Первый уровень, тот самый, что у меня, называется “штрих”. Частицы магии слабые, только угадываются.

Второй – малопроявленный, или “пульс”, подходит бытовикам, потому что позволяет влиять на вещи.

Третий – низший, “дыхание”. Маг – “тройник” может колдовать и на людей.

Четвертый уровень – “вспышки”, средний, более проявленный.

Пятый – “волны”.

Шестой – “свечение”.

Седьмой, высший, называется “аура”.

Я в самом низу этой лестницы. Хочу стать артефактором, как и моя мама. И уверена, что смогу достичь желаемого.

– Дичь, какая дичь! – слышу знакомый голос. Это Глеман Хетир, он зашел к наставнице уже после меня. Надо же, как быстро освободился.

Выглядываю из беседки, подзываю его.

– Чем тебя обрадовали?

– Обрадовали? – он усмехается. – Да меня отец прибьет за такие радости.

Влезает ко мне в беседку, кряхтит, усаживаясь. У Глемана проблемы с весом. Его много. Мы с Хетиром общаемся, можно сказать, с пеленок. Родились в один день.

– Представляешь, есть вероятность, что у меня перевес Материи. И ко мне ночью прилетит черная сойка. Это черрзец!

Я настораживаюсь.

– Наставница сказала, тебя возьмут в Мракендарр?

– Да не факт, – машет Глеман рукой, – никто не знает, кого ждут в академии избранных Мраком. Но есть такая вероятность.

– Я могу перехватить твое приглашение, – вырывается у меня.

– Что? Как? – глаза приятеля округляются. – И зачем это тебе?

– Надо. Я хочу в Мракендарр. Очень.

– А, – вспоминает Глеман, – у тебя же там подружка. Вы с ней неразлучницы. Так что тебе это нужнее чем, мне.

Он хитро усмехается.

– Хочешь перехватить черную сойку, плати! Только не деньгами.

– Чем же? – внутренне содрогаюсь. Чего от меня может хотеть этот чудак?

– Поможешь подготовиться к поступлению в Академию Универсалов. Ты насчет учебы как Лучом поцелованная. А я вот балбес.

Выдыхаю с облегчением.

– Это без проблем.

– Только… – Глеман неуверенно смотрит на меня. – Как ты собираешься переманить сойку? Прикормить?

– Это мои проблемы, – хмурюсь, потому что сама пока не очень это понимаю, – но мне нужен будет доступ в твою комнату в Ночь распределения.

– О, – оживляется парень, – красотка Летхит в моей спальне ночью!

– Цыц! – осаживаю его. – Не то сам будешь штудировать учебники.

– Понял, понял, – Глеман вздыхает, – с тобой мне ловить нечего. Ну кроме знаний.

В условленное время я вылезаю из окна вместе с Фелиндриксом. На нем – самая ответственная часть плана.

Свиток может быть передан только адресату в руки, другому человеку сойка его не отдаст. Как только произойдет контакт со свитком, начертанная на нем эмблема начнет светиться синим, запоминая владельца приглашения. Только этот человек может найти академию Мракендарр. Другим туда даже не добраться.

Если получатель передаст свиток кому-то другому, тот не сможет его предъявить. Магический знак станет красным, а бумага начнет дымиться.

Все это значило, что принять приглашение должна я. Но сойка мне его не отдаст!

Поэтому придется поработать моему крылатому помощнику.

– Не передумала? – Глеман проводит меня по черной лестнице спящего дома. Мы говорим шепотом, даже оказавшись в его комнате.

Мотаю головой.

– Отчаянная ты девица! – говорит Глеман с восхищением.

А потом неуверенно спрашивает:

– А если не получится? Если это приглашение все равно отреагирует на меня?

– Тогда ты поступишь, а потом мы обменяемся документами и притворимся друг другом, – отвечаю сердито.

Глеман смотрит обескураженно, хлопая пушистыми ресницами.

– Ты шутишь! – догадывается он. – Я ведь не похож на девчонку. Да и ты на меня не очень.

Я злюсь. И так не уверена в своем плане, а тут он еще пророчит провал.

– Меня гораздо больше беспокоит, что сойки тобой могут не заинтересоваться, – признаюсь я, – вдруг к тебе вообще не прилетит никто?

