Взмахиваю перед ее глазами красной корочкой. Вообще-то это удостоверение выпускника ВУЗа – получил его вместе с дипломом на случай, если нахлынет тоска по альма-матер. Посещать места студенческих пьяных подвигов не тянет, зато удостоверение выглядит солидно. Ношу его с собой для таких вот случаев.

Подмигиваю секретарше:

– Мне не только можно, но даже нужно.

Толкая обитую кожей дверь, включаю камеру телефона. Карман у меня специальный на рабочем пиджаке, с незаметной прорезью для объектива.

Крендель зыркает на меня недовольно, но тут же расплывается в фальшивой улыбке, сверкая неестественно белыми зубами:

– Здравствуйте! Вы от какого клиента?

– Я от своего клиента, – отвечаю хмуро и с места в карьер перехожу на особый вопрос: – Скажи как есть, как ты взял у своего подчиненного печать и для чего ее использовал?

Тон кренделя становится сухим и ровным:

– Для изъятия печати я нанял человека из даркнета, его псевдоним – Неуловимый Джо, настоящего имени не знаю. Печать использовал для заключения договоров с поставщиками из стоп-листа компании, – он перечисляет несколько названий. – Откаты переведены мне, а разбираться с последствиями придется Игорю.

Выключаю запись:

– Вопросов более не имею. Продуктивного дня тебе, долбоящер!

– Кто вы? Я вызову охрану! Уходите! – пищит крендель.

– Не кипишуй, ухожу. Даже если приплатишь, не задержусь в вашем корпоративном гадюшнике.

Встречаюсь с Игорем в обеденный перерыв в пабе – тошнит уже от этого их гламурного офиса.

Заказчик отсчитывает новенькие купюры:

– Двойной гонорар, как договаривались. Спасибо, что согласились на наличность…

– Да не за что, – пожимаю плечами и отхлебываю лагер.

Сам себе хозяин – могу пить когда захочу. Глядя на меня, Игорь заказывает кружку портера.

– После такой подставы придется все же увольняться, – вздыхает он.

– Может, оно и к лучшему? Ну зачем тебе оставаться в этом серпентарии? Чтобы говнюк с Даром к мутным махинациям и дальше ноги об тебя вытирал?

Под пиво как-то естественно перейти на «ты».

– Да кому я нужен – бездарный? – Игорь делает большой глоток портера. – Представляешь, я же в отпуске был семнадцатого, на рыбалку выбрался с мужиками… Теперь рыбу умею ловить как боженька, нутром клёв чую. В первобытные времена заделался бы первым добытчиком в племени. Только в цивилизации, будь она неладна, рыбалкой семью не прокормишь… И ведь наверняка еще неустойку навесят, даже последнюю зарплату и компенсацию за отпуск не получу. А знаешь, сколько у меня того неиспользованного отпуска?

Достаю смартфон. Несколько движений… Улыбаюсь:

– Все ты получишь, Игоряха, если по-умному переговоры выстроишь. С золотым парашютом уйдешь. Проверь мессенджер.

В мессенджере – видео, где начальник признается в воровстве у подчиненного и у компании. Хорошие кадры получились, четкие – не зря тренировался записывать прямо из кармана.

Игорь смотрит видео, и его плечи расправляются, морщины разглаживаются, на губах проступает легкая улыбка.

Похоже, моя работа оказывается не совсем тем, что я планировал. Думал, мы будем просто искать то, что клиенты потеряли. Становиться психологом и улаживать чужие проблемы я не собирался.

Но, видимо, когда люди теряют что-то важное, это звоночек, что и в жизни у них не все ладно. Раз я могу им помочь – буду помогать. Не в лесу живём и не в Америке.

Как знать, может, однажды и сам я разыщу того, кого потерял.

Глава 3. То, что ты хочешь услышать

Июль 2029 года

– Извините, кухня уже закрывается, – говорит симпатичная официантка.

Складываю руки в умоляющем жесте:

– Девушка, милая, спросите – может, повара мне хоть макароны сварить успеют или бутерброд какой соберут? Заработался, весь день не жрамши, а дома шаром покати! Я не переборчивый, что принесете, то и ладно!

