И тут же вздрагиваю от неожиданности, когда муж резко придвигается ко мне. Настолько, что я невольно вжимаюсь в сиденье. А он, всё с той же ухмылкой подаётся ещё ближе ко мне. И с каким-то откровенно садистским довольством ведёт носом по моей щеке вверх, отчего я в ужасе замираю.

Что он, мать его, задумал?! Не собирается же он?.. Да? Да меня только от одной мысли о том, что он возможно собирается меня ещё раз поцеловать, в новую дрожь бросает. Ни за что!

Ещё бы Олега это остановило. К губам присоединяется ладонь. Ложится на моё правое бедро и принимается скользить вверх.

– Ты… Ты что делаешь?!

Он будто только и ждёт этого вопроса. Прижимается ближе ко мне.

– Что? Уже не такая смелая? – шепчет, целуя в висок.

Кажется, да. Кажется, я реально боюсь. Но, увы, не его. Себя. Потому что дурной организм, впитавший запах мужского парфюма, тут же реагирует толпой мурашек. Они ядом просачиваются под кожу. Расходятся дурманом по венам. И я ничего не могу с этим поделать. Это бесит, злит, пробуждает ярость, но только в разуме. Тело-предатель откликается на каждое движение его губ и рук. Чтоб меня! Приходится очень постараться, чтобы ответ звучал правдоподобно безразлично.

– А мне есть чего бояться?

– Вот ты сама мне и скажешь.

В дополнение к словам рука на моём бедре не просто смещается выше, а подлезает под футболку. Чувствительной кожи живота касаются его горячие пальцы. Вот теперь я вовсе не шевелюсь. Заставляю себя не реагировать никак на такое бессовестное соблазнение, но тяжёлое дыхание выдаёт с головой. Да и плевать! Я всё равно ни за что не дам заднюю. Пусть не надеется! Даже когда пальцы скользят дальше, мне за спину, поднимаются вверх. Я и тогда сижу, не шевелюсь.

– Можешь продолжать, если хочешь, это всё равно ничего не изменит между нами, – сообщаю равнодушно.

Рука Олега замирает на мгновение, но тут же опять приходит в движение. В ушах уже шумит от спятившего пульса, что долбит на самых высоких децибелах. Оглушает. Губы Олега скользят выше, оставляют поцелуй на моём лбу, а затем… Он отстраняется. Следом щёлкает затвор замка ремня безопасности. Так я и понимаю, что все его действия на самом деле были далеко не тем, что я посчитала. Всего лишь жалкая провокация. На которую я, как идиотка, повелась.

Вот же ублюдок! Только и делает, что издевается надо мной. Будто мало ему уже содеянного. А ему реально мало всего этого. Потому что привозит Олег меня не домой, как я ожидаю, а в место нашего первого свидания. В Парк Победы. Где мы с ним зимой катались на лыжах.

Скотина бездушная!

Глава 5

Сейчас июль и нет снега, но это не мешает Олегу пройтись тем самым маршрутом. Иду рядом с ним, тихо кипя от злости. Тишину парка разбавляют наши шаги и шуршание пакета в его руках. Где-то на задворках слышится громкий смех прогуливающейся молодёжи. Но конкретно в этой части парка мы одни. Здесь нигде нет лавочек, потому и народа тоже нет.

Нет, он в самом деле решил поиздеваться надо мной, что ли?!

Зачем привёл сюда?

Чтобы загубить последнее хорошее, что нас связывает?

В таком случае ему это отлично удаётся…

В тёмном мареве злости встают картины прошлого. Как я волновалась, когда собиралась сюда в первый день. Как перебирала одежду в поисках того, что лучше надеть на такое необычное свидание. Вдруг мы куда-нибудь зайдём перекусить? Надо быть красивой, когда сниму куртку, но в то же время не выглядеть идиоткой, одетой не по погоде.

Это было очень долгое и сумбурное утро, наполненное шутками родителей.

Олег заехал за мной на другой машине. Зимой он предпочитает использовать авто габаритами побольше и высокой подвеской. Так что ему пришлось помогать мне забраться внутрь.

Мы подъехали к парку с дальнего входа, о котором я не знала. Там располагается лыжная база, где готовят спортсменов для олимпийского резерва. А ещё там выдают лыжи на прокат просто желающим приобщиться к этому виду спорта.

