Павел Барчук: Выживший

Глава 1

Сознание вернулось резко, рывком. Будто в череп с размаху вбили раскаленный гвоздь. В глазах плясали цветные круги, а в нос ударил резкий, тошнотворный запах гари. И палёного мяса. Моего мяса.

Спину и бедра пекло так, словно меня жарили на вертеле.

Мозг еще плавал в контузии после межмирового перехода, но тело, которое годами выживало на Арене, сработало на чистых рефлексах. Быстрее мысли.

Рванул в сторону, перекатился, сбивая пламя с одежды. Кубарем полетел по жесткой, местами промерзшей земле. Одежда дымилась, кожа горела огнем. Пришлось минут пять кататься туда-сюда, будто я – шаровидный броненосец.

Успокоился, только когда потушил собственную задницу. Распластался на земле, вжался лицом в ледяную грязь. Холод обжег щеку, и это было лучшее чувство на свете. Замер. Втянул носом воздух. Он пах прелой листвой, сыростью и… свободой. Никакой магии. Никакой, сука, магии!

Перевернулся на спину, раскинув руки в стороны.

Надо мной, в прорехах между черными лапами старых сосен, дрожало бледное предрассветное небо. Родное. Тусклое. Без трех лун и магических разломов.

И свет. Он был. Обычный человеческий свет, от которого моментально защипало глаза. В Изначальном граде царит вечный сумрак. Там никогда не бывает рассвета.

Грудь распирало – не от боли, на нее я давно перестал обращать внимания. От дикого, звериного восторга.

– Получилось… – прохрипел, с трудом ворочая языком. А потом заорал, срывая голос: – Все получилось! Выкусите, твари!

Резко сел, игнорируя протест вопящих от боли мышц. Вскинул правую руку к небу, а левой с размаху ударил по локтевому сгибу.

– Вот вам! Видели?! На этом самом месте вертел всю вашу сраную магию!

Меня трясло. Зубы выбивали дробь, перед глазами все плыло, но я запрокинул голову и рассмеялся. Громко, хрипло, безумно.

Любой нормальный человек сейчас валялся бы в болевом шоке. Скулил и прощался с жизнью. Зашибись, что я уже давно ненормальный.

Сам по себе переход между мирами – опасная хрень. А если в финале этого «путешествия» приземлиться в догорающий костёр – вообще самое то.

Я – везучий сукин сын! По фантастически счастливому стечению обстоятельств меня выкинуло в эту точку, когда долбаное пламя уже практически затухло. Окажись я здесь хотя бы на пару часов раньше, просто сгорел бы заживо.

Усмехнулся. Представил, как ржали бы мои бывшие хозяева, маги Изначального Града, узнай они, что их сбежавший раб сгорел в обычном человеческом костре сразу после побега. Пожалуй, эта шутка долго ходила бы среди магических ублюдков.

Черт с ними! Главное – я жив. Я дома. И все еще могу стоять на ногах.

С трудом поднялся в полный рост. Земля качнулась под ногами. Эйфория начала сбавлять обороты, уступив место холодному расчету.

Глубоко вздохнул, загоняя боль на задворки сознания. Провел ладонями по груди, плечам. Задрал рукава, проверяя состояние тела. Сильных ожогов не было. Только несколько красных пятен на правом предплечье, которые грозили очень скоро превратиться в волдыри. Джинсы тоже немного подгорели, но куртка приняла основной удар на себя. Мне повезло – отделался легким испугом.

На куртке, некогда угольно-черной, теперь виднелись грязно-серые пятна гари, но… она была цела. Я стряхнул пепел с рукава. Материал казался шершавым, теплым на ощупь.

Любой земной кожзам или дубленая кожа пострадали бы гораздо больше. Но эта вещица сшита из шкуры твари, которая водится только в Пустошах Изначального Града. Выглядит как старая, потертая «косуха», а на деле – стоит дороже, чем любой самый охренительный автомобиль в этом городе.

Я расстегнул молнию. Под курткой была футболка. Грязная, пропитавшаяся по́том, с полустертым принтом: логотип старой MMORPG, в которую я «гонял» в шестнадцать лет.

