Потому что ты хочешь повышение. Хочешь высокооплачиваемую работу и хорошую должность, чтобы обеспечить двоих детей и тунеядца мужа, который уже четвертый месяц не может найти работу под предлогом того, что «они мало предлагают за его талант». Этот гад – внутренний голос – умеет отрезвлять.

Замечаю вдалеке темноволосую макушку и сердце пропускает удар.

Это он!

Почему-то возникает желание допить свой бокал, и я прикладываюсь к шампанскому, пытаясь подавить панику. Мимо проходящий официант забирает у меня пустую тару и вкладывает в руку новую порцию, которую я тут же осушаю залпом. Я, кажется, переволновалась сегодня. Ничего не ела, и два бокала – это мой завтрак. И мой обед. И, судя по всему, ужин. Черт, как же мало. Осушаю третий бокал и теперь я готова подойти к человеку, которому влепила вполне заслуженную пощечину после того, как он задал мне тот наглый вопрос про мою грудь.

– Козел, – проговариваю про себя, никто не может меня услышать, но этот наглец внезапно поднимает голову и простреливает меня взглядом. И меня снова обдает этим жаром изнутри. Но на пьяных дрожжах я не тушуюсь, а лишь более раздраженно пересекаю зал и подхожу к нему, наплевав на его собеседников, которые так старательно ему о чем-то говорят.

Поджимаю губы.

– Вы подписали? – перебиваю какого-то дядьку в коричневом костюме.

– Документы наверху. Смета снова не сходится. Или вы собирались подсунуть мне документ с ошибкой во второй раз? – произносит вкрадчиво, и я обтекаю. Меня будто кипятком ошпаривает от понимания, что в документе снова ошибки. Не может такого быть, я ведь лично распечатывала нужный! Моргаю, чувствуя себя болванчиком. Инцидент с сиськами забыт. Я снова подчиненная, которая накосячила. Точнее сообщила о косяке. Точнее… – Через пятнадцать минут я подойду, и мы решим твой вопрос. А пока будь добра, дай нам договорить.

Указывает взглядом на собравшихся, и я оглядывая группу мужчин и чувствую себя униженной и оскорбленной, но заслуженно.

– Извините.

Произношу бегло и разворачиваюсь, чтобы дождаться этого гада у дверей. По дороге мне попадается еще один официант с подносом, и в ход идет четвертый бокал. Опрометчиво, но ожидаемо. Нервы сдают, а что мне еще остается?

Подхожу к высокому окну и выглядываю на красные стены нашей столичной крепости. А может надо было остаться на прошлой работе и сидеть замом начальника отделения? Обрабатывать бумажки, подписывать ведомости, сидеть от звонка до звонка?

Но там я достигла потолка, и не факт, что когда-нибудь заняла бы ту должность. Не факт, что смогла бы продвинуться по карьерной лестнице, ведь мой начальник – сынок богатого дядьки, обеспечившего своему отпрыску насиженное место и ноль ответственности, которую возложил на зама, то бишь меня. Удобно. Вот только мне осточертело получать по шапке за ничего не делающего начальника. Поэтому подала заявление на увольнение, как только открылась вакансия получше в другом отделе. Благодаря связям меня туда взяли почти сразу. Но как выяснилось там начальник оказался не лучше. И я сменила шило на мыло.

– Продумываешь пути к отступлению? – сзади раздается насмешливый голос, и я оборачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с губернатором. Ирония в его взгляде прожигает как лучи солнца в жаркий полдень. Я ставлю пустой бокал на подоконник.

– Если вы закончили, то предлагаю подняться и решить вопрос со сметой. Как я уже сказала, утром у меня самолет, а мне еще надо добраться до гостиницы и собрать вещи, – обращаюсь к нему строго, мне хочется подчеркнуть дистанцию, ведь он так нагло нарушил личные границы и сейчас думает, что я безмозглая кукла, которая готова к его ногам стелиться по первому его требованию. И я должна дать ему понять, что со мной такие игры не пройдут. Я все-таки мать двоих детей и уважаемая женщина. Девушка.

– Ты всегда пьешь на работе?

Я округляю глаза и снова краснею.

