Оксана Гринберга: Я твоя ведьма

Судьба сводит их из жизни в жизнь. Жрица и воин, ведьма и инквизитор… Однажды она вырезала ему сердце, а он сжег ее на костре.

Один-один, и новая встреча неизбежна.

Но кто поведет в счете на этот раз – он или она, столкнувшись под жарким южным солнцем в станице Лазоревской? Или, быть может, пора согласиться на сладкую ничью?

1.

– Козы твои, шалавы, опять сбежали, – осуждающе произнесла соседка. – Залезли к Ленке и весь огород ей вытоптали. Ты бы слышала, как она орала!

Марина, вздохнув, поставила на землю сумку с продуктами.

Нет, она не слышала, но могла себе представить. В станице Лазоревская местные за словом в карман не лезли, да и поговорить здесь любили.

Зинаида Михайловна, в народе баба Зина, не была исключением. Поймала Марину возле калитки, благо их дома были по соседству, и принялась выкладывать последние новости.

Марины – Мари, как ее звали в прежней, московской жизни, – не было весь день, так что новостей к этому времени скопилось прилично.

– Ленку я угомонила и коз твоих забрала. Заперла их в сарае, – заявила соседка, у которой были ключи от ее калитки и дома на непредвиденные случаи.

– Спасибо вам, Зинаида Михайловна! – с чувством отозвалась Мари.

Собиралась уже уйти, но, оказалось, новости на этом еще не закончились. И Мари пришлось задержаться, хотя она порядком устала.

Пятничный день в ветеринарной клинике тянулся бесконечно. Она любила свою работу, но сегодня едва дождалась окончания смены. Затем был долгий путь домой в переполненном автобусе, в котором она в сотый, а то и в тысячный раз пожалела, что так и не удосужилась сдать на права.

Хотела еще в Москве, но ей всегда не хватало времени.

Сейчас его тоже не оказалось.

– К тебе приходил Стас Громов, – доложила ей баба Зина.

Стасик был сыном Хозяина – так звали в станице бывшего директора совхоза, который давно уже и вполне успешно переквалифицировался в фермера, приватизировав огромные земельные угодья.

– Все тебя выспрашивал, – добавила соседка со значением. – Хотел знать, на каком автобусе ты приедешь, но я ему так и не сказала.

– Спасибо! – отозвалась Мари.

Стасик давно уже не давал ей прохода. С самого первого дня, как ее увидел, сразу же пошел в атаку, хотя она много раз давала ему понять, что между ними ничего не будет.

Он ее не интересовал.

– Сказал, что не смог дозвониться, – добавила соседка, взглянув на нее подозрительно.

– Я телефон дома забыла, – с легкостью соврала Мари. Звук она отключила еще утром. Тринадцать пропущенных звонков – Стасик шел на рекорд. – А что хотел-то?

– В кино тебя позвать, аж в райцентр, – доложила баба Зина. – Ты бы сходила, деточка! Ведь хороший же мужик, обстоятельный… Хозяйственный и при деньгах. И не особо пьющий, – добавила со значением. – Нынче, знаешь, какая это редкость?!

Мари покивала, потому что нынче это и правда было редкостью.

Особенно для станицы Лазоревской.

– Я подумаю, – отозвалась она неопределенно.

Стасик Громов, рыжеволосый, веснушчатый сынок Хозяина, ей нисколько не нравился. Можно, конечно, было разобраться с ним по-своему, но уж больно спокойно ей жилось вдали от всего того, что она оставила в столице.

– А что тут думать?! – нахмурилась соседка. – Мужика надо ловить и женить, – заявила ей строго, – пока он не убег!

Мари украдкой усмехнулась.

Собственный бабы Зинин мужик убег еще в незапамятные времена с парикмахершей из райцентра, она знала эту историю.

Детей у соседки не было, вот та и относилась к ней как к своей дочери. Присматривала, подкармливала и делилась житейской мудростью.

