Мы семьей тоже вышли посмотреть на принца. Постыдная страница в моей биографии, неудивительно, что я предпочла вытеснить из памяти события того дня. Мама держала на руках двухлетнюю Лизу, я стояла, прижавшись к папе, и ощущала на плече тепло его большой ладони. Сколько мне исполнилось? Да, точно – семь лет.

– Главное, чтобы был умный, – вздохнул отец. – Чтобы сумел изменить… все.

Он неопределенным жестом обвел облупившиеся дома, белье, что сушилось в проулках прямо над грудами мусора, и играющих в этих грудах детей.

– Я выйду за него замуж! – во всеуслышание заявила я.

Как обычно – тоном, не терпящим возражений. Я уже приняла решение.

– Нет, малышка. – Папа рассмеялся и подхватил меня на руки, поцеловал в щеку. – Вряд ли получится.

– Получится! – Я надулась. – Не понимаю, что мне помешает!

Я, болтающаяся в хватке Роэна между небом и землей, едва не застонала от нахлынувшего на меня стыда и невольно прикрыла лицо ладонью.

– Не вздумай отключиться!

Роэн неверно истолковал мой жест и, видно, дабы привести в чувство, встряхнул в крепких объятиях так, что у меня клацнули зубы.

– Я в порядке! – огрызнулась я. – И хватит отдыхать!

Иронично изогнутая бровь высочества высказалась вместо него: «Я-то не устал, в отличие от некоторых субтильных личностей».

– Три минуты двадцать пять секунд! – подстегнул нас окрик магистра Калестора.

Мы одновременно оглянулись и не сговариваясь возобновили восхождение. Короткая передышка помогла, и вот уже Роэн, сделав рывок, зацепился рукой за крюк, с которого свисала веревка, подтянулся и закинул меня наверх.

– Иди первой! – Роэн указал подбородком на вторую веревку, опускающуюся до земли с другой стороны стены. – Сразу беги к лазу.

Не теряя времени даром, я бесстрашно скатилась вниз и торопливо захромала к черному зеву норы. Иначе и не назвать эту черную дыру, вырытую в земле. Хотя даже уважающая себя лиса побрезговала бы селиться в такой грязи.

Роэн догонял. За неполные четыре минуты мы стали с высочеством ближе закадычных приятелей. Но даже у них порой за всю жизнь не наберется столько ярких совместных впечатлений! Я успела полюбоваться пятой точкой, он успел облапать меня за талию – причем неоднократно. Я изучила на носу Златовласки каждую пору и запечатлела в памяти изгиб брови. Я бы прекрасно прожила без этого потрясающего опыта. Так что в некотором смысле невинности он меня лишил. Душевной.

Поэтому, едва заслышав приближающуюся тяжелую поступь, я кинулась в лаз вперед головой и заработала локтями изо всех сил.

Напрасно я надеялась добраться до света в конце короткого земляного тоннеля без эксцессов. Я ползла недостаточно шустро, заткнула собой лаз, будто пробка – горлышко бутылки. Не хочу даже думать, какой вид открывался Роэну, ползущему следом. Только бы он не вздумал меня подтолкнуть! От одной этой мысли я рванула вперед и вылетела, как та самая пробка из бочонка с газировкой.

Вскочила на ноги, замахала руками. Мы сделали это! Роэн присоединился через миг и тоже поднял руку.

– Четыре минуты пятьдесят пять секунд, – крикнул тренер и сделал пометку на планшете.

И пяти минут не набралось, а я словно целую жизнь прожила! Столько нового познала!

Мы двинулись в обратном направлении, к ожидающей нас толпе однокурсников. Первые мгновения я переживала чистейший восторг. Я смогла, я дошла! Однако посмотрела на напряженную, неестественно прямую спину Златовласки и сникла. Мы потратили слишком много времени. Сейчас наша пара уверенно занимает почетное последнее место, и если никто серьезно не облажается, оставаться нам в аутсайдерах. Свежее чувство для наследника великой династии, привыкшего быть первым во всем.

На старте Роэн обменялся рукопожатиями с приятелями, которые смотрели с сожалением на него и с осуждением на меня.