Глеман вздыхает.

Мы напряженно вглядываемся в подсвеченное лунами небо.

Глаза начинают слезиться, и мне кажется, что среди редких облаков появилось темное пятно. Моргаю несколько раз и понимаю, что не ошиблась. Что-то приближается и летит в нашем направлении.

– Смотри, смотри! – Глеман толкает меня в бок и почти пищит.

– Вижу. Поклянись, что не расскажешь никому о том, что сейчас произойдет.

Парень испуганно кивает.

– Клянусь своим эфиреем.

Я слегка стучу по носу Фелиндрикса, который сидит на подоконнике.

Игрушка оживает. Глеман вскрикивает, а я показываю ему кулак.

Филя разминает крылышки и присматривается. Он не умеет летать как птица, у него всего один бросок. И он не человек. Мой расчет на то, что прикосновения кукольных ручек не засчитаются за передачу свитка адресату.

Сойку уже можно разглядеть, и я чувствую что-то похожее на зависть к Глеману. Этого забавного парня разыскивает волшебное существо, а я никому не нужна.

Мой героический Фелиндрикс совершает свой судьбоносный рывок.

Он действует на пределе своих кукольных сил.

Белоснежные крылышки расправляются. Филя поднимается даже выше, чем я ожидала. Стремительно подсекает растерянную сойку и вырывает у нее свиток.

Птица пытается клюнуть Филю, но малыш уворачивается и летит к окошку, из которого я протягиваю к нему руки.

Сойка вот-вот догонит Фелиндрикса, но бесстрашный фамильярчик уже передо мной. Вкладывает мне в ладони тяжелый черный свиток, на боку которого тут же начинает светиться круглый символ.

Птица тут же зависает в воздухе. Пронзительно кричит, затем поворачивается и улетает прочь, почти моментально исчезая.

Я подхватываю одной рукой заветное приглашение, другой отважного Филю.

– Спасибо, малыш! Как здорово, что получилось передать мне свиток. А то пришлось бы тебя самого зачислять в Мракендарр.

Филя дергает большими мохнатыми ушами и мотает головой, показывая, что не собирается в адепты.

Свершилось. Теперь я – приглашенная в академию избранных Мраком.

4.4

Настроения оставаться на вечеринке нет. Но сдаваться я не собираюсь. Не в моем характере поджимать хвост и прятаться в нору.

Иду в столовую, где как раз музыканты завели медленную романтичную композицию.

– Потанцуем? – рядом вырастает лопоухий Ханиш в строгом черном пиджаке. Пожалуй даже не просто строгом, а жестоком, потому что воротничок-стойка упирается бедняге в нижние скулы, заставляя парня держать голову ровно, как на подставке.

Будь Ханиш лысым, композиция была бы один в один яичко вкрутую.

– Давай, – принимаю руку однокурсника.

Почему нет? В этом неприветливом месте ценно любое человеческое участие.

– Милон Ханиш, – сообщает он.

– Ирлея Летхит, – представляюсь и я. Нас тридцать в группе, еще не раз придется повторять имена друг друга, прежде чем удастся все запомнить.

– Ты красивая, Ирлея, – он улыбается и становится куда симпатичнее, чем мне сначала показалось. Ровные зубы, ямочки на щеках.

Еще бы прической ему заняться, чтобы не напоминать издали ушастый куст.

– Благодарю, – вежливо склоняю голову.

Ханиш неплохо двигается, даже удивительно для такого с виду нескладного парня.

– Как тебе вечеринка? – Милон пытается завести беседу. – И вообще?

– Пока не очень освоилась, но тут терпимо, – отвечаю осторожно. Жаловаться точно не стану.

– Подружилась с соседкой? – продолжает парень. – Как она?

– С ней очуметь как весело. Но давай танцевать, хочу почувствовать музыку.

– Понял, – Ханиш вздыхает.

А я на самом деле не пытаюсь отвязаться от разговора. Мне хочется двигаться, растворяясь в музыке. Это помогает немного отвлечься.

Голос солиста просто волшебный. И это не фигура речи. Я читала, что артист из “духарей”, то есть магов с перевесом Духа в эфирее.

Неудивительно, что певец воздействует на слушателей особым образом.