– Еще к Любке из десятого дома сын вернулся, – продолжила она выкладывать станичные новости. – Несколько лет по заграницам мотался, а потом в Ростове устроился. Бизнес свой завел, – произнесла уважительно. – Завод, что ли, или еще что-то строит. Вроде как даже миллиардер он… Любка мне рассказывала, но я запамятовала. А еще он книги пишет…

– Книги? – заинтересовалась Мари. Писатели-миллиардеры в ее жизни не встречались, особенно со строительными заводами.

– Книги о том, как зарабатывать деньги, – добавила баба Зина со значением. – Мне Любка все хвасталась.

Новость отняла еще пять минут Марининого времени.

Оказалось, блудный сын почтальонши приехал в станицу на пару недель, чтобы навестить мать. Ну еще и закончить очередную книгу о том, как зарабатывать деньги, заработав на этом еще больше денег.

Правда, баба Зина такой литературы не понимала. Бывший агроном на пенсии, она любила книги про ведьм и демонов, не подозревая, что у нее под боком живет своя собственная.

На новость о залетном миллиардере Мари снова покивала, после чего заявила, что ей пора идти. Нужно ужин приготовить, да и Везель с утра не кормлен.

При упоминании о черном коте на морщинистое лицо бабы Зинино набежала тень.

Вельзевула, сокращенного до Везеля, соседка побаивалась.

– Мариночка, я ведь тебе пирожков напекла! – спохватилась она. – У тебя, наверное, опять дома нечего есть?

На это Мари пожала плечами. По станичным понятиям у нее из еды и в самом деле ничего не было.

– Все работаешь, работаешь, – запричитала соседка, – а о себе совсем не думаешь! Кто же тебя такую худую замуж-то возьмет? Хотя глазищща-то – во!.. И волосищща!.. А годы-то все идут и идут!

Замуж Мари не собиралась, но пирожков хотелось даже бывшей столичной ведьме, поэтому пришлось выслушивать причитания бабы Зины о том, что ей уже почти тридцать, а она до сих пор в девках.

Впрочем, однажды она уже сделала попытку устроить свою судьбу. Полюбила и вышла замуж за одного из Ордена, но ничего путного из этого не получилось.

О разводе Мари никогда не жалела, а вот то, что с ребенком не вышло…

Ребенка ей хотелось. Для себя – сама вырастит и воспитает.

Но из кандидатов на роль будущего отца на горизонте пока что маячил только прилипчивый Стасик Громов, хозяйский сынок, при мысли о котором по телу пробегала липкая, противная дрожь.

Не нравился он ей, и все тут! Аж до отвращения.

Наконец, поблагодарив заботливую соседку и получив от нее блюдо с пирожками, Мари закрыла за собой ярко-синюю скрипучую калитку и вошла в дом.

Ее бывший муж и столичная квартира, из-за которой они судились почти полгода, – Мари еще до брака получила ее в наследство от бабушки, но Макс подделал бумаги и, заполучив права на половину собственности, – остались в Москве.

Вернее, она оставила ее бывшему мужу, получив смешную сумму за свою часть – остальное ушло юристам и на судебные издержки, – которой все же хватило, чтобы купить собственный дом.

Пусть небольшой, пусть в двух тысячах километрах от столицы, зато в окружении вишневых деревьев, с летней кухней и верным Везелем, тершимся о ее ноги и урчавшим так громко, словно сломанный трансформатор.

А еще с тремя козами-шалавами, пустым птичником и огородом, доставшимся ей от прошлых хозяев.

Здесь Мари была счастлива, постепенно приходя в себя после предательства и болезненного развода, который опустошил ее не только морально – он стоил ей почти всей Силы, которая восстанавливалась очень и очень медленно.

Но с каждым днем Мари чувствовала, что выздоравливает. Становится той, кем была раньше – одной из сильнейших ведьм страны.

***

2.

В первый свой выходной Мари занималась домашним хозяйством и держала глухую оборону от Стасика, не оставлявшего надежды зазвать ее на свидание. Стала даже подумывать, уж не приворожить ли его к продавщице из продуктового, которая давно уже по нему сохла.

Но затем решила, что разберутся и без нее.

Кое-как отвязалась. Правда, спокойного вечера не получилось – за ней приехали из станицы Красный Дол. Телилась корова, но процесс пошел не так, и нужно было посмотреть.

