Ангелина насупилась, поджала губы, опустила голову. Сделала резкий шаг вперёд и протянула мне что-то размером с бугристый апельсин, завёрнутый в скомканную замызганную салфетку.

– Нате. Это вам.

Дурак

Я с подозрением посмотрел на мятую бумагу со следами жира. Желания брать в руки эту гадость не было. Но бездонные серые глаза девушки не давали просто оттолкнуть её руку.

– Что это? – спросил я без интереса. Только чтобы понять.

Она оглянулась по сторонам, словно боялась, что её застукают за разговором со мной. Было ощущение, что она меня стесняется. Что ей неловко находиться рядом.

Не хотела мне объяснять очевидное, как несмышлёному. Мне?!

Ангелина нахмурилась, поджала губы и снова протянула мятую бесформенную салфетку с таким видом, словно делилась драгоценным сокровищем.

– Это шашлык. Ешьте.

Мне показалось, что я ослышался. Ворот рубашки болезненно тёр шею, и я отодвинул его пальцем. Не помогло. С Ангелиной тоже не помогло.

Она мне принесла еду? В этой бумажке? Из моего ресторана? Моя мать, когда я смог открывать холодильник говорила: «Ешь, что найдёшь». И никогда не проверяла, чем я питался.

Ирэна тоже не смотрела мне в тарелку. Где смог, там и поел. У меня свои рестораны и даже фабрики по переработке продуктов: заготовочные, полуфабрикатов. Разумеется, доступ к еде у меня был всегда.

Что-то не сходилось. Мир явно дал трещину и накренился. Надо было срочно понять происходящее. Разобрать по винтикам и собрать новую жизнеспособную конструкцию.

– Зачем ты его принесла? – Уточнил я.

Мне действительно было интересно.

– Чтобы вы съели. Разве не понятно?

Мне стало весело.

– Понятно. Только нелогично.

– Прям там. Вы сказали, что ничего не ели с утра. Потом я сидела за вашим столом, но вы с него ничего не взяли. Значит, ничего не ели весь день. Логично?

Она выглядела уверенно. Меня это позабавило. Девушка, у которой только один вариант решения, это что-то новенькое.

– Нет. Я мог поесть на кухне или ещё где-то. Но ты спёрла еду из моего ресторана, чтобы принести мне? Зачем?

Я посмотрел пристально. Обычно от такого взгляда тушевались даже тёртые мужики. Ангелина только наморщила свой очаровательный носик.

– Это же понятно! Со столов начали убирать. Я поняла, что вы не успеете что-то съесть. Официант сказал, что вы заказывали шашлык. Вот я и взяла несколько кусочков, чтобы накормить. Ешьте.

Теперь я понял, чего она хотела. А вот причины не выяснил. Но они мне были неинтересны: конкуренты подослали, Ирэна двинулась мозгами или кто-то решил насолить из-за неудачного бизнеса? Мне это было всё равно.

Я подхватил девушку под руку и потащил к дальним дорожкам. Там за деревьями, кроме помещений для персонала, были и специфические строения. Ангелина начала вырываться.

– Можно я пойду? Меня ждут с автобусом. Мне ехать пора.

– Точно. Сейчас покормишь и уедешь.

Надо было сдать её охране, но не хотелось. Почему-то я решил выяснить всё сам, а уже потом сдавать её службе безопасности. Словно это было важно лично для меня.

Девушка не хотела идти, упиралась пятками. Но мы сегодня с Яром такого быка сдвинули на ринге, что с этой крохой проблем не было. Я тащил её к вольерам со скоростью крейсера, а на душе было гадко.

Так и знал, что её кто-то подослал. Даже знать не хочу, чем она накачала несчастный шашлык, от которого я захлёбывался слюной. Но последствия могли быть разными.

Меня не вывела из себя Ирэна. Не раскачали поставщики и срыв сроков по проектам. Не завалила работа. Но ощущение, что меня предал Ангел, было тошнотворным.

Подойдя к вольерам, я дал девушке увидеть собак. Она сжалась в комок и постаралась вывернуться из моего захвата.

– Не дёргайся. Я привёл тебя к псам, которые обучены искать запрещёнку. Если в мясе что-то есть, они учуют. Кидай им.

– Нет! Не надо! – завопила Ангелина.

