Джо заметил витрину кофейни, оформленную как раз к Хэллоуину. В ней стоял мешок с кофейными зернами, на который напали вампиры, изображенные в виде чашек для эспрессо. С выпученными глазами, нарисованными острыми зубами, вампиры со всех сторон облепили бедный, отчаянно вскинувший брови, жалобно разинувший рот, истекающий ручьями крови в виде потоков кофейных зерен мешок. Эта картина так его восхитила, что он заулыбался, но тут вдруг увидел в стекле свое отражение. Джо отбросил со лба вечно непричесанные волосы и, хмурясь, наклонился поближе. Человек в отражении был совсем не похож на того, в честь кого хочется изваять статую. Странный тип, болезненно-бледный, лохматый и утомленный.

Может, кофе немного взбодрит?

Он вошел в заведение. Довольно уютно, хотя обстановка видала виды: и стулья, и столы, да и вообще все остальное, казалось, держится на честном слове. Мимо книжных полок он направился к стойке, за которой стояла темнокожая скуластая девушка и чистила кофеварку; ее короткие косички вздрагивали в такт движениям. Наконец она наполнила машину водой.

– Подождите минутку, – сказала девушка, не глядя на Джо.

– Ничего страшного, не торопитесь, – отозвался он и огляделся.

За одним столом друг напротив друга сидели, держась за руки, влюбленные. Другой занимала девочка-подросток, с серьезным видом нависающая над своим ноутбуком. Никто не обращал на него ни малейшего внимания. Он даже сконфузился. Как все-таки глупо было думать, что за ним следит какая-то экскурсионная группа. Роб прав: он просто случайный студент, ни для кого не представляющий никакого интереса.

– Извините, что заставила ждать, – сказала девушка за стойкой. – Что будете заказывать?..

Джо обернулся к ней. И утонул в широко расставленных, бездонных карих глазах. А потом вдруг понял, что и она удивленно на него смотрит, правда вовсе не потому, что хочет утонуть в его глазах. Нет, на лице ее было выражение полнейшего, всепоглощающего ужаса.

– Это вы, – сказала она таким голосом, словно ждала, что вот-вот грянет конец света и виноват в этом будет именно он.

Глава вторая

– Что? – спросил Джо.

Девушка даже вздрогнула, словно услышала не его голос, а тиканье бомбы с часовым механизмом, который отсчитывает последние секунды. Но взрыва не последовало, и она, кажется, задумалась, словно переосмысливая происходящее.

– Что? – как эхо, повторила она его вопрос.

Он пытался найти причину своего замешательства.

– Вы сказали мне «это вы». Как будто… как будто… – Он никак не мог подобрать нужных слов. – Как будто вы не хотите меня видеть.

– Нет, сначала я спросила, что будете заказывать, – возразила девушка, сжав салфетку так сильно, что ногтем прорезала в ней дыру. – Ну так что? Будем делать заказ?

– Будем, – ответил он и взглядом пробежал по доске у нее за спиной, где мелом было написано меню, едва понимая смысл слов. – Можно, пожалуйста, латте?

Дрожащими пальцами девушка выбила на кассе несколько цифр.

Расплатившись – правда, получилось не сразу, так как она какое-то время тупо смотрела на горстку его монет, – он смущенно ждал, когда ему сварят кофе. Заметив, что он все еще торчит у стойки, девушка тут же его прогнала:

– Садитесь, сейчас принесу.

Все еще сбитый с толку, он сел за стол, который, как показалось, меньше всего угрожал немедленно развалиться. Достал листовку «Стихи о любви на века» и на чистой странице открыл блокнот. Сидел с ручкой в руке, глядел на бумагу, а сам все думал о девушке за стойкой, не в силах выбросить ее из головы. Она ведь смотрела на него такими глазами, словно он для нее опасен, словно он изменит всю ее жизнь. Он поднял глаза, ожидая, что девушка и сейчас за ним наблюдает, как и та женщина-экскурсовод; но нет, она решительно не обращала на него внимания: склонила голову над кофеваркой, и косички свесились вдоль ее тонкой шеи. Девушка казалась примерно его ровесницей: можно было предположить, что она тоже студентка, если бы он не знал про строгий запрет для студентов на подработку во время учебы.