Вернулась Мари уже после рассвета. Устала, но спать все же не пошла.

Вместо этого отправилась к реке, давно приглядев себе правильное место возле ленивого, изгибистого Маныча.

На большой поляне, на которую бросали длинные утренние тени деревья, она решила провести ритуал набора Силы, в которой так остро нуждалась.

Потому что день сегодня был особенным – Весеннее Солнцестояние, праздник Остара, когда природа замирает, найдя баланс между добром и злом, а затем в права вступает весна. Отворяется, пробуждается земля, появляются первые цветы и ростки на полях и новые соки у деревьев.

Вот и ей бы тоже… не помешало бы окончательно прийти в себя, оставив наконец-таки свое прошлое в прошлом.

Начертив круг, Мари расставила по периметру дары Стихиям. Встала посередине, дожидаясь, когда над темными кронами деревьев появится красный солнечный диск.

Затем произнесла молитву Триединой Богине Арадии, в Орден которой была посвящена с двенадцати лет. Застыла, раскинув руки, впитывая в себя звенящую пустоту, чувствуя, как ее переполняет сила природы. Захлестывает, переливаясь через край, заставляя быстрее биться сердце.

Наполняла ее магической Силой.

Наконец, вполне довольная собой, она вышла из круга. Собрала плошки, аккуратно уничтожив следы ритуала. Свое убежище в Лазоревской Мари берегла как зеницу ока, стараясь без надобности не проявлять свою ведьмовскую сущность и не заглядывать в Бездну.

Не хотела, чтобы по станице поползли слухи – нравилось ей здесь. Да и прижилась она в этом месте, вдали от суеты большого города.

Решив завершить ритуал омовением, как и было написано в ведьмовской книге, Мари отправилась к воде, стягивая с себя одежду. С Маныча давно уже сошел лед, да и весна выдалась теплая, но голос разума соблазнительно нашептывал, что в реке счастья нет.

Счастье, оно обитало в горячей ванной с ароматическими травяными настоями.

Но Мари все же решилась.

Скинула блузку и юбку, затем избавилась от нижнего белья и, наконец-таки, от носков, последнего оплота одежды, после чего бросилась в реку.

– Ну и как водичка? – раздался мужской голос, когда она, окончательно продрогнув – вода оказалась настолько холодной, что едва не вышибла из нее дух, – подплывала к берегу.

– Довольно теплая для конца марта, – отозвалась она любезно, стараясь не стучать зубами. Появления незнакомца, явно кого-то из приезжих, рядом с местом ее ритуала Мари уж точно не ожидала. – Присоединяйтесь!

Мужчина, молодой и высокий, в темном спортивном костюме, хмыкнул. Он держал в руках ее полотенце, стоя на самом краю берега, рискуя замочить модные кроссовки.

– Пожалуй, воздержусь на этот раз, – усмехнулся в ответ. – Уже отвык от местных привычек, знаете ли… Купаться в реке, раздвигая льдины, есть борщ в любое время суток, пить бабы Манин самогон, а потом гонять механизатором Мишаней белых бычков.

Все же местный, решила Мари, после чего скомандовала:

– Отвернитесь!

– Да я и так уже! – незнакомец явно рассматривал верхушки тополей в лесополосе неподалеку, вытянув в ее сторону руку с полотенцем. – Еще сильнее отвернуться не могу. Сие не есть в человеческой природе.

Усмехнувшись, Мари быстро вытерлась, затем натянула белье, юбку и футболку. Накинула теплую кофту, которую угодливо протянул ей незваный гость, и, стараясь не слишком трястись, разрешила ему повернуться. Дернула плечами под его оценивающим взглядом, размышляя, как много он успел увидеть.

От невольных свидетелей она расставила отводящие взгляд магические метки. Те стояли нетронутыми, она их прекрасно чувствовала.

Значит, ничего лишнего.

Похоже, пришел позже, застав лишь купание.

Или же… Быть может, незнакомец настолько хорош в магическом плане, что обошел все метки, чтобы проследить за ведьмой?

Потому что от него ровными толчками шла Сила.