– Мусечка… солнышко моё… как ты, золотце… – начала она целовать свою кошку, отчего я только вздохнул, иронично улыбнувшись. Понятно, что хозяйка души не чает в своём животном, но такая любвеобильность меня всегда смущала.

– Меа-а-а-у, меау, меа-а-ау! – заливалась Муся.

В итоге кто-то из недовольных соседей с площадки ниже открыл дверь, зыркнув в нашу сторону. Затем послышались резкие голоса ещё за одной дверью.

– Вот… видел? Вот так они радуются, что нашлась Муся, – ответила Раиса Захаровна. – Я тебе так благодарна, Сашенька! Это такое счастье, что ты её нашёл! Она ведь самая красивая кошка во дворе!

– Я ведь обещал найти, Раиса Захаровна, – улыбнулся я в ответ. – И Хрум помог мне в этом.

– Спасибо тебе, котик, – ласково взглянула на Хрума бабуля, на что он возмущённо фыркнул.

– Мы пойдём, наверное, – сказал я. – Время позднее, а мне завтра на работу.

– Ой, конечно, что ты! – воскликнула Раиса Захаровна. – Ещё раз тебе спасибо, Сашенька! Я тебя обязательно отблагодарю.

– Лучшая благодарность – это ваша радость, – произнёс я, поднимаясь к себе в квартиру.

– Вот же память у меня дырявая! Постой, Сашенька! Я же твоему Хрумчику мятных леденцов вынесла. У меня котики их обожают, – догнала меня бабуля. – Чуть не забыла, представляешь! Вот, держи, миленький.

Бабуля протянула Хруму, вновь выглянувшему из моего ранца, раскрытый пакет с ароматно пахнущими конфетами.

– Иди на ручки, дружок, – я вытащил его из ранца. – Будешь такое?

Хрум поначалу недоверчиво принюхался, затем лизнул, укусил. Следом проглотил пару леденцов, а потом начал их в буквальном смысле жрать. В четыре приёма он стрескал более килограмма. Затем облизнулся и с надеждой взглянул на бабулю, затем на меня.

– А ему понравилось, – трескуче засмеялась бабуля. – Я их заказывала на Праймберрис. Пришлю ссылку.

– Спасибо, – кивнул я. – Доброй ночи.

Распрощавшись с бабулей, я наконец-то попал в свою квартиру. Очень долгий и насыщенный день. Я только сейчас понял, насколько устал.

Пожевал сосиски в тесте, которые разогрел в микроволновке, запил их томатным соком, затем сходил в душ.

Хрум в это время доедал остатки моркови, затем деловито открыл холодильник и уничтожил свеклу и лук. Аппетит Хрума побил все рекорды.

Сразу после этого питомец посетил лоток, а затем рухнул на своё лежбище. Добравшись до кровати, я принял горизонтальное положение. Стоило мне закрыть глаза, как я провалился в глубокий сон.

***

Поместье Астафьевых, в это же время.

В совещательном зале повисло напряжение. Наконец-то граф собрал всех советников и верных роду вассалов за одним столом. И теперь предстояло обсудить дальнейший план действий. Но как же он зол сейчас!

Этот сучёныш оказался не так прост, как он думал. И сейчас следует придумать что-то надёжней и хитрее предыдущего покушения.

– Дмитрий Иванович, вы слишком напряжены, но ничего ещё не потеряно, – взглянул на него один из советников, Мирон Стрельников. Как всегда одет в свой белый костюм, который дополнительно раздавал вширь и так необъятную фигуру. – Из-за нелепого казуса так расстраиваться не сто́ит…

– Казуса? Казуса?! – перешёл на крик Астафьев. – Мирон Геннадьевич, вы, по-моему, совсем не понимаете, что произошло! Энергия портала откатилась, уникальная установка разорвалась. Был взрыв, понимаете?!

– Да, я понимаю, – пробормотал затихший Мирон.

– Да ни черта вы не понимаете! Разин мёртв! Наш лучший артефактор! Один из трёх архимагов рода! – продолжал бушевать Астафьев, но затем притушил выплеснувшийся изнутри гнев, сделав внушительный глоток виски.

Граф выставил палец в сторону советника.