– Посмотрю, что можно сделать для вас, – официантка улыбается и уходит.

Про заработался – это я не соврал: всю неделю заказы шли потоком. Я едва успевал принимать, оформлять, распределять, выслушивать отчеты… Семь из девяти поисков завершились удачно. Наконец-то мы устойчиво вышли в плюс. Я выписал сотрудникам премии и запланировал со следующего месяца нанять секретаря. Добрейшая Нина Львовна хоть и взяла на себя большую часть бумажной работы, но время от времени с упреком напоминала, что это не бухгалтерские документы и нам нужен делопроизводитель. Да и я задолбался уже принимать звонки. Большая часть их была бессмысленным спамом, а из тех, что по делу, половина касалась поиска пропавших животных. С этим мы пока помочь не могли, однако я предусмотрительно выписал из полицейской базы контакты людей с нужными Дарами и теперь вовсю планировал расширение бизнеса.

На личные нужды из доходов фирмы я пока не потратил ни копейки. Обходился гонорарами, которые получал в полиции как эксперт. Звали меня чуть не каждый день, но я ограничивался двумя, максимум тремя кейсами в неделю – бизнес отнимал много времени. Опера и следаки за мою помощь чуть ли не дрались, ведь я не только раскалывал подозреваемых, но и вытаскивал из свидетелей достоверные показания – один в один с камерой. Мой Дар извлекает из человека все, что он знает по заданному вопросу, вплоть до мельчайших, стершихся из сознания подробностей. Люди часто искажают факты даже неосознанно – ассоциативные завязки смазывают картину. А уж если свидетели успевают пообщаться между собой, оперу достается разве что плод их коллективного воображения. Недаром говорят, врет, как очевидец.

Однако маме пора ставить зубные импланты, а у сестры стиральная машина на последнем издыхании. Да и ремонт дачи, запланированный еще в прошлом году, пришлось отложить: я же теперь не преуспевающий айтишник, а стартапер с туманными перспективами. Нужно оперативно расширять бизнес… потому-то я и не успел сегодня поесть – увлекся планированием.

Официантка выходит из кухни с двумя тарелками и направляется ко мне. Надеюсь, урчание в моем животе до нее не доносится.

– Для вас приготовили пасту карбонара и клубный сэндвич.

– Спасибо, – смотрю на бейдж официантки. – Спасибо, Катя! Вы просто спасли меня от голодной смерти. А если еще и пивка принесете…

Полчаса спустя Катя подходит со считывателем карт. Как назло, наличности, чтобы оставить чаевые, у меня при себе нету. Пропустил бы еще пару пива – заслужил небольшой расслабон после рабочей недели – но в кафе я остался последним посетителем, неловко задерживать персонал… Да еще какой персонал! Катя улыбается мне, и только тут замечаю, что она – чистый секс. Лицо словно сияет – и это в конце рабочего дня! Фигурка, насколько удается разглядеть через скучную униформу, ладненькая, и ключицы трогательно проступают в вырезе блузки…

– Катенька, если не секрет, что вы делаете после смены? Вы спасли меня от голода, и я тоже хочу вас угостить. Тут через квартал есть неплохой бар…

– Отчего бы и нет, – улыбается Катя. – Подождите, я переоденусь…

Девушка уходит, и я тут же начинаю слегка жалеть о своем импульсивном решении: после такой недельки отоспаться бы, а не таскаться по барам. С другой стороны, долой эти предпенсионные мысли! Я – мужчина свободный, так уж получилось. С девушкой, с которой я прожил два года, мы разбежались незадолго до Одарения, а после него не то что по свиданиям ходить – душ принять часто некогда было сутками напролет. Потом хлопоты с открытием бизнеса… Но надо же когда-то и жить.

Катя выходит, и сомнения тут же развеиваются – так облегают ее стройную фигуру голубые джинсы и белая маечка. Предлагаю руку, и девушка принимает ее без всякого жеманства.

