– Его не будет в городе еще несколько дней. Когда он вернется, я смогу отдохнуть и буду проводить время то здесь, то на ферме. –  Было тяжело, на самом деле слишком тяжело, но я не из тех, кто жалуется. Я знал, что, когда Хантер вернется, все снова будет хорошо. –  Мама с папой пробудут в Тампе еще неделю, а потом вернутся домой.

– Греются в лучах солнца Флориды, –  сказал Колт. –  Завидую.

– У нас и здесь предостаточно тепла, –  пробормотал я. Невозможно было винить своих родителей за то, что они взяли отпуск, даже если это был третий раз за полгода. Они заслуживали того, чтобы делать все, что им заблагорассудится, после того, как вырастили троих пацанов или четырех, если считать Колта.

– А Сэмми?

Я фыркнул:

– Сэмми ведет все наши социальные сети, он повар-инфлюенсер, как бы там ни было. А еще он играет живую музыку раз в неделю. Он редко отвечает на сообщения. Но да, Сэмми тоже будет работать в баре, пока все не вернутся в город.

– Знаешь, думаю, что его кулинарные ролики –  это самое настоящее порно. Как-то раз я увидел его видео в сети, где он пробовал грейпфрут. Комментарии были убойными.

– Не исключено, –  сказал я. При всей моей любви к Сэмми… Он сумасшедший.

Колтон что-то недовольно буркнул, барабаня пальцами по барной стойке. Обычно ему было трудно усидеть на месте, и меня удивило, что он вообще сел.

– Тебе следует нанять кого-нибудь еще.

– Мы живем в гребаном маленьком городе, далеко от цивилизации, никто в здравом уме не захочет сюда ехать, –  проворчал я. –  Мы говорим об этом с тобой почти каждую неделю.

– Верно. Но, может, появился кто-то новенький в городе…

– Ближе к делу, –  сказал я. Колт сильно медлил. Я удивленно приподнял бровь. –  Выкладывай. У тебя уже есть кто-то на примете?

Он ухмыльнулся:

– Конечно есть. У меня мозги, помнишь?

– Боже, Колт…

– Я расскажу твоей маме, что ты до этого додумался. Я слышал, что Хейли Бентли вернулась в Цитрус-Ков. И, по словам ее бабушки, она останется здесь на некоторое время.

У меня кровь застыла в жилах.

– Правда? Интересно.

Хейли Бентли.

Спустя целую, черт возьми, вечность.

Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Колт знал кое-что о наших отношениях, вот почему его так волновала новость о приезде Бентли. Однако он не знал всего, и, черт возьми, я не хотел, чтобы ему стали известны подробности.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ну, ты же понимаешь, что дамы рассказывают мне все, –  сказал он, поиграв бровями, и я снова покачал головой. –  И кроме того, я заехал к миссис Гамильтон, чтобы убедиться, что дуб окончательно не свалился после штормового ветра, который бушевал несколько недель назад. Эти чертовы ветки чуть не сорвали крышу дома.

Я кивнул, тихо хмыкнув. Вот почему я хочу прожить здесь всю оставшуюся жизнь. Мы все заботились друг о друге. В больших городах такого не встретишь, особенно в тех, куда сбежала печально известная Хейли-ненавидящая-маленькие-городки-Бентли.

«Почему она вернулась?» –  Я не мог не задаться этим вопросом. Ведь она ненавидела это место. Я многое о ней помнил и думал, что, может быть, она вышла замуж, но теперь развелась и хотела повидаться с Хани. Может быть, она решила переехать на другой конец света. Может быть…

Было так много «может быть», и все они имели смысл. Одно упоминание о ней заставляло мою кровь вскипать, и, увы, не в хорошем смысле.

– Сомневаюсь, что такая городская девушка, как она, ищет работу, –  сказал я, тупо клацая по ноутбуку. Даже не знал, что именно делаю. Что я там жму? Почту? Одну и ту же иконку по кругу, будто у меня куча дел? Тот период моей жизни был болезненной раной. Я издевался над Хейли, потому что был идиотом. Моя мама воспитывала меня иначе, но я был придурком. Больше, чем придурком. Я был мудаком.

