Елена Хантинг: Искры льда

Helena Hunting

PUCKED UP (PUCKED #2)

Copyright © 2015. PUCKED UP by Helena Hunting the moral rights of the author have been asserted

© Матлахова А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается моей семье, спасибо, что всегда меня поддерживали, были моими настоящими чирлидерами и позволили мне исполнить эту мечту.

Я люблю вас!

Вусмерть

Я вусмерть напился. Все настолько плохо, что у Лэнса, моего друга по команде, теперь две пары глаз.

– Я до-домой. – В голове я говорю именно это, но в реальности из меня выходит лишь кряхтение. Делаю неуверенный шаг в сторону ряда пустых такси у дверей бара.

Лэнс с кривой улыбкой кладет мне ладонь на плечо. Он почти такой же пьяный.

– Твоя машина у моего дома, Баттерсон. Погнали со мной.

– Заберу утром. – Слова путаются, но он вроде бы понял.

– Мужик, давай залезай уже в лимузин. – В поисках поддержки Лэнс смотрит на моего друга детства и нашего сокомандника Рэнди.

– Тренер приедет к Лэнсу в десять тридцать, помнишь? – говорит Рэнди. – Сможешь просто упасть с кровати прямо в бассейн.

– И мне не придется звонить тебе пятьдесят раз, чтобы ты поднял жопу с матраса, – добавляет Лэнс.

– Поехали с нами, Бак!

Какая-то подружка Лэнса, типа дикая фанатка, обращается ко мне, используя прозвище, на которое я откликаюсь с самого детства. Мое настоящее имя – Миллер. Не в честь пива, не думайте. Но Бак Баттерсон просто звучит лучше, чем Миллер Баттерсон с этим повторяющимся «ер».

Три девчонки, которых Лэнс уговорил поехать с нами к нему домой, поправляют друг другу прически и макияж. Я борюсь с неправильными решениями.

Лэнс улыбается – похотливое чудовище – и хлопает меня по спине.

– Ну же! Ты потом уезжаешь на две недели, надо тусить, пока есть возможность.

Я бормочу что-то, что сам не в силах разобрать, и облокачиваюсь на лимузин, чтобы не упасть. Зря я пил шоты. Зря я выпил столько шотов. Зря я за них платил.

Я жду, пока девушки залезают в машину. Пусть я накидался, но манеры все еще при мне. Последняя наклоняется, ее микро-платьишко задирается и открывает мне вид на голый вареничек. Да, рядом с ней я не сяду.

Лэнс толкает меня локтем.

– Давай, Бак.

– Ты первый, это твои зайки.

Ехать к Лэнсу плохая идея, но я уже согласился, плюс моя машина и правда у него.

Он пожимает плечами и, держась за дверцу, ныряет в машину.

– Кто пустит меня на коленки?

Девушки взвизгивают, а потом начинают смеяться.

Я кладу ладонь на грудь Рэнди, останавливая его.

– Не дай мне сделать какую-нибудь глупость, лады?

– Не парься, Миллер. Я буду глупить за двоих. – Он подмигивает, но говорит серьезно.

Рэнди один из немногих, кто использует мое настоящее имя. Еще, пожалуй, папа, но только когда он злится. В Чикаго мы с Рэнди росли на одной улице и с тех пор, как встали на коньки, играли вместе в хоккей. В первом семестре универа нас задрафтили в разные команды НХЛ. Прошло пять лет, и вот мы снова в одной команде, после того как его перекупили в Чикаго в конце сезона. Он переехал за две недели в межсезонье. Я рад, что мы теперь вместе. Мы дружили все эти годы, так что если кто-то и не даст мне просрать свою жизнь, то это он.

Рэнди втискивается между двумя девочками. Мне достается пустое боковое сиденье. Я сажусь и вытягиваюсь, не оставляя рядом с собой свободного места.

Лэнс уже прижал к себе даму с вареником, и ее подружка выглядит так, будто не знает, что делать. Она пытается сесть рядом со мной, но Лэнс обнимает ее и начинает что-то шептать на ухо. Ее глаза на секунду округляются, она прикусывает губу и замирает на месте.

Поехать домой на такси было бы умнее. Не было бы тогда этих лишних соблазнов. Блин, иногда так сложно сделать правильный выбор, например в ситуации, когда фанатка предлагает мне себя, а я должен отказаться.