Полтора часа в баре пролетают незаметно. Себе беру пиво, Кате – пина коладу. Забываю об усталости и вхожу в раж – рассказываю истории из службы в полиции, выбирая те, что посмешнее. Катя хохочет, запрокидывая голову, а я не могу оторвать взгляд от ее шеи, от ключиц, от крепких задорных полушарий, проступающих под маечкой – ну чисто наливные яблоки. Вот вроде не сперматоксикозный подросток давно, скоро тридцатник стукнет – а приходится делать над собой усилие, чтобы не начать распускать руки прямо здесь, в баре. Как-то она отреагирует, если я приглашу ее к себе? Черт, у меня же бардак, постельное белье не менял уже неделю…

Катя выходит в туалет. С удовольствием провожаю взглядом ее круглую попку. Но едва девушка исчезает из вида, я резко остываю. Настроение падает. Так, а это уже нехороший звоночек. Слишком быстро я увлекся девушкой, которую совсем не знаю… да, действительно, она же о своей жизни ничего не рассказывала. Странно это – обычно девушки только и говорят, что о себе… До Одарения я бы позвал ее к себе без лишней рефлексии. Но теперь за таким внезапным притяжением к женщине может стоять кое-что… Вряд ли у Кати дурные намерения, скорее всего, она просто хочет весело провести время. Но я не люблю, когда на меня воздействуют.

Катя возвращается, садится на диванчик. Перебарываю резко нахлынувшее желание как бы невзначай придвинуться к ней поближе и говорю:

– Пойми, у меня нет предрассудков. Мне самому достался специфический Дар, и чего я только не повидал. Не хочу лезть в твои личные дела, вот правда. Неохота – не отвечай. Но для меня важно понимать. Катя, ты – нимфа?

В одну секунду глянец спадает с нее, словно слетает фильтр на камере… или уходит волшебство. Девушка кивает и отводит глаза.

Нимфами прозвали женщин, чей Дар состоит в том, чтобы так или иначе нравиться мужчинам. Их немало – женщины ведь часто об этом думают. Хоть после Одарения я был занят по горло и вообще мало интересуюсь светской жизнью, даже до меня долетели отзвуки сплетен о череде разводов и новых браков в среде олигархов и прочих «сахарных папиков».

Однако далеко не все нимфы сумели с помощью своего Дара устроить личную жизнь. Другие женщины относятся к ним неприязненно, да и не всем мужчинам нравится, когда на них воздействуют. То есть трахнуть нимфу – это огнище, как в молодость вернуться, вот только что потом? Нимфами чаще всего становились именно те, кому мужского внимания не хватало, мало ли по каким причинам, часто – из-за особенностей внешности или характера. Те, кто и так нравится мужчинам, мечтают обычно о чем-то другом, такой вот парадокс…

Катя, хоть и перестала на меня воздействовать, все равно осталась очень хорошенькой. А вот я как-то враз охолонул.

– Прости, – тихо сказала девушка. – Но я не знаю, в какой момент должна об этом говорить…

– Катенька, милая, ты ничего никому не должна! Ты и правда очень мне нравишься, не из-за Дара, такая как есть. Расскажешь немного о себе? А то что я один разливаюсь.

Катя с минуту старательно высасывает через трубочку остатки коктейля из бокала. Повторяю заказ. Зря я, кажется, начал эти расспросы, как на работе, ей-богу… Вот до чего профдеформация доводит. Отличный же намечался оne night stand.

Катя залпом выпивает половину нового коктейля и начинает рассказывать.

Она всего-то хотела нравиться своему мужу, никому больше. Тосковала по первым годам, когда они могли с упоением заниматься сексом до утра, потом собираться на работу помятыми, невыспавшимися – но такими счастливыми! Со временем это незаметно сошло на нет, и на шестом году брака, когда они уже вовсю планировали ребенка, муж сделался… неотзычив. Она ползарплаты тратила на эпиляцию и белье, но он воспринимал это как давление, и становилось только хуже. Как же она мечтала, чтобы муж снова хотел ее!

Семнадцатого декабря эта мечта, казалось, исполнилась. Остаток года и все праздники они не вылезали из постели, словно в медовый месяц. Мир за окном менялся, а им было все равно – они стали друг для друга целым миром.