Чем старше я становился, тем больше понимал, как, возможно, я сильно обидел Хейли, будучи таким идиотом. И я надеялся, что это никак не повлияло на нее, но если…

Меня охватил еще один приступ вины. Я попытался отогнать от себя эти мысли. Мне нужно было перестать строить догадки, верно? Я изменился. Я повзрослел.

– Она всегда может пойти работать к Саре. В кафе нужны люди, –  сказал я.

Глаза Колта потемнели. Но в них все еще теплилась едва заметная искра, которая никогда не угасала, даже после того, как Сара Бентли вышла замуж и родила сыновей-близнецов. Теперь она –  Сара Коннор, жена Дэвида Коннора, человека, которого мы оба презирали. Парень, на которого я при первой же встрече поднял руку, хотя и не приемлю насилие.

Прошла доля секунды.

– Она здесь уже неделю, и ходят слухи, что ей нужна работа, –  мгновенно отреагировал Колт. –  Я приглашу ее куда-нибудь вечером.

Я почувствовал жаркое покалывание на затылке. Если бы я сказал Колту не делать этого, то он бы уперся, а потом стал бы меня допрашивать. Лучше всего сделать вид, что мне все равно, хотя даже мысль о том, что она рядом, заставляла меня нервничать, раздражаться, испытывать чувство вины…

Черт возьми!

– Ладно, Колт, мне нужно кое-что сделать.

– Да-да. Возьми еще кофе, достань в подсобке, чтобы не быть таким ворчуном сегодня вечером. Увидимся позже.

– Слушай, ты можешь выпустить Бенни? –  спросил я.

– Хочешь, я просто заберу его к себе на неделю?

– Боже, –  вздохнул я. –  Было бы отлично, но он терпеть не может находиться вдали от дома. Он старый и упрямый… Но ты можешь попробовать, если хочешь.

Колт кивнул. Он всегда умел ладить с животными, так что я бы не удивился, если бы Бенни действительно стал его слушаться.

– Хорошо. Я выпущу его и прогуляюсь с ним. Может быть, он съездит со мной по делам. Скоро увидимся.

– Спасибо, –  сказал я, мысленно отметив еще один пункт в списке дел.

Когда Колт ушел, я уставился в экран ноутбука, будучи не в силах сосредоточиться.

Я думал только об одном: всю жизнь я поступал правильно. Я всегда был добрым… ну, большую часть времени.

По большей части я всегда был хорошим.

Только не по отношению к Хейли Бентли.

Будучи новенькой в нашей школе, она тут же стала моей мишенью: я клеил жвачку в волосы, воровал учебники, пускал слухи. Лишь потому, что не хотел перемен –  а она их олицетворяла. Черт, я делал ужасные вещи.

Когда я узнал, что ее мать умерла, я попытался все исправить, но сделал только хуже.

Эта девушка ненавидела меня. Несмотря на то что я начал сожалеть о своем поведении, я проделал большую работу, чтобы научиться справляться со своими эмоциями и не вымещать их на других. Я был врагом номер один для Хейли Бентли, и я понимал почему.

Со стороны могло показаться, что я был всего лишь эгоистичным, заносчивым мальчишкой, которому плевать на чужую боль. Но на самом деле Хейли уже тогда что-то значила для меня –  и вместо того, чтобы признаться себе в этом, я прятался за глупыми выходками.

Мне было больно оглядываться назад. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ударил себя. Я бы вытряс из себя всю дурь. Черт, в то время Хантер был тем, кто, по крайней мере, приводил меня в чувство.

С тех пор я много обсуждал с психотерапевтом, почему вся моя агрессия обрушивалась именно на Хейли. Я понял: неуверенность в себе легко оборачивается злостью, а кто-то один может стать ее катализатором и принять на себя весь удар.

Это было более четырнадцати лет назад, но я все еще чувствовал смущение и стыд.

С тех пор я многому научился и избавился от многих противных женоненавистнических привычек.

Я был уверен, что однажды найду подходящую девушку. И когда я найду ее, я сделаю все, что угодно, лишь бы сделать ее счастливой.

Но мне не нужно, чтобы Хейли работала на меня. Мне нужна сотрудница, которая не станет меня ненавидеть, кто-то, кто не будет меня раздражать.

На самом деле я был совершенно уверен, что Хейли отклонит приглашение Колтона.

С чего вообще она захотела бы разговаривать со мной после всего, что я ей сделал?

