Я посмотрел на его жалкую, дрожащую фигурку. В словах мальчишки была какая-то до невозможного уродливая, но все же правда. В конце концов, он действительно очень долгое время провёл в компании существа, рождённого Бездной. Мне ли не знать, насколько это тяжело для смертных. А пацан, хоть и очень давно, но родился человеком. То, во что он превратился – заслуга помешанного на экспериментах Алиуса.

К тому же, Анастасия права. Оставлять его здесь одного – себе дороже. Уверен, как только мы покинем пределы кампуса, этот крысеныш сразу побежит доносить на нарушителей. А потом еще попросит у Баратова защиты.

– Ладно, – кивнул я Гнусу. – Но одно неверное движение, один писк – и я самолично сдам тебя Алиусу обратно. Он же когда-нибудь выберется наружу. В качестве объекта для следующего эксперимента пойдешь снова в лапы алхимика. Понял?

– Кто такой этот Алиус? – поинтересовалась Трубецкая. – Столько о нём разговоров.

Строганов громко икнул. Он, в отличие от Алисы, прекрасно помнил паука.

– Поверь, тебе лучше не знать, – ответил я Трубецкой, затем снова посмотрел выразительно на Гнуса. – Спрашиваю еще раз. Ты меня понял?

– Понял, понял! – затряс головой Гнус и тут же, не спрашивая ничьего разрешения, юркнул в портал. Проскочил прямо перед Звенигородским.

– Ну надо же, какой мелкий и наглый гад… – Восхитился Артём.

– Идите, шустрее, – скомандовала княжна.

– А ты? – Никита посмотрел на Муравьеву вопросительно.

– Спасибо, что беспокоишься, но вообще-то, я отлично умею делать порталы, – хмыкнула Анастасия. – Они у меня фиксированные. После того, как перестану поддерживать, контур будет работать еще пару минут. Вполне хватит. Если вы, конечно, не будете тупить и таращиться на меня вместо того, чтоб заняться делом.

Слова княжны придали всем ускорения. Мы тут же по очереди нырнули в портал. Анастасия была последней.

Мир на мгновение поплыл, закружился в вихре несуществующих цветов, и вот мы уже беспорядочной кучей вывалились на прохладную, влажную землю.

– Ай! Сволочь! Ай! – Барахтался рядом со мной Артем. – Я на что-то сел!

– Анастасия! Ты специально? – кряхтела справа Трубецкая. – Я во что-то вляпалась! Очень надеюсь, что это не какашки!

Портал кгяжны и правда выкинул нас в центральном парке. С одной маленькой поправкой. В самом дальнем, самом неухоженном углу центрального парка, прямо в кусты.

Несмотря на позднее время, столица есть столица. Здесь всегда найдутся любители ночных прогулок. На скамейках сидели парочки, вдалеке слышался смех разнообразных компаний, но главное – мы оказались в той части, где по дорожкам бродили «собачатники» со своими псами всех мастей и размеров.

Их идеальную картину ночного променада нарушил наш внезапный и шумный выход из кустов. Особенно Гнус, который, выпав из портала, тут же в панике заметался по кругу, отряхивая свою засаленную куртку.

– Фу, мокро! Трава мокрая! Мне Алиус говорил, от сырости бывают глисты! – визгливо причитал мальчишка, подпрыгивая на месте.

Именно в этот момент один из «собачатников», выгуливавший большого и невероятно громкого пса, решил приблизиться. Наверное, смертный, страдая любопытством, хотел разобраться, что там в кустах происходит, если оттуда вдруг вылезла целая толпа людей. Да еще в компании шумного подростка.

Пес, заметив мечущуюся фигурку Гнуса, принял его за гигантскую крысу. Пожалуй, размеры собаки, которая в холке была мне едва ли не по пояс, позволяли ему так думать. Или, что более вероятно, пес решил, будто пацан, который прыгает и размахивает руками, – это прекрасный объект для немедленного задержания.

С оглушительным лаем, от которого заложило уши, пес рванул вперед. Хозяин, тщедушный мужчина в растянутом свитере, безнадежно повис на другом конце поводка. Он бежал, спотыкался, падал и громко кричал:

– Старк, нет! К ноге! Стой! Стой, скотина!

