Вадим Фарг: Призрак. Тень внутри

Пролог

Машины никогда не лгут. Они могут сломаться, заржаветь или взорваться тебе в лицо, но они никогда не делают это со зла. У них нет скрытых мотивов, нет двойного дна. Если шестерёнка стёрлась – она скрипит. Если реактор перегрелся – он воет. Всё честно.

С людьми всё иначе. Люди улыбаются, когда хотят ударить, и молчат, когда внутри кричат.

Кира сидела в нише инженерного отсека, сжавшись в комок. Это место больше не напоминало машинное отделение старого доброго грузовика. Теперь это был желудок левиафана. После слияния с живой планетой и всех трансформаций стены покрылись биомассой, похожей на застывшую чёрную смолу. Кабели пульсировали, перекачивая не энергию, а что-то подозрительно напоминающее густую, горячую кровь.

Она вспомнила, как видела Влада час назад в коридоре. Он шёл нетвёрдой походкой, опираясь рукой о живую стену, и с силой тёр виски, словно пытался выдавить из головы раскалённый гвоздь. Когда он заметил её взгляд, то мгновенно выпрямился, натянул привычную полуулыбку и бросил что-то ободряющее. Но в его глазах плескалась тьма.

Экипаж делал вид, что ничего не происходит. Семён Аркадьевич слишком громко шутил, Ани не отходила от Влада ни на шаг, словно тень, а Гюнтер с удвоенным рвением драил палубы. Все видели: их друг меняется. Внутри него шла война, и, судя по тому, как часто Влад теперь морщился от внезапных головных болей, враг переходил в наступление.

Кира чувствовала себя бесполезной. Она могла починить гипердвигатель с помощью жвачки и шпильки, но не могла починить человека, чью душу пытается сожрать древний цифровой призрак. Поэтому она делала то единственное, что умела. Чинила корабль.

– Тихо, маленький, тихо, – прошептала девушка, поднося паяльник к повреждённому нейро-узлу. – Сейчас мы тебя подлатаем.

Корабль вздрогнул. Живая изоляция дёрнулась под пальцами, и паяльник соскользнул. Раскалённое жало коснулось кожи.

– Ай! – Кира отдёрнула руку, сунув обожжённый палец в рот.

Запах палёной кожи ударил в нос.

И в ту же секунду звук капающего конденсата где-то в темноте отсека превратился в шум дождя. Тяжёлого, мутного дождя, который никогда не прекращался в Секторе 7.

Мир вокруг моргнули растворился. Инженерный отсек исчез. Она снова была там. В аду, который когда-то называла домом.

* * *

Гелиос-3. Планета-завод или планета-свалка. Здесь даже солнце светило через грязно-жёлтый фильтр смога, а радуга в лужах была не от преломления света, а от разлитого мазута.

Ей было двенадцать. Тощая, чумазая крыса, которая знала цену каждой медной проволоке.

Маечка – так её звали тогда – копалась в горе техно-мусора за складами корпорации. Дождь заливал глаза, стекал по шивороту ледяными струйками, но она не уходила. Она нашла сокровище – почти целый энергоблок от погрузчика. Если его почистить, за него дадут столько юнов, что хватит на неделю еды. Настоящей, а не протеиновой каши.

– Эй, Гайка! – голос прозвучал, как скрежет металла по стеклу. – А ну отойди от кучи. Это наша территория.

Девочка подняла голову. Трое. Старше неё, злее и, что хуже всего, голоднее. У одного в руках была монтировка.

– Я нашла первая, – буркнула она, прижимая грязный блок к груди.

– А теперь мы нашли тебя, – ухмыльнулся вожак. – Бросай железку и вали, пока цела.

Кира попятилась, но упёрлась спиной в ржавый контейнер. Бежать было некуда. Вожак замахнулся монтировкой…

– Невежливо, парни.

Голос был мягким, почти весёлым. Из тени, отбрасываемой нависающим краном, вышли двое.

Один был высоким, с растрёпанными тёмными волосами и улыбкой, от которой становилось теплее даже под этим проклятым дождём. Каэлен. Ему было семнадцать, но в его глазах уже жила та опасная искра, которую на улицах уважали больше, чем кулаки.

Второй, помладше, держался чуть позади. Риан. Его брат. Светлый, щуплый, с глазами испуганного оленя.