– Я не пьяна. И я не на работе.

Но он даже слушать меня не стал.

Разворачивается и уходит в сторону выхода в лобби. И я торопливо иду за ним.

Глава 3

В этом номере я уже однажды была, и сейчас узнаю охранников, которые приветливо расступаются, чтобы впустить нас внутрь. Губернатор расслабленно проходит в гостиную своего огромного стадиона и ослабляет узел галстука, небрежно кивая на стол у дивана. Там лежат документы.

Я прохожу к ним и сажусь на край дивана, чтобы изучить, в чем же ошибка.

Пробегаю взглядом по строчкам и оседаю на диван глубже. Вот же дурочка…

– Я распечатала вам не тот документ. Возможно, поторопилась и… – произношу сокрушаясь. – Я точно помню, как выводила новую смету, как проверяла там всё. А потом видимо сунула старые документы в портфель и уехала. Вот черт. Прошу прощения…

– Твое счастье, что я решил прочесть документ перед его подписанием, – берет в руки два бокала и проходит к диванам. Опускает тару и откупоривает бутылку шампанского, которое я пила на приеме. От прохлады напитка бокал запотевает, но я к нему не притрагиваюсь, ведь Бессмертный намекнул, что я алкоголичка.

– Сегодня я уже не успею распечатать новую смету, поэтому придется мне переделать ее и подготовить к вашему возвращению. Сроки в любом случае нарушатся, и я получу по шапке вполне заслуженно, – рассуждаю вслух, не говоря уже о том, что все мои унижения пережитые сегодня оказались напрасны. Обидно. – В таком случае вы не против, если я поеду в гостиницу, чтобы успеть собраться, – беру в руки смету и встаю с дивана, ощущая на себе взгляд губернатора. – Простите, что так получилось. Всего доброго.

Шагаю к дверям, сообразив, что в этот раз даже разуться не потрудилась. Дергаю ручку двери, открываю, но передо мной возникает амбал, который стоит тут как сторожевой пес, и преграждает мне путь.

– Дайте пройти, – загруженно смотрю себе под ноги, отступаю, но амбал не двигается с места, упрямо сверля меня взглядом. Я поднимаю голову и делаю ему знак отойти, но он стоит как вкопанный. Я оборачиваюсь в сторону баснословно широкой гостиной и ловлю на себе взгляд наглеца. – Что это значит?

– Именно это и значит, – отзывается, изучая меня.

– Мне надо ехать.

– Закрой двери и вернись на свое место.

В его тоне чувствуется холодок. И теперь я понимаю, почему мой начальник так стремился избежать этой встречи и вообще всячески избегал губернатора. В его голосе стальные нотки, которые пугают до дрожи, и я даже не мыслю не подчиниться.

Разворачиваюсь и покорно возвращаюсь к дивану. Опускаю документы на столик рядом с двумя бокалами и сажусь напротив губернатора.

Мой пыл куда-то испарился, я чувствую себя овечкой, которую в угол загнал бродячий зверь в идеально сшитом костюме от кутюр.

– У меня к тебе деловое предложение, Василиса, – начинает без утайки, и я взволнованно ерзаю на божественно мягком диване, чувствуя себя так, будто сижу на горошине. – Ты можешь оставаться на своей должности, либо уволиться, тут уже как пожелаешь. По возвращении в наш город, ты соберешь свои вещи переедешь в квартиру, которую я тебе сниму. Ты вольна делать все, что тебе вздумается в течение дня, но твои вечера должны быть свободны.

Говорит, а я внимательно слушаю его речь, но не понимаю ее смысла. О чем он?

– Я буду давать тебе деньги и полностью тебя содержать, в свою очередь ты должна будешь поддерживать свое тело в нынешнем состоянии. Не худеть и не полнеть, не допускать никаких хирургических вмешательств и уколов ботокса. Не красить и не стричь волосы, в общем. Оставаться именно такой, как выглядишь сейчас.

– О чем вы?

– Если ты согласишься на мое предложение, тебя ждет безбедное существование и беззаботная жизнь, если же нет… Соответствующие структуры займутся ситуацией с подлогом документов, которые ты лично передала мне на подпись.