Глава 3. Хейли

– Хэл, так ты действительно остаешься?

– Да, –  ответила я, вздохнув и поморщившись. Мы с Эммой разговаривали так долго, что мой телефон нагрелся и уже обжигал мое ухо. –  По крайней мере, пока что.

Прошла неделя с тех пор, как я вернулась в Цитрус-Ков. С того времени я только и делала, что ела бабушкин яблочный пирог, разговаривала с Эммой, публиковала посты в социальных сетях, чтобы время от времени напоминать о себе, и немного исследовала различные места на районе, о которых могла бы написать. Мне было неспокойно из-за того, что Сара не отвечала мне, и в глубине души я сопротивлялась поездке в город.

Каким-то образом я пришла к тому, что двенадцать лет назад Цитрус-Ков был сущим злом, и преодоление моих травм заняло больше времени, чем я планировала. В любом случае на Мэйн-стрит не было магазинов с морозильными камерами, забитыми трупами.

– Черт, –  вздохнула Эмма. –  Мне придется переехать, да? Я не могу жить в Балтиморе, если моя лучшая подруга живет в глуши Техаса. Это перебор.

Я рассмеялась, облокотившись на кухонную стойку, и выглянула из окна над раковиной. На подоконнике стояли маленькие ангелочки из глины, которых собирала Хани. Я протянула руку и провела пальцем по крылышку одного из них.

– Конечно, это необязательно, но все не так уж плохо. По крайней мере, мы недалеко от Остина. И не так уж далеко от Сан-Антонио.

– Остин… звучит неплохо, –  пробормотала Эмма. –  Мне нужно купить солнцезащитный крем для Донни.

Я рассмеялась:

– Боже мой. Он будет загорать?

– Придется. Я правда скучаю по тебе. Понимаю, что ты зарабатываешь на жизнь путешествиями, но это совсем другое дело. Черт возьми, Хэл, мы жили в одном городе десять лет. И особенно после всего, что случилось, мне не нравится, что я так далеко от тебя.

Я быстро пришла в себя и поджала губы. Эмма была со мной в трудные минуты. Временами она заменяла Сару. На самом деле Эмма много раз играла роль члена моей семьи.

– Мне просто нужно немного времени, –  прошептала я. –  Я постоянно вижу ее во снах, Эм. Я вижу ее, вижу его, то, как он находит меня. Полиция так и не продвинулась в расследовании.

– Прекрати. Он не найдет тебя. Ты просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. Я каждый день благодарю судьбу за то, что это была не ты. И если это делает меня эгоистичной стервой, мне все равно.

Я сдержала слезы, не желая мысленно возвращаться к тому месту. Мне не хотелось вспоминать то, что сказал мне убийца. Я никому этого не рассказывала.

– Ты права, –  хрипло сказала я. –  Иногда мои мысли не поддаются логике.

– Я знаю, знаю. Хочешь, я пришлю тебе что-нибудь из твоей квартиры? Ты ничего не взяла с собой.

– Вообще-то может быть, –  промурлыкала я и порылась в своем чемодане. Мне надоели одни и те же вещи. Что же касается моего шкафа, в котором остались вещи тех времен, когда я была подростком… Я хочу сжечь в нем все. –  Может быть, какую-нибудь одежду. Я, конечно, могу купить ее, но терпеть не могу шопинг. И, возможно, что-то вроде… Я не знаю. Мой паспорт.

– Я привезу. Заеду к тебе сегодня или завтра. Лучше выйди из дома. И раз уж у тебя есть время, займись чем-нибудь интересным. Будь спонтанной. Будь такой, как твоя бабушка, которая закрутила кое с кем роман.

Я снова захихикала, сдерживая слезы. Я рассказала Эмме о Хани и мистере Джонсоне, и она мне едва поверила. Хани была, по ее словам, великолепна.

– Я люблю тебя. Звони почаще.

– Я тоже тебя люблю.

После разговора я стояла молча, наслаждаясь тишиной и покоем.

В первую ночь я спала как убитая. Во вторую ночь я прислушивалась к пению цикад и крику козодоя, и это сильно отличалось от гула машин под окнами моей квартиры. Однако это помогло мне немного привыкнуть к тихой жизни в маленьком городе.