Вот она направилась к нему. Он отвел глаза. Она наклонилась, чтобы поставить кофе, и он непроизвольно закрыл блокнот.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь подглядывать и читать ваши стихи, – сказала девушка, подавляя смешок.

Джо удивленно поднял на нее глаза. Девушка вздрогнула, будто его внимание ее испугало. Его это немного задело и вместе с тем вызвало такое жгучее любопытство, что он не выдержал:

– Вы что, не любите поэзию?

Она застыла, прислонившись спиной к стойке. Джо показалось, что ей хочется поскорее уйти от него. Но появилось и другое, противоречащее первому впечатление, будто она не в силах удержаться от ответа на его вопрос.

– Не знаю, – сказала она наконец. – В школе мы проходили одного поэта, и мне показалось, что его уж слишком переоценили: так себе стишки, ничего особенного.

– В школе обычно проходят самых плохих. Я даже думаю, что кто-то нарочно так постановил. В учебный план вставлять только дерьмовых поэтов.

– Мм… – промычала девушка, и щека у нее задрожала, будто она боролась с каким-то сильным чувством.

– Но все равно плохой поэт не может оттолкнуть от поэзии вообще. Ведь есть и замечательные вещи.

– О да, – сказала она все тем же неопределенным тоном. – Могу поспорить, некоторые из лучших поэтов еще даже не опубликованы.

Джо склонил голову набок: уж не смеется ли она над ним?

– Верно.

Щека ее снова дернулась. Она отвела взгляд и ненадолго закрыла глаза. Потом, похоже, пришла в себя, откашлялась:

– Наверное, я просто ее не понимаю. Поэзию, я имею в виду. Почему бы, например, не написать и не спеть песню?

– Если бы вы когда-нибудь послушали, как я пою, таких вопросов не задавали бы.

Лицо ее преобразилось, так и засияло живой и широкой улыбкой.

– Ну хорошо, – сказала она, скрестив руки на бесформенном черном свитере. – Выходит, поэты – это просто лишенные музыкального слуха авторы текстов для песен, так, что ли?

Он откинулся на спинку стула:

– Я бы мог порассуждать о том, что в песне текст всегда живет за счет мелодии, а в поэзии музыка звучит в ритме и звуках самого языка. Но это было бы пафосно и скучно, такое никто не захочет слушать.

– Вот-вот, – согласилась она; из-за щелки между передними зубами ее улыбка показалась заговорщицкой: словно прозвучала шутка, понятная только им двоим. – Поэтому и рассуждать вы об этом не станете.

– Ну да. И еще потому, что в принципе дело в другом. – Желая продолжить ее мысль, Джо, уже не осознавая, что делает, наклонился вперед. – Дело в том, что поэзия – это когда наши чувства толкаются, чтобы выйти наружу. И когда все идет правильно, усилия и не требуются, – продолжил он, понимая, что описывает то, чего не испытывал уже много лет. – Это просто происходит как бы само по себе.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, вся внимание. И Джо никак не мог понять, что в этих глазах: восхищение или смятение. Он запустил пальцы в волосы и рассмеялся.

– Простите. Наверное, вы думаете, что я просто сошел с ума.

Из ее лица ушло напряжение.

– Нет. Кажется, я понимаю, – удивленно сказала она, отвернувшись к витрине. – Только у меня это не поэзия или что-нибудь в таком роде, но я занимаюсь… в принципе, чем-то похожим.

– Правда? И чем же?

Она указала на витрину.

Джо посмотрел туда и снова повернулся к ней.

– Так это придумали вы? – восхищенно спросил он.

Девушка кивнула все с той же заговорщицкой улыбкой.

– Не может быть… Простите, я хотел сказать, из-за этой витрины я и зашел к вам сюда.

– Еще бы! – сказала она, как-то странно оживившись. – Ведь из всех кофеен, существующих в Кембридже в благословенном две тысячи пятом году, вы должны были прийти сочинять свои стихи именно в то, где я сейчас работаю.