Олег сам выбирал нам лыжи, предварительно уточнив размер моей стопы. Он же надел мне их на ноги, комментируя каждое действие, чтобы я запомнила и смогла повторить в будущем.

Я ужасно каталась, о чём сразу предупредила. В ответ получила тёплую улыбку, тонну терпения и объяснений, как нужно правильно двигаться, чтобы скользить по снегу и не падать.

Не сразу, но у меня получилось. А прежде нелюбимый вид спорта стал по итогу желанным. Конечно, по большей части потому, что рядом был Олег. Он подбадривал и помогал, поддерживал и по-доброму шутил надо мной.

Как в такого было не влюбиться?

Я и влюбилась…

К концу второй недели мы с ним стали устраивать забеги на дистанцию и время. Кто первым придёт, тот исполняет желание другого. Поначалу это были самые невинные просьбы, вроде покупки кофе, оплаты за обед и прочая ерунда. Потом загаданное стало более откровенным, в виде поцелуев и касаний. Собственно, примерно так мы и переспали впервые. Увлеклись лишнего. И если в тот момент было ужасно стыдно от содеянного, то потом это повторялось не раз.

От самой себя теперь тошно. И парк этот тоже не вызывает больше никаких тёплых чувств. Вообще не понимаю, почему ещё не развернулась и не вернулась обратно в машину. Точно не из опасений, что Олег не отпустит.

Наверное, просто реально устала. Не физически, морально. Словно не один день прошёл, а целый год. Да и хватит уже воевать так открыто. Всё равно не помогает. Нужно что-то иное. Ещё не решила, что именно, но обязательно придумаю. Пока же я иду вслед за мужем, старательно глядя куда угодно, только не на него.

– Зачем мы здесь? – интересуюсь хмуро.

– Почему нет? – отзывается Олег. – Тебе же нравится тут бывать.

Его голос полон спокойствия и удовлетворения. То же отражается на мужском лице. В отличие от меня он открыто наслаждается нашей поздней вечерней прогулкой. И я, чуть подумав, тоже решаю не напрягаться. Чёрт с ним. Тем более, как мы уже выяснили, сбежать всё равно не получится. А новый план я пока не придумала.

Так мы и доходим до обзорной площадки с обелиском по центру. Вокруг него уложены мраморные постаменты с табличками имён людей, павших в бою в ВОВ и горит вечный огонь.

– Мы без цветов, – сообщаю тихо, глядя на синеватое пламя.

– В другой раз принесём, – идёт дальше Олег.

Мы обходим обелиск и взору открывается потрясающий вид на тёмные воды широкого разлива реки, через которую перекинут сверкающий жёлтыми огнями длинный мост. В обе стороны по нему едут машины, теряясь в городских постройках. Крошечные фонари придают им картинный вид, и я невольно улыбаюсь. Снимаю с себя зипку и кладу на широкий каменный парапет, куда привычно усаживаюсь боком к пропасти. Прикрыв глаза, наслаждаюсь потоками летнего ветра. Он излишне прохладный в эти часы, но всё равно приятно ласкает кожу. Правда, наслаждаюсь я им всего несколько секунд. В следующую мне в руки всучен крафтовый пакет, а на моей талии смыкаются мужские ладони. Стоит открыть глаза, как вижу тень укора в мужском взгляде. Но ничего сказать не успеваю. Муж снимает меня с парапета. Ставит на ноги. Подбирает зипку и накидывает её вновь мне на плечи.

– Прохладно уже, – поясняет ворчливо собственные действия.

А на парапет вместо моей зипки ложится стянутый им с него же свитшот. Только после этого я усажена обратно. Затем Олег привычно устраивается за моей спиной, прижимаясь ко мне вплотную. Не менее привычно выставляет со стороны пропасти согнутую в колене ногу, чтобы я не свалилась в неё.

Пальцы невольно крепче сжимают пакет, но я не спорю. Напоминаю себе, что теперь мне в первую очередь стоит думать о ребёнке. Открываю пакет. И тут же часто моргаю от непролитых слёз. Внутри всё, что я люблю: чизбургер, картошка фри с соусом барбекю, куриные медальоны и шоколадный молочный коктейль.

– А ты? – интересуюсь сипло.

– А я уже поел, пока ждал тебя, – отвечает Олег, приобнимая меня за плечи, когда с воды прилетает особенно сильный порыв ветра.

