– Прости нас, мастер, – женщина, уже в возрасте, но еще не такая старая, чтобы умирать, мягко улыбнулась, и потянувшись вперед, вдруг ухватила колдуна за полу длинного рукава. – Прости, что побеспокоили, но больше обратиться не к кому. Ты же можешь исправить мою ногу? Я еще не стара, а ходить не могу уже несколько месяцев. И так теперь будет всегда, если ничего не сделать. Помоги, сынок.

– Знаешь, к кому пришла, мать? – колдун наклонился вглядываясь в румяное, улыбчивое лицо женщины в мелких морщинках. – Знаете про мои методы?

– Все знаю, сынок. Но больше помочь некому.

– Больно будет, – кривясь, предупредил колдун, а я вздрогнула всем телом, кажется понимая, что будет дальше.

– Знаю. Делай, что нужно.

– Игорь, – без привычной издевки позвал Лестас. Прислужник возник тут же рядом, внимательно глядя на колдуна, ожидая приказа. – Принеси две ровных палки с локоть и бинтовочный материал.

– Обезболивающее молочко?

– Нельзя, – кривясь, покачал головой колдун глядя только на невероятным образом изогнутую ногу женщины. – Как ты так умудрилась, мать? Кто собирал твои кости?

– Знахарь из Примушки, – тут же, с недобрым блеском в глазах отозвалась женщина. На губах ее мелькнула такая кривая улыбка, что мне стало на мгновение жутко.

– Это тот, что у озера живет? – с явным интересом уточнил Лестас. Холод волной прошел по спине. Не спроста этот интерес, ой, не спроста.

– Он самый.

– Денег хоть за такую работу не взял?

– А то как же? Три монеты за работу, и еще две за травы, – медленно, мстительно протянула женщина, не сводя глаз с колдуна.

– Ясно, – тихо подвел итог Лестас, и я вдруг поняла, что сегодня-завтра мы, скорее всего, наведаемся в эти самые Примушки. Веселья ради и за какой-нибудь страшно нужной травой.

Тем временем рядом появился Игорь, неся в руках все, что требовал мастер. Тряхнув головой, Лестас посмотрел на одного из мужчин, что принесли женщину на носилках.

– Ты. Будешь помогать. Делай то, что я скажу и как скажу. Повторять не стану.

– Понял, мастер.

– Ну что? Готова мать? – опустившись рядом с больной на колени, тихо, с явной грустью уточнил колдун. – Или может, передумала?

– Да куда уж. Неделю к тебе собирались, никак духу не хватало. Делай свое зло, сынок, всеми богами молю.

– Терпи тогда, – жестко произнес Лестас и резко, после короткого взмаха, опустил ладонь ребром как раз на место изгиба ноги. Что-то громко и сухо треснуло, и женщина, на миг приоткрыв глаза и выдохнув, вдруг потеряла сознание. Кинув на побледневшее лицо быстрый взгляд, Лестас вздохнул: – Так даже лучше будет.

Колдун, глянул на того мужчину, которого выбрал в помощники:

– Возьмись за пятку и тяни. Ровно назад, чтобы исправить это безобразие. Да не бойся ты! Ей сейчас не больно. Самое время поторопиться, если мучить несчастную не хочешь. Сильнее тяни! – вдруг рассердился колдун и гаркнул на всю площадку, отчего мужчина дернул ногу бессознательной женщины.

Конечность вдруг выпрямилась, с сухим треском, от чего у меня чуть глаза на лоб не поползли. Там же был заживший перелом? Как его можно было так раскрошить, что новые, наросшие ткани не мешали кости встать на место?

– Поверну пальцы вовнутрь. Медленно. Еще. Стоп! – Лестас, не отрываясь смотрела на ногу, что медленно наливалась синевой в месте перелома, и судя по вытянувшейся радужке, смотрел колдун прямо на кость, сквозь кожу и мышцы. – А теперь бинтуйте. Один держит, второй заматывает. Только очень плотно, так как нога опухнет скоро. И как вернетесь, компресс на место перелома. Три недели на ногу не опираться и не сдвигать, иначе потом и магистр не исправит. Может, одна нога будет чуть длиннее, но ходить она сможет сама. Даже без боли. Главное выждать.