Конечно, я могу жить без киски. Но, если честно, последние пять лет я не очень пытался. Завязать с этим стилем жизни оказалось тяжелее, чем я думал. Лэнс и Вареничек уже зажимаются в углу. Судя по смешку и стону, я уверен, он уже запустил руку ей под юбку. Закрываю глаза и падаю на подлокотник. Устал. Голодный. Хочу пиццу.

Ищу телефон в кармане. Непрочитанные сообщения и голосовое от моей сестры Вайолет, и еще несколько от моей девушки, Санни. Ну, она типа моя девушка. Я хочу, чтобы она ею стала. Санни – это причина, по которой Рэнди – или Лэнс – сегодня отрабатывает за двоих, а я сижу в одиночестве.

Последние несколько месяцев я делаю все возможное, чтобы продвинуться в направлении «девушка», но Санни тяжело убедить. Гораздо тяжелее, чем убедить меня заняться сексом. Санни типа антоним шлюхи. Совершенно не поддается моему очарованию. Чтобы она стала моей, мне приходится стараться.

Сильно мешает, что ее брат – Алекс Уотерс – играет со мной в одной команде. Капитан, да еще и жених моей сестры. Уотерс меня не ненавидит. Все сложно. В первый день нашего знакомства я хотел переспать с Санни, просто чтобы ему насолить. Но я люблю женщин, а не просто мудацкие поступки. К тому же Санни не хотела предаваться со мной страсти. Хотела просто поболтать. Мне она понравилась, так что я просто взял у нее номер. Прошло несколько месяцев. Она ни разу со мной не спала. Пока. Надеюсь, что скоро это изменится.

Пытаюсь прочитать сообщения, но перед глазами все плывет, слова пляшут, даже хуже, чем обычно. Сейчас я не могу просто попросить голосового помощника зачитать сообщения, потому что, во-первых, в машине слишком громко играет музыка и, во-вторых, их все услышат. Плюс сестра иногда может быть стервой. Она не фильтрует что говорит. Совершенно.

– Я есть хочу! Кто еще голодный? – ору я, стараясь перекричать музыку.

Лэнс занят облизыванием женского лица, но Рэнди поднимает руку. Девушки по обе стороны от него пожимают плечами. Одну зажало между ними, и вид у нее такой, будто она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

Прошу Сири позвонить в мою любимую пиццерию. Потребовалась пара попыток, отчасти потому, что Сири не понимает мой бубнеж, а отчасти потому, что музыка меня перебивает. Только когда кто-то выключает ее, у меня получается сделать заказ.

– Какой там адрес? Пять-два-один? Или два-пять-один? – спрашиваю Рэнди, когда меня просят назвать адрес.

– Пять-два-один.

– Ты уверен, что не два-пять-один?

Лэнс разрывает поцелуй, чтобы выставить мне претензию:

– Ты был у меня миллион раз, но еще не запомнил адрес?

Я за словом в карман не лезу.

– Я пьян, и у меня дислексия, но спасибо за понимание!

Не стоило этого говорить. Обычно я не говорю о таком при фанатках. Меня бесит, что в двадцать три я до сих пор так дерьмово читаю. Называю ресторану правильный адрес. Вешаю трубку и кладу телефон обратно в карман.

К Лэнсу мы приезжаем уже через десять минут. Я первым быстро вылетаю из машины, почти падаю на ступени, хватаюсь за дверную ручку, пока жду остальных. Наверняка я знаю код от двери, но постоянно забываю.

Последними выходят Лэнс и Вареничек. Она оправдывает свое имя и оголяется перед нами – второй раз передо мной, – пока ползет по сиденьям лимузина. Когда ее ноги касаются земли, Лэнс делает шаг, прикрывая ее собой, а потом наклоняется и поправляет ее юбку. Мило с его стороны. Когда у него плохое настроение, он позволяет дамам позориться и смеется. Он может быть мудаком.

Ее подружки смеются и перешептываются – осуждают ее, сучки. Ну, одна, та, что клеится к Рэнди. Второй просто неловко. Одна самая замкнутая из тех, кого подцепили сегодня Лэнс и Рэнди. Может, ей на самом деле не так уж и хочется делиться членом.

– Мужик, ты лучший. Я тебе говорил? – спрашиваю я Рэнди, кладу голову на закрытую дверь и пытаюсь позвонить в звонок, но все время промахиваюсь.