Меня тряхнуло от гадливости. Как такое нежное создание может быть таким испорченным? Почему-то это ранило в самое сердце. Одно дело, такие, как Лукреция или бывшая, другое – нежная девочка с лицом Ангела.

– Нет! Не надо!

Она скулила и извивалась, а ещё, дёргала руку, пытаясь освободиться. Я был безжалостным. Подтащил девчонку к вольеру. Вытянул её руки над забором и, чтоб не пачкаться, легонько стукнул по кисти.

Мясо в салфетке выскользнуло и полетело вниз. Но ещё до того, как оно успело упасть на пол вольера, его прямо из воздуха выхватили две, едва не сцепившиеся челюстями, служебные овчарки.

От удивления я разжал руку, и девушка отскочила в сторону. Она отбежала несколько шагов обратно, растирая руку. Я с удивлением смотрел на собак, которые не почувствовали ничего подозрительного. Просто сожрали мясо.

Ангелина остановилась. Сжала руки в кулаки и топнула ногой. А потом закричала. На меня закричала!

– Ты дурак? Ты скормил собакам шашлык! Собакам! Шашлык!

Она была в бешенстве, но не плакала. Это меня взбесило.

– Как бы я узнал, что он не отравлен наркотиками или ещё чем-то? К тому же это был мой шашлык. Ты же мне его принесла? Я мог делать с ним, что хотел. Захотел – скормил собакам!

Последнее я произнёс с ехидной ухмылкой. Но Ангелина не купилась. Снова топнула ногой и закричала:

– Это была моя порция! Моя! Я не знала, сколько мне разрешат взять еды. И можно ли вообще что-то брать с собой? Но ты разрешил мне поесть. Я попросила положить мне порцию. Там оказалось 5 кусочков. Я съела 2! Остальное принесла тебе! Накормить хотела! Дура! – Она затопала ногами. – Дура! И ты дурак! Голодный дурак!

Ангелина резко развернулась и побежала по дорожке. Грудь полоснуло ощущением потери. Повинуясь какому-то древнему инстинкту, я кинулся за ней.

Догнать. Схватить. Прижать к себе!

Во мне билось жаркое чувство, которого я никогда не испытывал. Что-то незнакомое. Не просто мужская похоть и жажда быть главным. Меня трясло от всепоглощающего желания полного безраздельного обладания.

А потом догнал, схватил поперёк груди и поднял на руки воздух.

И во мне что-то вспыхнуло.

Свет, боль, и что-то ещё.

Никто не заметил

Он сидел напротив. Однажды я была в настоящей лаборатории. Там что-то кололи крысе, а потом описывали её поведение. Следили, не отрываясь. Замечали всё, что она делала.

Зверёк бегал по стеклянному аквариуму, хватал веточки, толкал шарики. И что бы он ни вытворял, за всем следили. Крыса не могла никуда спрятаться. Потому что везде была лаборатория.

Вот и я сидела за столом напротив, а руки немели от изучающего взгляда Станислава Викторовича Зорина. Нет, он не пялился безотрывно. Но даже когда он что-то смотрел в телефоне или накалывал еду на вилку, он меня видел!

Я ощущала это каждой клеточкой и ёжилась. Здесь всё было слишком для мены. Я такое даже в кино не видела. Стол, как в музее. Еда, похожая на передачу про шеф-поваров. И Он.

Даже когда он снял свой офигенский костюм, всё равно остался каким-то потрясающим. Даже принцы из детских сказок расплакались бы, глядя на него. А я его боялась.

Сцепила руки в замок, зажала их между коленями. Замерла.

– Ешь. – В сотый раз повторил. Зорин.

– Отпустите меня. – Снова ответила я. – Пожалуйста.

Он дожевал кусок стейка, положил приборы.

– Я тебе уже говорил: Венцель с командой уехал. Отсюда нет транспорта.

– Я пешком.

– Куда пешком? Ночью? По трассе? – Он раздражённо поджал губы. – Не дури. Ешь и ложись спать. Завтра вы выступаете во втором павильоне. Дождёшься своих и откатаешь программу.

– Откуда вы знаете?

Я ему точно не говорила про завтрашнее выступление. Связи тут нет. Венцель уже уехал, я видела его автобус у ворот. Понимала, что сама опоздала к выезду. Теперь и выбираться самой.

– Я волшебник. Я всё знаю.

Он смотрел так, словно и правда видел то, что творилось в моей голове. От этого стало ещё страшнее.