– Простите, что рассердили вас, – склонились мужчины, когда работа была завершена и Лестас удовлетворенно кивнул, собираясь уходить.

– Сами виноваты, – как-то привычно отозвался колдун. Только в этот раз он был очень печален, чего не могла скрыть даже маска безразличной усталости на лице.

– Чего он? – я стояла на площадке вместе с Игорем, глядя вслед уходящей процессии. Женщина так и не пришла в себя, а Лестас не велел ей давать нюхательные соли до дома. Если можно боль переждать без сознания, то нет смысла ее терпеть.

– А сама как думаешь? – невесело усмехнулся прислужник, поводя рукой со стороны горба, словно разминая. – Колдун он. Закон запрещает помогать людям. Дабы не создавать прецедентов. За любое откровенно доброе дело мастера в Ковене распнут. И так посох отобрали, – Игорь вдруг вскинул руки, прижав ладони к губам. Косясь на меня, прислужник не знал, как продолжить дальше. Вот только для меня тот факт, что у Лестаса отобрали посох, ничего не значил.

– Помогать нельзя, но сейчас же он помог?

– Нет! – испуганно и громко вскричал прислужник. – Он сломал ногу глупой женщине что доставала его своим нытьем! И не вздумай сказать кому-то что-то иное.

– Тогда почему он такой грустный?!

– Да потому, что если бы был посох, можно было бы сломать эту самую ногу не так больно. И ускорить восстановление почти в половину.

– Я все равно не понимаю: Лестас злодей или благодетель?

– Конечно, злодей! Самый злодейский из всех. Он же темный колдун, – громко, едва ли не на всю улицу возвестил Игорь, а потом тихо добавил: – Но это не так-то и просто, быть злодеем.

А потом с тяжелым вздохом посмотрел на небо, словно кто-то за нами оттуда наблюдал.

– Спать иди, ящерка. Дел у нас завтра, кажется, будет.

Глава 4

Городок оказался весьма опрятным, хоть и многолюдным. Небольшой рынок на площади гудел примерно так же, как и те, что я помнила из детства. Не хватало только картонок, на которых в мороз когда-то приходилось мерить джинсы, до того, как на месте таких вот мест выросли торговые центры. Я словно окунулась в прошлое. С некоторыми нюансами, но все же, ощущение было схожим. Разве что, здесь не было разделения на продуктовые и иные товары. Лавка с пряниками соседствовала с лотком, на котором лежали гребни и расчески.

Игорь, втягивая длинным носом воздух, недовольно хмурился, проходя от одного стола к другому. Казалось, горбуну ничего не нравится из предлагаемого, таким видом тот ходил по рынку, умело лавируя между людьми. Несмотря на его невысокий рост и непропорционально короткие ноги, двигался горбун невероятно проворно.

– Не отставай. Тут ничего толкового нет. А еще выходной день, называется. Ничего нормального не привезли, – ворчал горбун, поправляя большую корзину на локте. – Идем сюда, у этой женщины были приличные готовые платья. Хоть что подберем. Не все же тебе ходить в старых лохмотьях мастера.

Я недовольно поджала губы. Какой-то странный балахон, больше похожий на старую ночнушку, подвязанный веревкой, делал меня похожей на монахиню.

– Чем могу помочь, Игорь, – худая женщина лет сорока склонила голову, приветствуя горбуна. На меня она косила из-под ресниц, но смотреть прямо боялась.

– Вот, – горбун широко повел рукой, указывая на меня. Люди, что до этого только что рассматривали товары женщины, разошлись в стороны, освобождая место. –Это новая помощница в Башне. Нужно ей одежды. Всякой, что деве надо. Уж не знаю, чего вы там пользуете. Не откажи.

– Как можно, – женщина тут же нырнула под прилавок, вытряхивая стопки тряпок. А затем окинула меня уже более внимательным взглядом. – Только худая она у вас очень уж. Боюсь, ничего по фигуре так сразу и не выберем.

– А ты на вырост давай. Мастер надеется, что немного окрепнет и мяса наест. На такую и дыхнуть страшно.

– Тогда оставь ее пока, подберем чего.

– Там еще белье, наверное, надо, полотенце какое, рубаху, – снова кривясь, словно ему что-то неприятное под нос сунули, добавил Игорь.