– Девочки постоянно мне об этом говорят.

Я фыркаю и снова ищу рукой звонок, попадаю. Вместо трели раздается цитата из фильма, из какого – я не помню, но мне смешно, поэтому я долблю по звонку, пока Лэнс и Вареничек не подходят к двери.

Лэнс вводит код.

– Лучше тут не стоять, Баттерсон.

– Все нормально. – Я закрываю глаза. Может, лучше сразу прямо в кровать. К черту пиццу.

Когда дверь открывается, я понимаю, о чем говорил Лэнс. Я пытаюсь схватиться за ручку, но недостаточно быстро. Падаю лицом вниз прямо в коридор. Деревянный пол обеспечивает не самое мягкое приземление.

Я издаю возглас при падении, одна из девушек спешит мне на помощь, а Лэнс смеется от души. Я говорю ей, что в порядке, и замираю на пару секунд, прежде чем перевернуться на спину. Вареничек снова атакует. Я вижу все, что у нее под юбкой. Похоже на сэндвич с рваной говядиной. За последние тридцать минут я чаще видел вареники, чем за все месяцы с тех пор, как решил добиваться Санни.

Рэнди протягивает мне руку.

Я отмахиваюсь.

– Я полежу тут, пока не привезут пиццу.

– Да это еще не скоро, давай-ка ты переляжешь на диван. – Я беру его за руку, но никак не помогаю поднять себя. Когда Рэнди почти готов сдаться, я дергаю его за руку, и он падает на пол ко мне. Сжимаю его шею в захвате.

Рэнди пытается выбраться, но он тоже пьяный, так что на моей стороне остается элемент неожиданности.

– Да пошел ты, – говорит он.

– Божечки! – вскрикивает одна из девочек, пока мы деремся на полу, как два идиота. – Они по-настоящему? Может, надо их разнять?

– Да все норм. – Лэнс кладет руку на поясницы двух девушек. – Идем. Нальем себе что-нибудь и залезем в джакузи.

Рэнди бьет меня локтем, и я его отпускаю. Он переворачивается и встает, топает за Лэнсом и фанатками. Мне очень сложно встать с пола, но я справляюсь. Бреду по коридору, одним плечом навалившись на стену, чтобы снова не свалиться.

Хочу пить – и ту жижу, которую Наташа, моя тренерша, дает мне каждый раз, когда я страдаю от похмелья. Но кухня Лэнса слишком далеко. Дохожу до огромной гостиной и падаю на свободный диван. Коленями упираюсь в подлокотник и лечу лицом вниз, как дерево. Прицелился я плохо, из-за чего попадаю на угол, тут же падаю с дивана и бьюсь головой о журнальный столик.

– Твою мать! – Мне нет места, чтобы развернуться, поэтому я просто замираю прямо там, между диваном и столиком.

Лэнс смеется:

– Ты как, Баттерсон?

– У тебя тут презик использованный валяется.

– Да? Поднимешь?

– Ну нет. – Презик весь в пыли и красный, значит, он взял его у меня. А может, я его и использовал. Без понятия. Но это я всегда использую радужный набор резинок и огромную бутыль смазки.

Я дал каждому цвету отдельное прозвище: красный – для члена-демона, зеленый – для изумрудного гиганта, синий – для смурфопениса, черный – для молота. Желтые мне не нравятся, с ними мой член больше похож не на банан, а на пациента с желтухой. Мои самые любимые те, что светятся в темноте, от которых член становится как неоновая палочка.

– Ты будешь лежать или пойдешь с нами в джакузи?

– Буду через пару минут.

– Как скажешь, Баттерсон. Но если уснешь прямо здесь, я тебя будить не буду.

– Ладно.

Я вижу, как шпильки клацают по полу к мансарде.

– У меня нет купальника, – говорит Вареничек.

Лэнс обхватывает ее за талию, скользит ладонью к попе.

– Кому нужны купальники?

В доме орет музыка, уличные колонки тоже включены. Я слышу, как плещется вода, кто-то кричит. Кого-то бросили в бассейн. Щека прижимается к полу, пока я пялюсь на пыльный презерватив, жалея, что приехал сюда, а не вернулся домой. Возможно, я отключаюсь, потому что в следующую же секунду звенит звонок. Я встаю с третьей попытки. Потом еще дверь постоянно перемещается, из-за чего мне сложно до нее добраться.