Но собака была непреклонна и непоколебима в своих стоемлениях. Она видела цель и очень хотела до нее добраться. Буквально секунда – и мощные челюсти сомкнулись на штанине Гнуса. Пес принялся яростно трепать ее из стороны в сторону вместе с мальчишкой. Зверюга рычал, хрипел, и по-моему не собирался отступать.

– А-а-а-а! Эта тварь кусается! – завизжал Гнус, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь стряхнуть с себя пса. Что в принципе было невозможно. Мальчишка и пес были едва ли не одного размера. – Спасите! Меня жрут! Он мне штаны порвет, а других у нет!

Картина выглядела максимально нелепо. Огромный пес повис на засаленных штанах Гнуса и упорно сражался с ними. Хозяин пса орал благим матом и мотылялся на другом конце поводка. Гнус прыгал на месте размахивал руками и дрыгал ногой, в тщетной попытке отпихнуть зверюгу.

– Господи, какой позор… – простонала Трубецкая, тактично, бочком отодвигаясь в сторону. Она очень старалась сделать вид, что не имеет к этому безумию никакого отношения и вообще, просто походила мимо.

– Надо помочь! – воскликнул Строганов и даже схватил палку с земли.

Не иначе, как Воронцова вселила ему зачаточные крохи смелости. Правда, на палке порыв Строганова закончился. В сторону Гнуса он не сделал ни шага, опасаясь быть покусанным. Звенигородский же, наоборот, покатывался со смеху, снимая происходящее на телефон.

– Как дети… – Протянула княжна и покачала головой. Потом посмотрела на меня, – Оболенский, поможешь им?

Я, честно говоря, немного удивился. Не ожидал от Анастасии столь высокой оценки моей храбрости. Она обычно вообще не выражает никаких эмоций. Даже при том, что княжне, в отличие от остальных, известна правда о случившемся в симуляции, я видел это в ее сне, она все равно вела себя со мной достаточно холодно, будто ничего не произошло. А тут вдруг обратилась с просьбой напрямую.

Я вздохнул. Такого начала вечера не планировал, но что же делать. Пришлось вмешаться.

Пододошел к собаке, резко схватил за холку, наклонился и строго посмотрел в глаза.

– Отстань, – сказал тихо, но с той интонацией, которую обычно использовал для усмирения грифонов в Бездне.

Пес на мгновение замер, прекратил рычать и поднял на меня удивленный взгляд. Затем, не разжимая челюсть, недовольно зарычал, но уже не так уверенно.

– Ты бестолковый? Говорю, отстань, – повторил я, в моем голосе еле слышно проскользнули интонации Темного Властелина.

Пес внезапно испустил жалобный визг, разжал пасть и, поджав хвост, рванул прочь. Бедолага – хозяин волочился за ним, не выпуская поводок из рук, и по-моему, кричал мне слова благодарности.

– Фух… – облегченно выдохнул Гнус, осматривая дыру на штанине. – Чтоб ты подавился, псина!

– Да заткнись уже, – рыкнул на него Звенигородский, который, наконец перестал хохотать как сумасшедший. – Из-за тебя уже весь парк на нас смотрит. Бегом к выходу, пока стража порядка не появилась.

Мы быстрым шагом, стараясь больше не привлекать лишнего внимания, покинули парк и вышли на оживленную улицу. Артем вытащил телефон.

– Так. Сейчас вызову пару машин. Едем в «Феникс», – с важным видом сообщил он нам.

– Нет, – перебил я Звенигородского.

– Нет? – переспросил он. – А куда тогда? В оперу?

– Нам не нужен твой пафосный клуб с позерствующими мажорами, – я вздохнул, чувствуя, как Тьма внутри скулит, требуя хаоса и грязи. – Нам нужно место, где можно оторваться по-настоящему. Где можно пить, есть, веселиться, не думая о приличиях. Где можно подраться, если повезет, и где на тебя не будут смотреть, как на персонажа светских хроник. Нужно по-настоящему увеселительное заведение, без прикрас.

Звенигородский нахмурился, переваривая мои слова, но уже в следующее мгновение его лицо озарилось понимающей ухмылкой.