Джо нерешительно засмеялся. Она тоже засмеялась в ответ, глядя на него своими шальными глазами. Было ясно, что девушка пошутила, а он шутки не понял; впрочем, его это не особо волновало. Продолжая улыбаться, Джо заглянул в свой блокнот. Ручка его двигалась бессознательно, оставляя след на пустой странице.

– Погодите-погодите. – Джо снова поднял глаза на девушку. – Откуда вы знаете, что я пишу стихи?

Мгновенный испуг. Она потеребила в пальцах косичку, потом сказала:

– Просто так… показалось.

– Правда? – Видимо, повлиял визит в библиотеку Рена: от него так и несло Байроном. – Что именно меня выдало?

Она оглядела его с ног до головы.

– Во-первых, волосы. – Она пошевелила в воздухе пальцами, видимо желая изобразить хаос. – Пальто… Кажется, что вы его и по ночам не снимаете, так и спите в нем. Про свитер и говорить нечего.

Джемпер ему подарила на Рождество тетя; она связала его сама, украсив бесхитростным морским пейзажем с корабликами и облачками.

– Понятно. Ну надо же.

– Простите. Вы спросили, и я ответила.

Она произнесла эти слова с привычной легкостью, будто знает его уже много лет и, откровенно говоря, успела немного устать от него. Это для Джо было неожиданно и необъяснимо, но не сказать, что совсем не понравилось.

– Ну ладно, хватит болтать. Пейте кофе. А я пойду к себе… – Она на прощание махнула ему рукой.

Не успел он придумать, чем ее удержать, как за стойкой возникла пожилая женщина.

– Изи! – окликнула она девушку. – Давно уже у тебя в кассе нет бумаги?

Изи бросила в сторону Джо шутливо-растерянный взгляд, будто услышала какую-то нелепицу.

– А что, ей нужна бумага? – спросила она.

– А ты как думала? Как же без нее она станет печатать чеки?

Женщина покачала головой и направилась к двери в служебное помещение.

– Скажу тебе откровенно, когда я брала тебя на работу, ты показалась мне довольно смышленой, но выходит, не знаешь самых элементарных вещей.

Изи стиснула зубы.

– Еще бы, – процедила она себе под нос. – Простите, не заметила, что у нас кончились останки мертвых деревьев, в которые нужно вдавливать мелко помолотый камень, и теперь, когда мы опустим в счетную машину блестящие кругляши, люди не смогут забрать домой материальное напоминание о том, во сколько им обошелся кофе.

Она прошла за стойку и взяла там потрепанную сумку. Еще одна бариста, девушка с короткой стрижкой на африканских волосах и в футболке с надписью «Магистратура Хомертон-колледжа», по которой можно было догадаться, где она учится, в знак солидарности закатила глаза, но Изи этого не заметила.

– Давай поскорее! – крикнула начальница откуда-то сзади. – И поменьше гонора.

У Изи был такой взгляд, словно она готова убивать. Она вышла на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь.

Джо не раздумывал. Закрыл блокнот, допил остатки кофе и выскочил вслед за ней.

Изи сразу развернулась к нему. На лице ее читался испуг.

– Ты меня преследуешь?

Он сделал шаг назад:

– Не преследую. То есть, в общем-то, преследую, но я просто… – Он перевел дыхание и начал снова: – Я иду в город, вот и подумал, что мы могли бы прогуляться вдвоем.

– Ох, див… – Она вздохнула и закрыла глаза.

– Что?

– Мм… Я сказала… хорошо. Это так хорошо, ей-богу, просто невероятно хорошо, даже сказочно, великолепно! Кто бы мог подумать, именно ты решил, что мы с тобой должны прогуляться вдвоем. – Тут Изи с тревогой оглянулась. – Который час?

– Половина двенадцатого, – ответил он, взглянув на часы.

– Перерыв на обед, – шепотом сказала она. – Прекрасно. Прогуляемся, только быстро.

Она двинулась вперед, а Джо замялся:

– Извини. Не знаю, что я такого сделал, но я все понял. Оставляю тебя в покое.

Изи остановилась. Она вся была как натянутая струна.

– Ты ничего такого не сделал. Это я все делаю. – Изи ткнула в пальцем себе в грудь. – Вымещаю свои страхи на людях, когда они ни в чем не виноваты. И это еще далеко не все мои грехи.