– Это не твоё дело, бродяга, – рыкнул вожак с монтировкой. – Вали отсюда.

– Обижаешь, – Каэлен шагнул вперёд. Он не встал в боевую стойку. Он просто шёл, расслабленно сунув руки в карманы драной куртки. – Обижать дам – это моветон. Даже если дама выглядит как кусок угля.

Вожак бросился на него.

Маечка зажмурилась. Но удара не последовало. Раздался треск электрического разряда и глухой стук тела о землю.

Она открыла один глаз. Громила валялся в луже, дёргаясь в конвульсиях. Каэлен стоял над ним, поигрывая самодельным шокером, собранным из старого конденсатора.

– Физика, – пожал он плечами, глядя на двух оставшихся хулиганов. – Проводимость воды и всё такое. Ещё кто-то хочет урок?

Те переглянулись и дали дёру, бросив своего лидера пускать пузыри в грязи.

Каэлен убрал шокер и повернулся к девочке. Он протянул руку. Его ладонь была в масле, шрамах и татуировках, но для неё это была рука ангела.

– Не бойся, Маечка, – сказал он, и это прозвище – от слова «маета» или «маленькая», она так и не поняла – прилипло к ней навсегда. – Ты же механик? Я вижу по глазам. Ты смотришь на этот хлам и видишь схемы.

– Я… я просто искала еду, – прошептала она.

– Железо любит тех, у кого горячие руки, а не холодное сердце, – улыбнулся спаситель. – Идём с нами. Мы собираем команду. Мы построим корабль и свалим с этой дыры к звёздам.

И она пошла. Поверила ему. Потому что тогда, в той грязи, Каэлен был единственным, кто смотрел не под ноги, а в небо.

* * *

Прошло два года. Они стали «Ржавыми Лисами» – лучшей бандой мусорщиков в Секторе 7. Они не грабили людей, они грабили свалку.

И они нашли старый, убитый транспортник класса «Мул». Остов валялся в заброшенном ангаре на окраине. Для других это был металлолом. Для них – билет в рай. Они чинили его месяцами. Воровали детали, перепаивали схемы, спали внутри корпуса, согревая друг друга теплом тел.

Кира помнила тот день до мельчайших деталей. День, когда небо упало на землю.

Они закончили ремонт двигателя. Риан, их художник и сердце, рисовал на борту эмблему. Белая птица, разрывающая цепи. Он был весь в краске, счастливый, как ребёнок.

– Она полетит, Кира! – кричал он ей с лестницы. – Представляешь? Настоящий воздух! Не через фильтры!

– Только если ты не зальёшь краской воздухозаборники! – смеялась девушка, протирая контакты пульта.

Каэлен стоял у шлюза, гордо скрестив руки на груди. Он был их капитаном, королём без короны.

И тут… двери ангара вылетели внутрь вместе с облаком пыли.

В проёме стояли чёрные фигуры. Имперский военный отряд. Их визоры горели красным в полумраке.

– Всем оставаться на местах! – механический голос офицера ударил по ушам. – Именем Империи! Вы обвиняетесь в краже военного имущества класса А!

Они замерли. Какого имущества? Они тащили только хлам!

– Это ошибка! – Риан спустился с лестницы. Он был таким наивным и добрым. Поднял руки, испачканные белой краской, и пошёл к ним. – Мы просто нашли детали! Посмотрите, это списанный мусор! Мы не хотели…

– Риан, стой! – крикнул Каэлен, его лицо побелело.

– Угроза подтверждена, – равнодушно произнёс офицер.

Он поднял винтовку. Не целясь. Просто навскидку. Как стреляют в бродячую собаку.

Вспышка.

Плазменный луч прошил грудь Риана насквозь.

В центре его белой футболки появилась дыра с обугленными краями. Парень замер. На его лице были не удивление и не боль, а какая-то детская обида. Словно у него отобрали игрушку.

А потом он упал.

– Нет!!!

Крик Каэлена разорвал тишину. Он бросился к брату и подхватил его, пока тот не коснулся пола.

Кира спряталась за ящиком, зажав рот руками, чтобы не закричать. Колени дрожали, сердце билось в груди, словно бешенное.

Каэлен держал Риана. Кровь заливала его руки, смешиваясь с мазутом. Глаза брата остекленели, уставившись в потолок ангара, который он так мечтал покинуть.