Эта забота бьёт по нервам хуже всего остального. Вонзи он мне в грудь тупой нож и проверни несколько раз, и то, наверное, не так больно было бы.

Как можно быть такой лицемерной сволочью? Не понимаю…

Сам ведь сказал, что не дурак, и так оно и есть, тогда на что рассчитывает, устраивая всё это? Что я, поддавшись эмоциям прошлого, его прощу? Мы оба знаем, что этого не будет. Но не сопротивляюсь. Позволяю себя обнимать, защищая от прохлады вечера. И с жадностью вгрызаюсь в свой чизбургер.

Честно говоря, до этого мгновения и не подозреваю о том, насколько голодна. А теперь аппетит накатывает со страшной силой. Съедаю всё за считанные минуты. И думаю, вполне могла бы съесть ещё столько же. Но ничего такого вслух не говорю. Берусь за молочный коктейль и, сама уже откинувшись чуть назад, с наслаждением цежу его через трубочку. И даже нахожу в себе силы поблагодарить Олега.

– Спасибо.

Чувствую на макушке поцелуй, а затем он тихо произносит:

– Пожалуйста.

Поджимаю губы, старательно игнорируя его порыв. Просто и дальше любуюсь россыпью городских огней по ту сторону реки.

Красиво…

И чересчур умиротворённо для ситуации. Но лучше здесь, вот так, чем в доме его любовницы. А главное, живот больше совсем не тянет. И сдаётся мне, дело было вовсе не в тонусе, как заверяла врач, а в том, что мне просто необходимо было поесть. Я же в последний раз ещё у нас дома стейком перекусывала, после больше ни крошки в рот не брала. Буду исправляться.

Не знаю, сколько проходит времени, я теряюсь в моменте, впадаю в своеобразный транс, из которого меня вырывает громкая мелодия входящего вызова на телефоне Олега. Тот, ругнувшись, отстраняется от меня, отчего я невольно ёжусь. Без его тепла становится ощутимо холодно. И ещё холоднее, когда замечаю на дисплее вынутого из джинс телефона имя его Ирочки.

Вся расслабленность испаряется из меня, как не было. Даже то, что Олег не отвечает, сбрасывая вызов, не помогает вернуться в прежнее состояние.

– Ответь. Волнуется же, наверное, – язвлю, спрыгивая с парапета на землю.

Он тоже встаёт на ноги. И ничего не говорит. Зато его телефон оживает по-новой. Олег едва уловимо морщится, доставая только убранный в задний карман телефон, смотрит на экран, и… опять вырубает.

– Если ты так заботишься о моей психике, то поздно уже, – не удерживаюсь от нового язвительного комментария.

Пустой стаканчик из-под коктейля вместе с более ненужным пакетом отправляется в ближайшую урну.

– Может, не только о твоей? – произносит встречно Олег.

А телефон опять звонит. И опять оказывается вырублен.

Почти смешно. Было бы. Не знай я, кто именно звонит.

– Да? А с чего бы её психике страдать? – делаю вид, будто удивлена. – Твоя любовница разве не знала обо мне с самого начала?

И тут же мысленно чертыхаюсь. Собиралась же больше не вступать с ним в открытое противостояние. Но как тут удержаться? Особенно, когда Олег в очередной раз вырубает вызов. Но зато пишет какое-то сообщение, попутно отвечая и мне:

– Я имел ввиду вовсе не её. Твою беременность.

Сообщение у него выходит немалым. Очень уж долго копается. Всё печатает и печатает. А я окончательно выхожу из себя при упоминании ребёнка. То есть, когда до этого он вытворял всю эту дичь, всё нормально было, а теперь вдруг вспомнил, что так нельзя?

Так злюсь, что дальше уже не особо соображаю, что делаю. Выхватываю мобильный из его рук и со всей дури бью им об асфальт под ногами. Чтоб уж точно без звонков и всего прочего, раз ему так не хочется отвечать. На мгновение даже легчает. Но только на мгновение.

– Если есть, что сказать своей любовнице, говори вслух. Хватит делать из меня дуру, – велю ему, прожигая гневным взглядом.

Олег и сам вскипает за считанные мгновения, стоит осознать, что именно я сделала. Хотя высказать мне ничего не успевает.

– Ты… – начинает, шагнув ко мне вплотную.

Но не договаривает.

– Эй, красотка, какие-то проблемы? – вторгается в наш междуусобчик чужой наглый голос. – Помощь нужна?