– Антон Сергеевич, я не совсем понимаю…

– Я предлагаю тебе стать моей любовницей.

– Любовницей? – переспрашиваю, сводя брови.

– Я буду приезжать ночью, трахать тебя, а утром уезжать на работу до следующего вечера. Как я уже сказал, ты будешь весьма обеспечена, но с условием, что спать ты будешь только со мной одним.

Меня обдает жаром от того, как он произнес эту гребаную фразу.

…буду приезжать ночью, трахать тебя…

– Вы шутите?

– Я похож на шутника? – с вызовом спрашивает, приподнимая подбородок.

– Вы похожи на того, что сошел с ума, – отзываюсь, сжимая бедра. – Я замужем. У меня двое детей.

Нахал, напротив, подается вперед, облокачивается на свои разведенные колени и заглядывает мне в глаза.

– Как я уже сказал, днем ты вольна делать все, что захочешь. Можешь проводить время с семьей, мне плевать.

Такое ощущение, что он тронулся умом. А может это я перепила?

Поднимаюсь на ноги и отхожу к панорамному окну, глядя на ночной город.

Так вот, к чему был вопрос про сиськи?

Он уже тогда принял решение записать меня в свои подстилки?

– Я полагаю, вы осознаете, что я не могу принять ваше предложение.

– Не вижу причин для отказа.

– Не видите? – возмущенно оборачиваюсь, искренне недоумевая. – У меня есть муж. Мужчина, которому я родила двоих детей. И есть эти самые дети, которые нуждаются в том, чтобы их мать жила с ними в одном доме! – голос идет на взлет. Губернатор молчит. – Вы либо псих, либо идиот. И трахаться с вами я не стану. Точка. Это мое окончательное решение.

Разворачиваюсь и иду в сторону дверей, дергаю те, но амбал по-прежнему на своем месте.

– Вы издеваетесь? Прикажите ему убраться! – ору на губернатора, но тот лишь спокойно изучает меня взглядом, и я толкаю амбала в грудь, понимая, что хотя бы так могу выплеснуть злобу.

Дверь перед моим носом захлопывается, и я рычу и развернувшись решительно шагаю к дивану, на котором сидит этот индюк.

Застываю напротив него, упирая руки в бока.

– Это называется похищение! Вы губернатор, а я заместитель руководителя департамента градостроительства! Если в прессу просочится информация о том, что вы удерживаете меня силой, то…

– Значит в моих интересах, чтобы эта информация не просочилась, – дергает меня за запястье, и я теряю равновесие и неловко заваливаюсь на него, запутавшись в подоле длинного платья в пол. Оказываюсь полулежа на губернаторе, на лице которого ни один мускул не дрогнул. – В моих интересах, чтобы ты не открывала рта, Василиса.

Произносит фразу с двойным дном. И я отчетливо вижу в ней угрозу.

– Либо открывала его только в том случае, когда я соберусь трахнуть тебя в него. Доходчиво объясняю?

– Предельно! – цежу сквозь зубы и пытаюсь встать, но каким-то немыслимым движением он подталкивает меня на диван, и накрывает собой, упираясь вытянутой рукой в сиденье над моим плечом.

– Ты ведь тоже это ощутила? Там в спальне. И не ври, что нет. Чувствуешь это? – спрашивает вкрадчиво, а я так зла, что мне хочется ударить его или сбросить с себя, и я ерзаю под ним в конечном счете добившись только того, что подол моего платья задирается выше, и этот негодяй может ощутить кружево моих трусиков своим бедром. Он едва уловимо перестраивается, и я ощущаю бугор в его паху, который упирается мне прямо туда.

Бретелька шелкового платья сползает с плеча, и нахал, медленно проследив за ней взглядом, возвращается к моему лицу.

– Магнетизм и притяжение. Твой пульс учащается. Дыхание становится поверхностным. Соски заостряются и просвечивают сквозь тонкое кружево твоего белья и сквозь белую блузку тогда. И через черный шелк сейчас…

Намекает на платье, и я опускаю пристыженный взгляд на свою грудь и понимаю, что он прав.

Наглец одним беглым покачиванием бедер задевает чувствительную точку там, и мое дыхание сбивается.