– Поэтому не говорите мне, что это казус. Это не казус. Это провал, который мы должны учесть, – уже спокойней ответил он, прожигая взглядом побледневшего Мирона. – Лучше расскажите мне про план, как уничтожить Потёмкина, тихо, аккуратно и надёжно. Его ведь вы наверняка придумали. Нет? Ведь такое задание я давал каждому из вас.

– Я ещё думаю над этим, – пробормотал Мирон, опустив взгляд.

– Может быть, у кого-то есть идеи? – оглядел он сидящих за столом.

Руку поднял один из его аналитиков, Григорий.

– Да, Гриша, слушаю тебя, – дал ему слово Астафьев.

– Я знаю, как убрать Потёмкина, это точно будет наверняка, – улыбнулся в бороду Григорий.

– Так, говори, – заинтересованно подался вперёд Астафьев.

Григорий улыбнулся ещё шире, заблестев глазами:

– Для этого мне нужны всего лишь два хороших актёра и… одна морковь.

Глава 5

Сегодня я застрял в метро, причём конкретно. Долгожданный поезд так и не приехал вовремя. Как сообщили по громкой связи, в тоннеле произошла авария. Что за авария, так никому не объяснили, и со всех сторон посыпались многочисленные версии.

Хрум в ранце недовольно заворочался, как бы намекая, что с таким успехом я опоздаю на работу.

Разумеется, я не собирался дожидаться, пока всё исправят. Протиснулся через толпу ожидающих и гомонящих, и быстрым шагом нырнул в переход.

На полпути к заветному эскалатору, ведущему наверх, Хрум успел докопаться до музыканта в переходе. Залез в чехол от контрабаса и начал хозяйничать. Судя по всему, пахло в нём чем-то вкусным, и боевой ёж это вкусное пытался найти изо всех своих ежовых сил.

Музыкант попался нервный, призвал на помощь двух полицейских, проходящих мимо. В итоге пришлось потерять ещё десять минут на объяснение и урегулирование ситуации, а затем на дорогу из подземки и путь к центру на такси.

В конечном итоге я заскочил через проходную, когда до начала рабочего дня оставались считанные минуты.

– Ты сегодня поздно, Александр, – заметил Филимон.

– Ты бы видел, какой там ажиотаж в метро. Сказали, что авария в тоннеле, – ответил я, проходя рамку.

– Крысы, – заметил Филимон.

– Крысы? – удивился я.

– Ну да, крысы, – кивнул охранник. – От них все проблемы. Выбегают толпами на мано-рельс и пускают вагоны под откос.

– Прям как партизанское движение, – хмыкнул я.

– Какое? – Филимон удивлённо уставился на меня, услышав новое слово.

– Диверсанты, – поправил я. – Я хотел сказать – диверсанты.

– Это да, а ещё говорят, что у грызунов нет разума, – ухмыльнулся Филимон. – Всё эти твари понимают… Давай шустрей, а то попадёшь на штраф.

– Что случилось? – спросил я.

– Сегодня нашим аккуратно намекнули, что будет утренняя проверка, – объяснил Филимон. – Шастают залётные от высшего начальства, фиксируют кого нет на рабочих местах.

Эта новость меня взбодрила настолько, что я взлетел по лестнице на свой этаж и через несколько секунд попал в раздевалку. Чуть не столкнулся с выходящим Иваном.

– Санёк, бегом давай. У тебя мало времени, – резко сказал он. – Палыч ждёт в ученической, а с ним проверка.

– Да, сейчас, – кинулся я к шкафу, но тот не открылся с первого раза. – Ах ты ж, собачья печёнка!

Я ударил в дверцу плечом. Старый проверенный приём сработал, дверца открылась.

Через пару минут молниеносного переодевания – будто вновь оказался в армии и собираюсь на утреннее построение – я забежал в ученическую. Хрума оставил на столе в зале ожидания, вручив ему большую морковину. Которую ёж принялся грызть не спеша, растягивая удовольствие.

Заскочил я в помещение, когда Палыч что-то резкое высказывал Максу. Босс злобно зыркнул в мою сторону, затем обратился в сторону незнакомых мужчины и женщины в тёмно-синей форме:

– А это наш антимаг, лучший в рейтинге отряда.

– Александр Светлов, – посмотрел на меня как удав на кролика бородатый проверяющий. – Наслышаны о вас.