Хмыкнул. Лорд Риус всегда отличался специфическим чувством юмора. Нарядил своего лучшего убийцу-раба в шмотки подростка-геймера. Воспоминания об игре он, конечно, вытащил из моей башки.

– Это должно напоминать тебе о твоей ничтожности, Выродок, – любил говаривать старый ублюдок.

Ну что ж, Риус. Теперь эта футболка – мой трофей. Как и все остальное.

Я присел на корточки, задрал подгоревшую штанину джинсов. Пальцы коснулись щиколотки.

Есть!

Тонкий, холодный металлический ободок плотно обхватывал ногу, почти врастая в кожу. Браслет Путника. Он на месте. Отлично. И судя по легкому покалыванию, все еще работает. Значит, древним артефактам магов действительно плевать, в каком мире они находятся, в этом или том.

Затем сунул руку за шиворот. На груди, на простой почерневшей цепочке, болтался неказистый деревянный свисток. Вырезанный из ветки могильной яблони.

Два артефакта из трех при мне.

Прикрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. В районе солнечного сплетения пульсировал теплый сгусток энергии. Ключ от Всех Дверей. Самый ценный артефакт сокровищницы Лорда Риуса, который он, идиот, решил спрятать в теле своего «верного пса». Посчитал, что это будет надежнее любых сейфов.

– Ты ошибся, старый мудила… – прошептал я, усмехнувшись. – Сейф ушел. Вместе с содержимым.

Однако, ни одна из этих магических безделушек не отменяла того факта, что у меня нет ни гроша в кармане, документы отсутствуют, крыша над головой тоже. А это для обычного мира людей – достаточно важные вещи.

Первый же патрульный, оценив мой потрёпанный внешний вид, может потребовать удостоверение личности, которого я не имею. А если он решит пробить меня по базе данных, то сильно удивится. Потому что Макс Либин уже восемь лет числится среди мертвых.

Сложно будет объяснить свое чудесное воскрешение. Рассказывать правду, что я все это время находился в плену у магов – идея такое себе. Во-первых, в это никто не поверит. Маги, они же такие ду́шки.

Во-вторых, я не для того вернулся, чтоб стать героем новостей. У меня совсем другая цель.

Выпрямился и наконец-то осмотрелся по сторонам, уже не фокусируясь на себе.

Взгляд скользнул по темной глади небольшого озера, по старой, вкопанной в землю лавочке, по знакомым очертаниям деревьев. Меня передернуло. Но не от холода.

Я узнал это место.

Восемь лет назад именно здесь меня, шестнадцатилетнего пацана, скрутили и швырнули в центр ритуального круга. Здесь меня принесли в жертву пятеро ублюдков. Ирония судьбы или выверт магии Изначального града? Покачал головой и нервно хмыкнул.

Круг замкнулся. Я вернулся ровно в ту же точку, откуда все началось. Символично.

В кустах справа что-то хрустнуло. Я плавно, без резких движений, повернул голову. Из темноты на меня смотрели два желтых, немигающих глаза.

Похоже, я здесь не один.

Кусты раздвинулись. На поляну вышел волк. Крупный, матерый, с грязно-серой свалявшейся шерстью. Он двигался уверенно, не таясь.

Зверь повел носом, втягивая запах гари и паленой кожи, исходящий от меня, его пасть растянулась в хищном оскале, обнажая желтые клыки.

Для зверя я был идеальной добычей. Поджаренный, слабый, одинокий кусок мяса, едва стоящий на ногах.

Следом за вожаком из тени деревьев выскользнули еще трое. Стая взяла меня в полукольцо. Они двигались слаженно, прижимались к земле, готовились к нападению. В их коллективном разуме уже звучал сигнал к атаке.

Восемь лет назад я бы обмочился от страха и полез на дерево. Но тогда я еще не знал, что такое по-настоящему опасные твари. По сравнению с гончими Пустоши, которых Лорд Риус выпускал на Арену для разминки, эти серые собачки выглядели плюшевыми игрушками.

– Плохая идея, – тихо сказал я, глядя вожаку прямо в глаза. Будто звери могли понять смысл моих слов.

Волк зарычал, напрягая мышцы задних лап для прыжка. Он был уверен в себе. Он видел перед собой жертву.

Зря.