– Да забей, – прогудел Элмер. – Ты и так сделал невозможное. Практически вытащил ее на себе.

Как бы зла я ни была, но самообмана не терпела. Вытащил. На себе.

Зачем-то не к месту вспомнился пронизывающий взгляд синих глаз и небрежно брошенное: «Держись! Я страхую!».

Я поежилась от внезапно нахлынувшего озноба. Роэн дернул плечом, обернулся, скользнул по мне равнодушным взглядом. В вытянутой, пропитавшейся грязью форме я представляла собой жалкое зрелище. Тьфу, я ведь еще нос вытирала, пока пробиралась по лазу.

– В очередной раз убедился, что пепельники по праву занимают свое место на дне, – кинул он презрительно.

Зря я переживала насчет грязи на одежде. Теперь и мою душу снова облили грязью. А это страшнее.

Глава 15

Я не подала вида, что слова Роэна задели меня за живое. В конце концов, ничего нового о пепельных магах вообще и о себе в частности я не узнала. Не понимаю, почему именно сейчас сердце тоскливо сжалось.

Я встала поодаль, наблюдая, как остальные парни проходят трассу. У будущих боевиков – крепких, мускулистых – были все шансы обойти нашу пару, но начало происходить нечто странное. Да, они явно соревновались, вот только не за то, чтобы побить рекорд Элмира и Вейлара и прийти первыми, а прикладывали все усилия, чтобы потратить как можно больше времени и стать последними.

Я даже не сразу поняла, что за череда невзгод накрыла однокурсников. Они теряли ботинки в грязи, цеплялись рукавами за препятствия, спотыкались на ровном месте, но превзошел всех Альб: он упал с мостка в мутную воду и несколько минут барахтался в ней, пока не выдержал сам магистр Калестор.

– Можешь не трудиться, – рявкнул он, останавливая секундомер. – Семь минут! Экзамен на подхалимство сдан!

Оказывается, грубиян-тренер не боится называть вещи своими именами. За это я готова была простить ему холодную встречу.

Я покосилась на Златовласку. Он стиснул челюсти, играл желваками и точно не испытывал восторга от состязания в невиданном подобострастии.

Каково это – быть им? С самого детства видеть льстивые улыбки и желание угодить. С него пылинки сдувают, никто не смеет и слова сказать поперек, зато и настоящих друзей у него нет и никогда не будет. И правды о себе он никогда не услышит. Разве кто-то решится поставить на место высочество, раздувающегося от чувства собственной значимости!

Но, похоже, такой человек нашелся – и это я.

Я уже наговорила на несколько сроков заключения в городской тюрьме и на десять дел об измене короне.

Правда, устав Люминара охраняет меня в стенах академии, где нет принца и пепелушки, а есть студент Асториан и студентка Лир, которые могут грызться и кусаться сколько влезет, лишь бы не учиняли смертоубийств.

Выбравшийся из канавы Альб трясся от холода, но улыбался. Он направился было к Роэну, но тот пригвоздил его к месту тяжелым взглядом, потом отрывисто кивнул тренеру и зашагал прочь от полигона. Занятие как раз завершилось: над территорией Академии прокатился удар колокола.

У меня есть полчаса на то, чтобы переодеться в чистое, но что делать со спортивной формой, пропитавшейся жирной грязью?

Краем уха я услышала разговор парней, в котором мелькали слова «кастелянша», «прачечная» и «чистый комплект». Скорее всего, стиркой формы занималась вещевая служба. Я воспряла духом, но старушке-кастелянше снова удалось меня удивить.

– Не-не-не, – покачала она головой. – Прачечная на светлой половине – для светлорожденных магов, а ты, моя дорогая, маг хаоса. Вот только на темной половине прачечная давно не работает, так что…

Она развела руками.

– Да вы издеваетесь! – пробормотала я. – Где я должна ее стирать? И чем?

– Вот мыло я тебе выдам. Мыло каждому положено. – Она вынула из-под прилавка брусок серого мыла. – А что не положено – то не положено!