– Приятно познакомиться, – отозвалась женщина с лицом, будто высеченным из гранита. Столь строгие черты лица подчёркивали её непростой характер, и взгляд отнюдь не доброжелательный. Ей было приятно познакомиться лишь в одном смысле – теперь она видела свою цель в лицо и могла задать при всех неудобные вопросы. Чем она и занялась. – Вы лучший в команде, судя по рейтинговым баллам, Александр, – сухо проговорила она. – Возможно, это сподвигло вас опоздать на работу? Вы чувствуете, что всё вам дозволено, и пренебрегаете уставом, так ведь?

– Совсем не так, – ответил я, нацепив дежурную улыбку. – Я оказался в раздевалке ровно в восемь часов, а это значит, что я не опоздал.

– Вашим начальником был объявлен общий сбор в восемь ноль-ноль в этой комнате, – продолжила проверяющая. – Но вы прослушали, потому что вас не было на месте.

– В уставе есть положение о внутреннем распорядке, – напомнил мужчина, продолжая сверлить меня взглядом.

Он меня ещё учить будет! Ха! Напоминать то, что я и так знал, не нужно. Это я и решил ему объяснить.

– Именно так, – согласился я. – Подпункт восемь-три. На рабочем месте необходимо оказаться за десять минут до начала рабочего дня, чтобы переодеться и к восьми часам быть в полной боевой готовности.

– Именно это я и хотел сказать, – недовольно скривился мужчина, и тонкий ус его слегка дёрнулся. – Получается, что мы должны зафиксировать у вас нарушение, – он многозначительно взглянул на покрасневшего Палыча. – Лучший ваш сотрудник, Семён Павлович… пример для коллектива.

– В уставе есть ещё один подпункт, – продолжил я, слегка улыбаясь. – Десять-два. В случае непредвиденных обстоятельств – природный катаклизм, авария, теракт, другие обстоятельства сугубо личного характера – допускается задержка сотрудника на полчаса, с заблаговременным уведомлением об этом начальства.

– Да, Леонид Иванович, именно так и было. Александр прислал мне предупредительное сообщение, – встал на мою защиту Палыч.

Он показал проверяющим свой телефон. Разумеется, я отправил ему в личку объяснение. Упомянул, что в метро произошла авария, и сообщил, что могу задержаться на полчаса. Я прекрасно знал устав и строго соблюдал его.

– Понятно, ну что ж, присаживайтесь, – кивнул мне проверяющий, и я занял своё место, рядом с Максом с одной стороны и Анной – с другой.

– Что ж, объясним, почему проводятся проверки, – строго обратилась ко всем женщина. – Были выявлены случаи пренебрежения рабочим графиком в нескольких отрядах. Более того, поступила информация, что один из спасателей не поехал на вызов, хотя на нём числился.

– Это как-то связано с моим отрядом? – удивился Палыч.

– Разумеется, нет, Семён Павлович, – ответил проверяющий. – Но вы работаете в одной организации, и это касается каждой команды.

– Фениксов проверяли? – улыбнулся Палыч. Кажется, что эта тема неприкасаемости элитного отряда спасателей очень для него болезненна.

– Вы прекрасно знаете ответ, – осадил его проверяющий. – Элитные отряды имеют ряд исключений из правил. К тому же мы получили подробный отчёт о распорядке его элитной команды. Их руководитель, Дымковский Илья Романович, не дал повода сомневаться в своих сотрудниках.

Я думал, что Палыч сожрёт его взглядом. Но наш босс сдержался от резких слов, переключившись на сарказм.

– Ну естественно, это же «Фениксы», – едко заметил он. – Возможно, у вас есть ещё претензии к моим сотрудникам? Или вопросы?

– Нет, – проверяющая аж позеленела от злости, переваривая ответ Палыча. – На этом всё. Всего лишь необходимо расписаться в документе каждому из ваших спасателей, что они на месте в положенное время и готовы к новому вызову.

Мы расписались в бланке, затем эта процессия удалилась. Молча напоследок они окинули нас пристальными взглядами.

– И что это было, Семён Павлович? – удивилась Софья. – Мы теперь на контроле?

– И кто они такие вообще? Я впервые их вижу, – сказал Иван.

– Вот только не говорите, что ничего не понимаете, – сморщился наш босс. – За нами следит имперская служба. Импернадзор, вы о ней точно слышали.

– И у них столько полномочий, что они вот так бесцеремонно могут поднять всех на уши? – удивился я.