Я не стал ждать. Вместо того чтобы отступить, сделал резкий, широкий шаг навстречу зверю. И выпустил наружу то, что годами копилось внутри моего естества.

Жажда Убийства.

Воздух на поляне мгновенно стал тяжелым и вязким, словно кисель. Это была не магия в чистом виде, я же не долбаный волшебник. Это была концентрированная воля существа, которое привыкло убивать, которое насквозь пропиталось кровью тварей, что остались лежать на Арене.

Вожак сбился с шага. Его лапы разъехались, будто он поскользнулся на льду.

Я пригнулся, набрал воздуха в грудь, а потом издал звук, который вообще не имел отношения к чему-то человеческому. Зарычал, как всегда делал на Арене, когда в соперники мне доставалась особо злая, но совершенно бестолковая тварь.

Низкий, вибрирующий, утробный рокот, от которого дрожат внутренности, эхом разнесся по лесу. Я был хищником, который заявил права на территорию.

Вибрация ударила по волчьим ушам, заставив стаю взвизгнуть. Инстинкты, миллионы лет говорившие волкам «нападай на слабого», внезапно закричали: «БЕГИ!». Они почуяли не человека, а смерть, облаченную в плоть.

Вожак припал к земле, заскулил, как побитый щенок. Шерсть на его загривке встала дыбом. Но уже не от агрессии, а от животного ужаса. Зверь попятился, припадая брюхом к земле и не смея отвести взгляд. Остальные волки уже растворились в кустах, поджав хвосты.

Я оборвал свой рык, выпрямился, затем коротко, не повышая голоса, приказал:

– Пшли вон.

Этого хватило. Серая тень метнулась в чащу с такой скоростью, будто за ней гнался лесной пожар. Через секунду на поляне остались только я и тихий шорох опадающей хвои.

Хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы, и спокойно повернулся к деревьям спиной. Мне не нужно было проверять, пойдут ли они следом. Звери разбираются в иерархии силы лучше людей. Главный тот, кто опаснее. А я для волков был опасен, они почувствовали это своей волчьей шкурой, своим нутром.

Покрутил головой по сторонам, вспоминая, в каком направлении находится город. Затем двинулся к неприметной тропинке, убегающей в лес. Уверен, вожак стаи запомнит мой запах навсегда. Сегодня среди местного зверья родилась странная, пугающая легенда о Двуногом, Который Рычит. О том, кого нельзя трогать.

Память меня не подвела. Направление было выбрано верно. Спустя полчаса я вышел из леса на обочину старой окружной дороги.

Ноги гудели, каждый шаг отдавался тупой болью в коленях. Тело еще не до конца адаптировалось к новой-старой реальности. Но я упрямо шел вперед.

Еще немного и передо мной появились жилые дома. В моей памяти этот район на окраине города был серым, унылым гетто из бетонных коробок и ржавых гаражей. Я жил в нем с рождения, поэтому знал здесь каждый закуток. Соответственно, сейчас тоже рассчитывал увидеть разруху, все ту же серую безнадегу. Однако открывшаяся моему взору картина выглядела совсем иначе.

– Какого хрена… – выдохнул я, бестолково таращась перед собой.

Того старого, привычного города не было. Вернее, город был, но выглядел он так, словно его вывернули наизнанку, окунули в чан с дешевой гуашью, сверху наляпали детских рисунков, а потом поставили обратно, на место.

Вместо грязно-серого бетона на меня смотрели фасады кислотных расцветок: ядовито-зеленый, приторно-розовый, небесно-голубой. На стенах домов, где раньше красовались лишь матерные надписи, теперь были нарисованы гигантские бабочки, улыбающиеся солнышки, гномики и цветочки.

Я тряхнул головой, надеясь, что это галлюцинация. Последствия перехода. Магический откат. Черт его знает, что еще.

Нет. Картинка не исчезла. Дома, солнышки и цветочки были на месте.

Двинулся вглубь квартала, чувствуя себя чужеродным элементом. Грязный, пропахший гарью, в куртке из шкуры монстра, я шел по улице, мощенной новенькой, идеально ровной плиткой, и старался не выглядеть совсем уж идиотом, не крутить башкой по сторонам и не материться вслух.