И тогда Кира увидела, как в глазах Каэлена гаснет свет. Тот тёплый, живой огонь, который согревал их, исчез. На его месте осталась ледяная, чёрная пустота. Бездна.

– Зачистить сектор, – скомандовал офицер, даже не глядя на труп. – Никаких свидетелей.

Каэлен поднял голову. Он не плакал. Его лицо превратилось в маску из камня.

Он медленно опустил тело брата на пол. Его рука нащупала плазменный резак, которым они полчаса назад варили обшивку. Индустриальный инструмент. Тяжёлый и мощный, способный резать танковую броню.

Парень встал.

– Огонь по цели! – крикнул солдат.

Но Каэлен уже не был человеком. Он превратился в ветер, стал смертью.

Швырнул в солдат тяжёлый газовый баллон и выстрелил в него из резака. Взрыв потряс ангар, сбив штурмовиков с ног. Дым и огонь заполнили всё.

Кира слышала крики. Страшные, булькающие крики людей, которых режут заживо. Слышала шипение плазмы и хруст костей. Каэлен не дрался. Он уничтожал. Он использовал всё: крюки кранов, сварочные аппараты, темноту.

Он превратил их дом в скотобойню.

Когда дым рассеялся, в живых остался только он.

Имперский офицер полз к выходу, оставляя за собой кровавый след. У него не было ног ниже колен.

Каэлен подошёл к нему. Он был весь в крови – чужой и своей. Тяжёлым ударом перевернул того на спину. Наступил офицеру на грудь, вдавливая сломанные рёбра внутрь.

– Поща… – прохрипел имперец.

Каэлен включил резак. Голубое пламя разрезало полумрак.

– Тишина, – сказал он.

И опустил лезвие.

Кира выползла из-за ящиков. Её трясло так, что зубы стучали.

– Каэлен… – прошептала она.

Он обернулся. Она ожидала увидеть своего друга. Но на неё смотрел чужак.

– Риана больше нет, – сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций. Словно он читал сводку новостей. – И птицы больше нет.

Он подошёл к их кораблю. К белой птице, которую рисовал Риан. Взял баллончик с чёрной технической краской.

– Каэлен, не надо… – всхлипнула Кира.

Но он закрасил птицу. Грубыми, резкими движениями. Превратил мечту в чёрное пятно. А потом написал поверх одно слово.

ТИШИНА.

– Мы были слишком громкими, Маечка, – сказал он, бросая баллончик. – Мы смеялись. Мы мечтали и шумели. За это нас и нашли. Теперь мы станем тишиной. Такой страшной, что сама Империя будет бояться дышать в нашем присутствии.

Он протянул ей руку. Ту самую руку, которая убила дюжину человек.

– Ты со мной? Или останешься здесь ждать следующего патруля?

И она пошла. Потому что боялась остаться одна.

Но в тот день она потеряла не только Риана. Она потеряла и Каэлена. Того парня, который спас её от хулиганов, больше не существовало. Родился монстр, который в итоге попытался убить их всех.

* * *

– Фрау Кира?

Металлический голос выдернул её из воспоминаний.

Кира вздрогнула, едва не выронив паяльник. Перед ней стоял Гюнтер.

– Ваши окуляры… – робот наклонил голову, и его сервоприводы жалобно скрипнули. – Они протекают. Требуется замена уплотнительных прокладок? Или это утечка охлаждающей жидкости головного процессора?

Девушка поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми.

– Нет, Гюнтер, – она шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. – Просто… старая ржавчина в глаз попала.

Она посмотрела на био-узел, который только что починила. Он пульсировал ровным, здоровым светом. А вот Влад, там, наверху, в рубке или кают-компании, пульсировал болью.

Каэлен выбрал путь стали. Он вырезал из себя всё человеческое, чтобы не чувствовать боли. Он стал Тишиной.

Но Влад, несмотря на головные боли, несмотря на то, что внутри него ворочается часть цифрового демона, продолжает шутить. Продолжает защищать Ани. Продолжает быть человеком. Он не закрашивает свою птицу чёрным, хотя ему очень хочется кричать.

Кира захлопнула панель с гулким стуком.

– Я закончила, – твёрдо сказала она, поднимаясь с колен. – Идём к ним, Гюнтер.