– Найдем. Я к куме схожу, у нее как раз есть что-то из нового. Знаешь же, она белошвейка неплохая.

– Мне не рассказывай, – Игорь отмахнулся, – Занимайтесь. А пока по делам хозяина схожу. Не досуг мне тут с вами тряпки выбирать. А ты…

Игорь глянул на меня так строго, словно я в чем провинилась. Мы гуляли по рынку уже час, и от этого начинали гудеть ноги, но причин ворчать у горбуна все же не было.

– Тут меня жди, никуда не уходи.

– Словно мне есть куда пойти, – буркнула я, недовольно принимая из рук горбуна корзинку.

Игорь фыркнул и развернувшись на каблуках, исчез в толпе. Я же еще какое-то время смотрела ему в спину, чувствуя себя ребенком, брошенным мамой на кассе.

– Ну что, девушка, давайте подберем вам что-то,– тихо, немного смущая, предложила хозяйка лотка.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Женщина вынула из кармана длинную веревку с узелками, и принялась быстро и умело измерять меня, запоминая ей одной понятные мерки.

– Вот это подойдет. Пока будет широко, но тут сбоку есть шнуровка, – я с удивлением смотрела на платье темно-красного цвета, не понимая, нужно ли раздеваться и примерять его. При всех.

– Вот еще рубашку к нему. Сейчас уже не будет такого тепла, так что пригодится, – одежда складывалась в стопку в корзине. Избавляя меня от необходимости что-то спрашивать. – Что еще нужно?

– Я даже не знаю? – рука сама собой поднялась к лицу, пройдясь по жесткой чешуе. Женщина не глазела на меня, отводя глаза, и от этого становилось еще боле неловко. А стоило вспомнить, что платить мне не нужно, я и вовсе стушевалась.

– У вас совсем ничего нет? Щетки для волос, мыло? – вдруг как-то по-матерински, с печалью уточнила женщина, от чего я покраснела.

– Ничего нет, – медленно кивнула. Было стыдно признаться, но и смолчать не получилось бы.

– Тогда присядьте здесь. Сейчас соберем, – засучив рукава, словно готовилась к сложной работе, вдруг приняла решение эта добрая женщина.

– Но у меня и денег нет, – все же рискнула проговорить я. Чужая забота казалась неуместной, неправильной. Я ей никто, чтобы так переживать о моих делах.

Но женщина нахмурилась и уперла руки в бока, прежде чем строго проговорить:

– Вы из Башни. Мы сделаем все, что нужно. Не было такого, чтобы обитатели Башни в чем-то нуждались. Не было такого позора в нашем городе.

– Но Лестас сказал, что только самое необходимое, – растерянно опускаясь на стул, припомнила я. Женщина же вздрогнула при звуке имени колдуна и замахала на меня руками.

– Глупости. Словно Мастер знает, что нужно девушке. Даже если она… вот такая.

И женщина вдруг улыбнулась, впервые посмотрев прямо мне в глаза.

– Вас не смущает моя… чешуя?

– А, – еще один взмах рукой, словно хозяйка отгоняла муху. – Чего мы тут только не видели. Нас не удивить вашим видом. Если мастеру так надо, значит так тому и быть.

Я сидела, пытаясь понять и проникнуться смыслом слов, но так и не придумала, чем их так раньше напугал Лестас, что даже мой внешний вид казался чем-то обыденным. А через несколько минут к столу подбежала невысокая полноватая девушка, прижимая к груди сверток из светло ткани.

– Ты – ящерка Мастера? Вижу, что да. Мамка велела передать, – сверток упал мне на колени, и девчушка замерла, убрав руки за спину, чего-то дожидаясь.

Я же неуверенно развернула сверток. На белой ткани лежала расческа и небольшое ручное зеркальце. А еще несколько ярких лент, красивых, с вышивкой.

– С-спасибо?

Решение оказалось верным. Девчушка расцвела и упорхнула, словно ее и не было. Определенно, этот город был не таким, как я себе представляла.

**

В Башню мы возвращались, наваленные тюками, словно верблюды. И если я несла только корзинку с парой сверткой под рукой, то от Игоря, кажется, остался только нос, торчащий из-за тканевых и бумажных стопок.

– Давай, помогу? – в пятый раз предложила я, когда горбун едва не выронил очередную «покупку».