Мелодия вплетается в волосы, проникает в меня с воздухом и смешивается с кровью. Делает ноги легкими-легкими, кажется, я вот-вот взлечу.

Душа поет вместе с артистом.

Музыка заканчивается, и чудо растворяется.

– Обалденно, – выдыхает Милон, глядя на меня с восхищением, – ты танцуешь как богиня.

И я впервые с того момента, как переступила порог академии, беззаботно смеюсь.

Меня отпускает от разговора с Ларией. Я перекидываюсь шуточками с однокурсниками, пробую напитки и угощения. Танцую под заводные ритмы и даже извиняюсь перед Кирсеей за шишку на затылке. А девчонка в ответ вымученно улыбается.

“Искры Материи” заканчивают выступление и покидают сцену под жаркие аплодисменты.

Но впереди ещё половина вечеринки.

Студенты разошлись на группы по интересам. Я прибилась к компании сокурсников, но уже подумываю о том, чтобы незаметно сбежать в комнату.

Замечаю, что часть адептов уже так и сделала, в зале становится свободнее.

– Эй, на улице что-то происходит! – кричит рослый парень. Точно не с нашего курса.

Разгоряченные танцами и напитками ребята тянутся к выходу.

Я тоже решаю присоединиться. Потом под шумок сбегу к себе, ничего интересного больше не предвидится.

Но незамеченной остаться не выходит.

Во дворе, рядом с фонтаном, кто-то соорудил безобразную постановку.

Взгляду зрителей предстает привязанное к столбу чучело в моей дорожной одежде. К соломенной голове приделана наспех сработанная картинка. Мое лицо. Сляпано грубо, но вполне узнаваемо.

На груди чучела плакат.

“Тебе тут не место, Летхит!”

На площади собирается толпа, когда чучело вспыхивает.

– Обалдеть! – я узнаю голос соседки.

Оборачиваюсь, смотрю на нее.

– Чучело не моих рук дело! – говорит Эльна.

– Как и все остальное, – вздыхаю, понимая, что на протяжении всего вечера она нет-нет да и попадалась мне на глаза, да и сейчас я видела, как она выходила из столовой вместе со всеми, – прости, что решила, будто ты стащила мою одежду из душевой.

Ее ответ меня добивает:

– Не, это как раз-таки я сделала. А вот остальное…

Да сколько ж у меня тут недоброжелателей?

4.5

– Кто такая эта Летхит?

– Да вон та, рядом с черной ведьмой стоит.

– Чудила?

– Летхит? Не знаю такую. А что она сделала?

На меня показывают пальцами и перешептываются. А я борюсь с желанием накинуться на Эльну с расспросами. Все потом.

– Что тут у вас происходит? – доцент Илхим пытается быть грозным, но его внешность этому не способствует. – Кто устроил поджог в главном дворе?

– Какая-то Летхит, – брякает парнишка, который только что подошел и не видел, что произошло, но услышал мою фамилию.

Стискиваю зубы, чтобы не выдать себя.

Но Илхим уже взял след.

– Летхит? Ирлея Летхит, первый курс? Подойдите ко мне!

Протяжно выдыхаю. По жизни я бы себя не назвала неудачницей. Но Мракендарр меняет людей. Не так, как им хотелось бы. Вот и я теперь поймала вирус невезения.

Скрываться бесполезно. Этот альбинос с феноменальной памятью меня все равно достанет.

– Я здесь, доцент Илхим!

– Адептка Летхит, это вы подожгли столб? Что, кстати, на нем было?

Брезгливо смотрит на обгоревшие ошметки. Они дурно воняют так, что студенты поспешно затыкают носы, а некоторые, самые разумные, отходят подальше. Сейчас праздничная одежда любопытных пропитается гарью.

– Моя одежда и оттиск моего лица, – чеканю в ответ, – и табличка: “Тебе тут не место, Летхит!” Вы правда считаете, я сама могла такое устроить?

– Это правда? – Илхим оглядывает присутствующих. Все молчат. Никто не торопится подтвердить или опровергнуть мои слова. Всем просто интересно, что дальше, и как меня размажут.

– Летхит тут ни при чем, – внезапно говорит Эльна, – она вам не врет.

Илхим пристально смотрит на нее.

– А вы ведь соседки? – изрекает он.