– Хм… Настоящее увеселительное заведение, говоришь? Без пафоса? – Он почесал затылок. – Ну, есть одно местечко… «У Гаврилы». Однако туда даже я с опаской хожу. И в основном в сопровождении отцовской охраны. Чтоб была подстраховка. Там… колоритная публика. Музыка живая, гремит так, что стекла дребезжат. Кухня хорошая, выпивка рекой льётся. Особое заведение, с характером. И драки – каждый день, по расписанию. Но… С нами дамы…

Артём кивнул в сторону Воронцовой, Трубецкой и княжны.

– Слышишь! – Алиса громко хмыкнула. – Сам ты дама! Да нам, может, тоже надоели все эти светские тусовки. Я отца сто раз просила отпустить меня куда-нибудь оторваться. И знаешь, что в ответ? Ни в коем случае! Как же репутация незамужней девицы?! Девчонки, вы что думаете?

– У меня мурашки по коже от предвкушения, – улыбнулась Софья. – Уже не терпится оказаться в центре настоящих приключений.

Анастасия, как обычно, просто молча кивнула.

– Идеально, – я ухмыльнулся. – Вези нас в это прекрасное место.

Через двадцать минут мы стояли у входа в подвал, откуда лилась дикая, пронзительная музыка. Дверь была обита старым железом. С обеих сторон ее охраняли двое здоровяков с лицами, явно не предназначенными для интеллектуальных бесед.

– Эй, парни, – Артем попытался взять на себя роль главного. – Пропустите компанию.

Один из вышибал, крепкий, высокий, со шрамом через все лицо, медленно оглядел нашу группу.

Он внимательно изучил дорогую одежду Артема и Анастасии. Княжна сегодня предпочла нарядиться в подобие спортивного костюма, но такого, который стоил как небольшой автомобиль. Задержался на Трубецкой с ее немного хищной манерой двигаться и на Софье, которая, единственная из девушек, нарядилась в красивое платье. С недоумением уставился на Строганова, и, наконец, уперся в Гнуса, который в этот момент пытался поймать пролетающего мимо ночного мотылька, прыгая на одной ноге и щелкая зубами.

– Вы куда это? – хрипло спросил смертный со шрамом. – Детский сад на утренник опаздывает? Это что за экземпляр? – он ткнул пальцем в Гнуса.

– Я не экземпляр! Я вольный гражданин! – тут же взвизгнул пацан. – И я хочу танцевать! А вообще, если что, мне почти триста лет!

– Он с нами, – коротко сказал я, а потом сделал шаг вперед, чтоб оказаться прямо перед охранниками, лицом к лицу. – Мы все проходим.

Вышибала оценивающе посмотрел на меня. Что-то в моем взгляде, в осанке и тоне, не допускающем возражений, заставило его на секунду задуматься. Он быстро переглянулся с напарником, который пожал плечами, мол, сам решай.

– Вы маги, что ли? Триста лет, говорит… Ладно, проходите… – буркнул «шрам». – Но чтоб этот… – он кивнул на Гнуса, – не шумел. Приличные люди отдыхают.

– Он будет тише воды, ниже травы, – заверил я вышибалу, проталкивая Гнуса вперед.

Бар «У Гаврилы» оказался именно тем, о чем я мечтал. Большой, прокуренный зал, залитый неоновым светом огней, деревянные столы, дешевые портьеры на стенах, картины в безвкусной золотой оправе. Отличный выбор! В это место не придёт ни один смертный, избегающий проблем с законом.

Со сцены неслась тяжелая, примитивная, но энергетически мощная музыка в исполнении четверки мужчин, которые выглядели так, будто только что ограбили магазин распродаж. Малиновые пиджаки, золотые фальшивые цепи, яркие футболки и по пять перстней на каждой руке. Если здесь такие музыканты, то посетители должны быть еще лучше.

Воздух был густым от дыма, пота и дешевого алкоголя. Публика – соответствующая.

В одном углу, за большим столом сидела группа людей, сто процентов, связанная с криминалом. Я прямо ощущал напряжённую ауру, свойственную ворам и грабителям. Рядом, в строгих костюмах, застыли их охранники-маги.

Парочку столиков занимали обычные людишки, которые решили оторваться в выходной.

Потом еще имелись в наличие молодые, дерзкие парни, так понимаю, дворянчики средней руки, и несколько различных компаний женщин, где-то за тридцать человеческих лет. Женщины явно вышли на «охоту», потому что всех особей мужского пола они рассматривали алчными хищными взглядами, а друг на друга косились с агрессией.