– Отпустите меня.

– Сначала поешь. Ты мне принесла свой шашлык. Теперь моя очередь тебя кормить.

– Нет.

– Что, «нет»?

– Вы мне дали посидеть за своим столом. Я там ела.

– Два кусочка мяса?

Я вспомнила бабушку и ответила её словами.

– Достаточно. Не надо себя баловать, можно и привыкнуть к хорошему.

Мужчина моргнул. В его каменном лице промелькнуло что-то человеческое. Он открыл рот, чтобы мне ответить, но бросил на стол вышитую салфетку, которой вытирал руки и кивнул официанту.

– Несите десерт и свободны.

По лицу Зорина ничего нельзя было понять. Взгляд оставался ледяным, но я чувствовала, что его что-то тревожит. Может быть его злило моё упрямство, может не нравился мой вид?

В блестящей салатнице я разглядела своё отражение. Светлые волосы растрепались. Коса, в которую я их собрала, распустилась и выглядела неопрятно.

Моё худи было таким дешёвым, что в этой комнате им бы не рискнули даже вымыть пол. Здесь вообще всё было каким-то богатым. Даже воздух. Он пах лучше, чем мои духи, подаренные бабушкой на день рождения.

Мне снова стало неловко. Зачем он всё это устроил? Отпустил бы уже, и я бы задышала. За этой мыслью меня застал официант. Одетый в белоснежный костюм и галстук-бабочку, он поставил на стол металлическую супницу.

Поднял рукой, обтянутой белоснежной перчаткой, пузатую крышку, и я ахнула! Из чаши повалил пар! Но не еле заметный, как при варке пельменей, а густой, как в кино про призраков!

Вода в супнице продолжала бурлить, словно стояла на самой большой конфорки плиты. Я наклонилась к столу, но огня под ней не увидела. Посмотрела на Зорина, но его это вообще не удивило.

Беспокойно заёрзав на стуле, я наблюдала за официантом. Тот придвинул ко мне супницу и снял крышку с чаши, стоявшей внутри. Я ожидала там увидеть горячий шоколад, но там было мороженое!

Я вскрикнула от удивления. Осмотрела супницу со всех сторон. Огня не было, вода сильно бурлила и выкатывалась волнами пара на скатерть. А во внутренней чашке лежало мороженое.

Всё правильно, но как?

В кипящей воде могло быть только что-то горячее! Я, не отрываясь, смотрела на разноцветные шарики с крошкой. Мороженое не таяло даже по краям чашки. Не оставляло мокрого следа на стенках.

Не веря своим глазам, я потянулась рукой к супнице. Её бок оказался обжигающе холодным. Но ведь этого не могло быть! Вода бурлила так, что могла вылиться на стол.

В замешательстве, я потянулась к супнице. Уже собиралась окунуть в неё пальцы, чтобы проверить температуру воды, как услышала окрик Зорина.

– Куда? Сдурела совсем?! Это же жидкий азот!

Я моментально отдёрнула руку и спрятала её под стол. Меня трясло с перепугу. Мало того что кипящая вода холодная, так и этот с ледяными глазами разозлился.

За что? Что я сделала?

Мне хотелось заплакать, но я изо всех сил сдерживала слёзы. Слабых всегда кусают. Нельзя показывать слабость. Плачут неудачники.

Злость в глазах Зорина сменилась удивлением. Он наклонился над столом в мою сторону, звякнув приборами. Спросил больше удивлённо, чем зло.

– Ты что? Никогда не видела жидкий азот?

Я молча отрицательно замотала головой. Говорить боялась, чтобы не разреветься. Зорин нахмурился. Я думала, что он начнёт кричать, обзывать дурой, а он кивком спровадил официанта и улыбнулся.

Еле-еле. Углами рта.

– Смотри.

Зорин вынул из вазы на столе крохотную, похожую на кустовую, розу. Окунул её в бурлящую воду. Кипение замедлилось. Пара стало меньше. Но мужчина не торопился.

Станислав аккуратно покрутил розу в булькающей воде, а потом осторожно вынул. Показал мне. Бутон стал чуть-чуть тусклее остальных цветов, но других отличий я не заметила.

Потом Зорин медленно приподнял цветок и с силой ударил им по столу. Лепестки рассы́пались на мелкие осколки! Я вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Не веря глазам, дотронулась до кусочка лепестка.

Он был острым!