оборотень.

– Хорошо… – вслух ответила она. – С чего же начать? Вы озвучите свою просьбу или мне рассказать свою историю?

Норико на миг задумалась и после небольшой паузы промолвила:

– Мне интересно, зачем вы превратились в человека.

– Я решила принять это обличье, когда в середине прошлой осени встретила императора Коноэ… Тогда я в облике простой однохвостой лисицы прогуливалась по лесу, как вдруг случайно попала в охотничий капкан. Меня заметил микадо и принял за самую обычную лисицу, попавшую в беду. Пожалел и освободил из капкана…

«Да, это похоже на моего дядю-императора… Он бывает порой очень добрым… Наверное, после этого она влюбилась в него», – решила про себя принцесса.

Наложница тем временем продолжала:

– Тогда-то я заметила, что микадо болен. Ведь моему взору доступно гораздо больше, нежели человеческому… Мне стало жаль его, и я решила, что помогу ему исцелиться. Посему я и приняла человеческое обличье, дабы попасть ко двору… И привязалась к микадо гораздо сильнее, чем планировала сначала… Но, к сожалению, хоть я и обладаю сверхъестественными способностями, но я, увы, не всесильна. По возможности я пользую микадо травами, но его болезнь исцеляется крайне медленно… Да и травы он пьёт не всегда охотно…

– Император не поправится? – расстроилась девочка.

– Надеюсь, что ему станет лучше, если я останусь при дворе ещё на несколько месяцев… – Кицунэ выразительно посмотрела на свою собеседницу. – Скажите, принцесса, как давно вы узнали мою тайну?

– Недавно я увидела, как вы играете на биве. На несколько мгновений появились хвосты и уши…

– Ох… Такое иногда случается… Я слишком люблю музыку и порой чересчур увлекаюсь… Забываю обо всём на свете, вот и расслабляюсь. Уши и хвосты появляются сами собой.

Воцарилась тишина. Первой её нарушила Норико:

– Значит, вы не хотите сделать ничего дурного?

– Нет… Конечно, я не отрицаю, что некоторые лисы-оборотни недоброжелательно относятся к людям, но далеко не все.

– Тогда, если поможете мне, обещаю никому ничего не говорить, – хитро прищурилась принцесса.

– И что же вы хотите? – поинтересовалась Тамамо-но Маэ.

Она ожидала, что юная особа пожелает некий удивительный наряд, украшение, игрушку или вырасти красавицей. И почти угадала…

– Мои волосы жидкие и плохо растут, – грустно вздохнула Норико. – Можно сделать так, чтобы они стали густыми и длинными? Или вы не сможете это сделать?

– Уверяю, я смогу помочь вам, принцесса.

– Отлично! Тогда я хочу ещё кое-что…

– Что же? – Наложница рассчитывала, что теперь-то девочка точно попросит некий наряд или украшения. Но и на этот раз её предположение оказалось совершенно неверным…

– Моя старшая сестра по отцу, Акико, постоянно задирает меня из-за моих волос, – нахмурилась маленькая принцесса. – Всё время говорит, что они на всю жизнь останутся короткими и тонкими и у меня никогда не будет кавалера! И ещё дёргает меня за прядки! Хочу, чтобы у этой противной Акико рога выросли!

От таких слов Тамамо-но Маэ невольно вздрогнула. Наконец, после небольшой паузы, она произнесла:

– Госпожа Норико… Боюсь, что в случае с рогами вмешательство сверхъестественных сил будет слишком очевидным. Если вы желаете проучить свою сестру, возможно, стоит ограничиться более мягкими средствами?

Девочка насупилась, но, понимая, что кицунэ права, согласилась:

– Хорошо, пусть будет сыпь… Сыпь на лице моей вредной сестрицы!

Девочка засмеялась и захлопала в ладоши, представив, как хорошенькое личико Акико покрывают красные пятна.

После беседы Норико и Тамамо-но Маэ прошло несколько дней. Кицунэ провела специальный магический обряд над волосами принцессы, и их состояние заметно улучшилось. После чего лисица сотворила ещё один ритуал… И уже через несколько часов у принцессы Акико всё лицо покрылось крупной красной сыпью. Хотя сыпь не чесалась и не болела, девочка рыдала не переставая.