Я скрипнула зубами от бессильной злости. Меня не пугал физический труд – я не провела ни одного дня своей жизни праздно растянувшись на кровати, а уж сколько рубашек, платьев, плащей и штанов перестирала за время работы на Веймеров, и не сосчитать. Меня возмущала несправедливость. Что в городе, что в Люминаре пепельников преследовали одни и те же предрассудки! Будто бы через мою форму светлорожденные могли заразиться страшной болезнью – магией хаоса.

Я поспешила в общежитие, пиная каждый камень и каждую ветку, встретившуюся на пути. Оставалось немного времени, чтобы успеть ополоснуться, переодеться и замочить спортивную форму, пока грязь не засохла коркой.

Неподалеку от своей комнаты я обнаружила бывшую кладовую, где до сих пор хранились помятые ведра, тазы, а главное – из стены торчал кран с потрескавшимся голубым кристаллом. Я повернула вентиль, и кран застонал, зафыркал, плюнул в меня холодной водой с легким запахом ржавчины.

– Это твое место на дне! – крикнула я, загоняя форму в ведро короткими ударами кулаков.

Я месила ее, как тесто, лупила от души, вымещая злость. Вот так, Роэн! И еще удар! Получай! Форма вздыхала, пускала пузыри, просила пощады, но я была безжалостна и неумолима, как истинный маг хаоса.

– Твое! Место! На дне!

– Что здесь происходит, студентка Лир? – Сдержанный голос магистра Кроу раздался в тот миг, когда я трясла воображаемого Роэна за грудки.

– С-стираю.

Мокрый рукав, за который я приподняла рубашку, демонстрируя жертву утопления, жалобно сник, а я не сдержала мстительной улыбки, снова представив принца.

Магистр Кроу невозмутимо изучил немигающим взором меня, вспотевшую от усердия, лужи на полу, форму в потеках грязи и сухо сказал:

– Если тебе так нравится заниматься стиркой, не стоило утруждать себя поступлением в академию.

– В смысле, мне нравится? – возмутилась я. – Мне это вовсе не нравится, но не могу ведь я ходить грязной! Мало того, что форму выдали на несколько размеров больше, так еще и прачечная на светлой половине работает только для светлорожденных!

– Что? – Лицо наставника заледенело, а в голосе зазвучал металл. – Объяснись!

Сузив глаза, так что они превратились в две щелочки, заполненные черным пламенем, магистр Кроу выслушал мой сбивчивый рассказ.

– Пойдем со мной! – приказал он.

– Куда? – растерялась я. – А форма? Надо застирать сейчас, пока грязь не въелась…

Магистр Кроу молча подошел к окну, выдрал рассохшуюся фрамугу из пазов, подхватил одной рукой ведро и выплеснул содержимое наружу.

Штаны улетели, а мокрая рубашка зацепилась за раму, распласталась по стеклу и медленно сползла, издавая при этом то ли скрип, то ли стон и вздымая рукава в беззвучной мольбе.

– О Пресветлый… – оторопело выдохнула я.

– А теперь идем!

Глава 16

Магистр Кроу стремительно летел вперед, я едва за ним поспевала. Наконец, заметив, что ученица безнадежно отстала, наставник притормозил и пошел медленнее, приноравливаясь к моему шагу.

– Мне жаль, что я не узнал раньше, – сумрачно сказал он, глядя перед собой.

– Да ерунда. Не сказать, что я не надеялась, будто в академии к магам хаоса другое отношение, но… – Я вздохнула. – В целом я не удивлена.

– Порой страх делает людей хуже, чем они есть. Люди боятся всего, что угрожает их жизни. Землетрясений, ураганов…

– И магов хаоса, – закончила я с грустным смешком. – После нападения на старого короля Роэнмара люди предпочли забыть, сколько раз пепельные маги спасали Соларин. Такая короткая память… Я не знаю, чем прадедушка Златовласки не угодил Гаю Эриусу, но, наверное, была причина!

Я не верила учебникам истории, в которых годы правления мудрого короля Роэнмара описывались как золотое время. Он избавил крестьян и ремесленников от удушающих налогов – и сельское хозяйство и производство расцвели. Учредил суды присяжных и отменил пытки – для того времени решительный шаг вперед. Ввел обязательное обучение грамоте для всех детей, независимо от сословия. Позаботился о строительстве канализации, новых больниц, дорог и мостов.