– Неужели я навсегда останусь такой уродиной?! – завывала она.

Обеспокоенная мать тотчас призвала придворных лекарей. Но учёные мужи лишь удивлённо разводили руками, не понимая, в чём дело. И в итоге прописали ей протирать лицо настоем из трав, посоветовали делать примочки и ограничили девочку в еде.

Как уверила принцессу госпожа Тамамо-но Маэ, сыпь у Акико пройдёт сама собой через пару недель. И этого времени юной особе, страдающей от подобной неприятной проблемы, вполне хватит, чтобы всерьёз задуматься над своим поведением.

Норико как ни в чём не бывало проведала сестру в её вынужденном затворничестве и от души позлорадствовала. Хотя понимала, что жестоко смеяться в подобных случаях и, вероятно, наложница была права: надо было отомстить сестре более мягкими средствами. Но тут Норико вспомнила, как Акико дразнила её… И сочувствие, и угрызения совести маленькой принцессы резко улетучились.

Однако от взора Акико не ускользнуло, что волосы младшей сестры выглядели на редкость пышными и длинными.

– Ты что с собой сделала, Норико? – завопила Акико.

Маленькая принцесса тряхнула густыми волосами.

– А это?.. – невинно спросила она. – Ты имеешь в виду мои волосы?.. Я пользуюсь новым травяным бальзамом для мытья. А ты что подумала?..

Акико хотела сказать, что тоже хочет такое же зелье, но вместо этого разрыдалась ещё сильнее.

Тем временем состояние императора Коноэ внезапно ухудшилось. Все придворные лекари сходились во мнении: у микадо случился разлив желчи из-за его пристрастия к острым хиндустанским^[7] специям.

Маленькая Норико не понимала, что происходит с её дядей. Ведь Тамамо-но Маэ говорила, что желает помочь микадо!

Во дворце императора служил оммёдзи господин Абэ-но Кария. Оммёдзи называли людей, которые практиковали учение инь и ян, или оммёдо. Оно пришло в Хэйан около шестисот лет назад как система гадания. И теперь оно являло собой смесь даосизма, синтоизма, буддизма, ханьской^[8] философии и естественных наук…

Особой популярности понятие оммёдзи достигло около четырёхсот лет назад. И было создано Оммё-рё – государственный департамент оммёдо. Оммёдзи в основном занимались гаданиями, составлением гороскопов, изгоняли злых духов и снимали проклятия. В своей деятельности они часто прибегали к астрономии, использованию календаря и «Книге перемен»*. Считалось также, что себе в помощь оммёдзи призывали сикигами, духов, заточённых в бумажном листе и не доступных взору большинства людей.

…Абэ-но Кария служил в Оммё-рё уже давно, более десяти лет. И страстно жаждал повышения. Однажды он увидел, как дочь господина Масахито в полном одиночестве направляется в глубь сада, и, повинуясь развитой интуиции и чрезмерному любопытству, решил незаметно последовать за ней. Вскоре девочка привела оммёдзи к беседке, излюбленному месту отдыха императорской наложницы. Там-то он и подслушал разговор принцессы и Тамамо-но Маэ.

– …Госпожа Тамамо-но Маэ, могу ли я с вами поговорить?

– Что случилось, принцесса Норико? – удивилась наложница и перестала играть на флейте.

– Почему микадо стало хуже? – прямо спросила Норико. – Разве вы не говорили, что желаете ему исцеления? Вы же кицунэ! Почему не поможете ему?

– Я стараюсь… – печально произнесла собеседница. – Но, как я уже говорила, увы, способности мои небезграничны… Я готовлю для микадо лечебное снадобье из трав. Оно отличается от того, что дают ему придворные лекари… И каждый раз прошу микадо быть сдержаннее в еде, иначе любое лекарство бессильно. Какое-то время император соблюдал диету, но на днях вновь отведал острых блюд с хиндустанскими специями. Если так пойдёт и дальше, то ему никто уже не сможет помочь.